– Считаю, что нам надо позавтракать. А потом отблагодарить хозяйку за ее гостеприимство и…
– Погоди, погоди! – возмутился Никита и резко развернулся к нему. – Как «отблагодарить»? То есть, отблагодарить Анфису, конечно, нужно, но я не об этом. Ты что, считаешь, что после завтрака надо сваливать?
– А ты решил прописаться у Анфисы? Не забывай, что мы нагрянули к ней без предупреждения. Она и так нас не только вытерпела, но и накормила и на ночлег устроила.
– Мне это было в радость. Оставайтесь, сколько нужно, – поспешно откликнулась Анфиса, и в ее темных глазах мелькнуло что-то, похожее на мольбу. – Тем более что ты еще не совсем здоров. Совсем не здоров, то есть.
– Я нормально себя…
– По твоему перекошенному лицу это очень заметно! Вижу же, что рука болит, – оборвала она его и отвернулась, будто рассердившись.
– Ром, – мягко окликнула его Вита. – Анфиса права. Я никогда не видела тебя таким бледным и измученным. За руль в таком виде мы тебя не пустим. Если только ты решишь вернуться в Москву с Никитой, а свою тачку оставишь здесь…
С этими словами Вита с невозмутимым видом сунула в рот палец и слизала с него налипшие хлебные крошки. А Никита сказал, что в столицу, конечно, подбросит всех желающих, но предпочел бы немного задержаться тут. И, перехватив ободряющую улыбку Анфисы, распахнул холодильник и деловито объявил, что тосты к завтраку могут быть с омлетом, могут быть со свежими помидорами и зеленью или просто с маслом и сыром. Роману оставалось только подивиться тому, как они все тут освоились.
За завтраком Никита снова завел разговор об исследовании аномальных зон. Ему не сиделось на месте, хотелось куда-то ехать и искать сенсации.
– На Север поедешь? – съехидничал Роман. – Дам координаты.
Никита ответил, что ради дела готов рвануть не только на Север, но и на Южный полюс. Но тогда Роману придется временно приютить Шушу у себя.
– У твоего Шуши подмочена репутация. Кто ж его теперь к себе возьмет? Ладно, черт с тобой! Ближайшая отсюда зона в пятидесяти километрах.
– О! Пятьдесят – это ни о чем! После завтрака поеду! А вы тут подождите. Анфисе нельзя светить фейсом, у тебя вид – как у покойника, зомбаки тебя за своего примут и утащат. А я быстренько туда-сюда смотаюсь, пофотографирую, с народом потолкую. Я ж даже немого разговорить могу!
– Вит, съездишь с ним? – развернулся Роман к своей помощнице.
Не доверял он этому журналисту, хоть тот и пытался всячески демонстрировать дружелюбие: чертовски вкусно готовил и балагурил. Но Роман чувствовал, что Никита просто заговаривает всем зубы.
– Угу, – отозвалась Вита, но по тому, как дрогнула ее рука, удерживающая тост с сыром и помидорами, Роман понял, что задание помощнице не понравилось. – Только мне надо переодеться во что-то удобное, – добавила Вита. – Здесь есть какой-нибудь одежный магазин или рынок?
– Рынок, – ответила Анфиса и подробно рассказала, как туда проехать.
– Значит, вначале смотаемся туда, – бодро завершил Никита. – Заодно деревенских продуктов прикупим! Я хорошую вырезку поищу, чтобы шашлычок забацать! Сочный, ароматный, м-м-м! Анфиса, у тебя есть шампуры?
– Откуда? – спросила она с улыбкой.
– Значит, тоже куплю! Я вам такой шашлычок сделаю, что вместе с шампурами слопаете!
– А не слишком ли ты тут обустроился? Шашлычок… – проворчал Роман.
– А что? Ты сам сказал, что надо Анфису отблагодарить за гостеприимство! А как еще это сделать? Да и после исследования аномальных зон такой аппетит разыграется!
– Если, наоборот, не пропадет, – возразила Вита и с намеком кивнула на руку Романа, которую тот, уже не зная, как пристроить, вытянул на столе.
Анфиса молча встала, вышла и вернулась с упаковкой анальгетиков.
– Кстати, ты знаешь такой город – Колокольск? У тебя с ним что-то связано? – спросил ее Никита, когда она наливала в стакан воды.
Роман замер и, чуть ли не возненавидев пронырливого журналюгу за вопрос, перевел взгляд на Анфису. Но внешне она была невозмутима. Поставила перед ним стакан с водой, выложила таблетки и спокойно ответила Никите:
– У меня там был концерт. Публика встретила очень хорошо.
– А… – начал Никита, но его оборвала Вита:
– Готов? Поехали! Не будем терять время.
Никита поспешно допил чай и подскочил следом, на ходу вытаскивая из кармана ключи.
Роман проследил в окно за отъезжающей машиной и только после этого спросил:
– Откуда он знает о Колокольске и острове?
– Никита не сказал про остров, – пожала плечами Анфиса. – А концерт в Колокольске я упоминала в интервью.
Но хоть она и старалась демонстрировать спокойствие, Роман понял, что Анфиса нервничает: выронила ложку, когда собирала со стола посуду, тарелки в раковину поставила с неаккуратным грохотом. И кран открыла так резко, что ее окатило водой.
– Да, ты права, про остров он ничего не сказал. Но я пропустил, о чем вы говорили до моего прихода.
– Ни слова о Колокольске и моей способности открывать и закрывать порталы. Я рассказала им про Тараску. А еще про то, что видела тварей не только в реке.
– Когда ты их видела? – спросил Роман, собирая со стола оставшиеся чашки. – И где?
– Еще до твоего приезда. Здесь была сильная гроза, а потом – туман. И в том тумане «плавали» страшные твари, заглядывали мне в окна, – ответила Анфиса, приступая к мытью посуды.
Роман молча взял полотенце и принялся перетирать чистые тарелки.
– Очень страшные твари! – продолжила Анфиса. – Они будто пытаются прорваться в нашу параллель, но их пока что-то сдерживает. Со слов Игоря Степановича, все началось еще до моего приезда. Среди местных тоже ходят разговоры о гибнущей живности.
– В том, что все это началось до твоего приезда, я даже не сомневаюсь. Причина не в тебе. Игорь Степанович явно что-то знал… Только теперь у него уже не спросишь.
Роман поставил на полку последнюю вымытую чашку, а Анфиса достала конверт и разложила на чистом столе листы.
– В ту ночь, когда ты застал у меня Тараску, я пыталась с ним «поговорить». Вот это он нарисовал в ответ на мой вопрос о том, как умер Игорь Степанович.
– Хм… Пузырек?
– Как я поняла, у твоего заказчика не оказалось лекарства от сердца.
Роман молча положил первый рисунок на стол и взял лист с изображенным на нем телефоном.
– А этот рисунок навел меня на мысль, что Игорь Степанович почувствовал себя плохо и шел к дому, чтобы попросить вызвать ему «скорую».
– Или Тараска пытался «сказать», что Игорь Степанович – и есть твой информатор!
– Ой! Точно… А Виту с Никитой он нарисовал в парке, потому что вы там познакомились?
– Возможно. Или пытался предупредить тебя об их приезде?
– Ну, ты даешь, оракул! – восхитилась Анфиса.
– Оракул тут не я, а твой художник.
– Был еще один рисунок – со сценой на реке. Тараска все так и изобразил, как потом случилось: меня на мостике, водоворот с тварями, бегущего по противоположному берегу мужчину… Старик будто пытался предупредить нас о некоторых событиях!
– Поговорить бы с ним.
– Да, но как? – вздохнула Анфиса. – Я пыталась, но что толку…
– Значит, нужно отправить к нему нашего журналиста, раз Никита хвалится, что и немого разговорит!
Анфиса звонко рассмеялась, но, поймав взгляд Романа, замолчала и вернулась к разложенным на столе листам.
– Мне не дает покоя вот этот обведенный красным абзац. Игорь Степанович при тебе не упоминал историю про новобранца-дезертира?
– Вскользь, – соврал Роман, потому что на самом деле этот случай остался в памяти с детства. – Новобранца нашли и вернули в часть.
– А что с ним дальше стало, знаешь?
– Нет.
– Ясно, – вздохнула Анфиса, сложила листы на столе стопкой и отошла к окну.
Отвернувшись, будто ее внимание привлекла яблоня, она обняла себя руками и о чем-то задумалась.
– Что будешь делать? – спросил Роман, переборов внезапный порыв подойти к Анфисе и обнять ее – такой у нее сейчас был беззащитный вид.
– После того, как вы вернетесь в Москву? – уловила она недоговоренность и развернулась. – Не знаю. Возможно, уеду. Возможно, останусь и попытаюсь… Сама не знаю, что попытаюсь. Но мне тут нравится, нравятся люди, с которыми я познакомилась. И если я как-то могу им помочь, то так и сделаю. Твой заказчик переоценил мои силы, если рассчитывал, что я проедусь по аномальным зонам и закрою все порталы. Но в этом месте я могу попытаться что-то сделать.
– В этой истории до сих пор не хватает многих деталей, – сказал Роман после долгой паузы, в которую пытался сдержать негодование в адрес Игоря Степановича, который под видом помощи Анфисе втянул ее в опасное дело.
– Это уже не моя война, Роман, – ответила она устало.
– Да. Это не твоя война.
– Как себя чувствуешь? – сменила тему Анфиса.
– Лучше. После обезболивающего – гораздо лучше.
– Валентина сказала, что тебе нужно лежать. А не участвовать… в чужих войнах, – Анфиса все же улыбнулась, отошла от окна и остановилась напротив него – обманчиво слабая, но на самом деле несгибаемая.
И вот это сочетание в ней хрустальной хрупкости и стальной закалки «пробивало» болевые точки, которых он стремился избегать.
– Лучше сделай, как велела фельдшера, и отдохни, – повторила она. И сделала шаг назад за мгновение до того, как Роман, поддавшись порыву, притянул бы ее к себе, чтобы заглянуть ей в глаза, коснуться губами вишневых губ и шепнуть, что для того и существуют военные, пусть даже бывшие, чтобы защищать хрупких девушек от войн. Но Анфиса отступила, и он так ничего и не сказал. И во двор за ней пошел, понимая, что ей нужная пауза. Вместо этого пододвинул к себе листы и взял телефон.
Делая снимки рисунков и текста, Роман мысленно подводил общий итог. И вырисовывалась нехорошая картина. Сразу в нескольких местах грань между параллелями истончилась настолько, что становились видны населяющие их твари. Эти чудовища пытались прорваться сюда, но пока безуспешно. Хотя иногда им это почти удавалось. И то, что у этих существ совсем не мирные намерения, доказывали нанесенными ими раны.