– От такого слышу! – среагировал коротышка. – Кто из нас дольше в школе отработал, а? То-то…
– Но ты же ни хрена не рубишь! – возмутился длинный. – Ну, сам прикинь: если человеку хорошо дать в рыло, то какой смысл его потом месить ногами?
– Ну, таки да, – неохотно признал коротышка. – В рыло лучше сразу не бить. Сотрясение мозга, то-сё… Это редкий случай, когда вы таки правы, Натан Петрович. Выворачивать суставы лучше.
– Во, хоть раз согласился! – обрадовался длинный. – А чо ты, Александр Иваныч, под еврея молотишь? Ты ж вообще неандерталец!
– На себя посмотри! – обиженно сказал коротышка. – Так чего с этими делать будем?
– Как чего?! – искренне удивился длинный. – Сначала бить, потом на куски резать. И жарить на медленном огне.
– Слушай, не люблю я человечину, – пожаловался коротышка. – От людей меня тошнит.
– А ты омепразол принимай за полчаса до еды – говорят, помогает.
– Это кому как, – хмыкнул коротышка. – Слушай, а тут, оказывается, девушки водятся!
– Где?? – завертел головой длинный.
– Да вон – на бугре.
Сердце моё как-то неприятно сжалось – на перегибе «мола» действительно стояла Света. Наверное, она хотела к нам подойти и что-то ещё сказать. Или услышать… А мы…
Длинный, наконец, заметил женщину и встал на ноги.
– И правда… Ох, какая…
– Отвали, это моя добыча! – злобно прохрипел коротышка. – Такие женщины для отличников, а ты троечник!
– Неправда! – возмутился длинный. – Я иногда и четвёрки получал!
– Отвали, говорю! Я иду знакомиться!
– А чой-то именно ты идёшь? Я же гораздо красивше!
– Это поправимо, – сказал коротышка. – Лови!
Дальше произошёл какой-то цирковой трюк: из позы «сидя» коротышка взвился в воздух и, похоже, попытался нанести оппоненту удар ногой в голову. Однако тот успел поставить блок и попытался перехватить конечность. Перехватить не смог, но нападавший не удержал равновесия и полетел на песок. Впрочем, он успел сгруппироваться и тут же вскочил на ноги. У «собеседников», похоже, от этих упражнений даже дыхание не сбилось.
– Так чья это добыча?
– Конечно, моя, но… А ты уверен, что это – добыча?
– Ясен перец…
– А если наоборот? Ты сколько раз женат?
– Ну, всё-таки… – смутился длинный.
– И я о том же! Судя по походке, по контуру фигуры тела, по изгибу талии… Нет, я, пожалуй, в сторонке постою. А ты знакомься!
– Не, – сказал длинный, вновь усаживаясь на песок в позе «лотоса». – Это вопрос философский, а не половой. Иди сам знакомься.
– Вот я сейчас всё брошу и побегу, – ухмыльнулся коротышка. – Я уже привык, что бы за мной девушки сами бегали. Сама придёт. Если захочет. А не захочет, так и не надо.
– Что-то она сюда не рвётся…
– Тупой ты, Натан Петрович – извини за прямоту! И ни хрена ты в женщинах не понимаешь. У неё же сомнения! Вот появились мы – все такие крутые и в трусах. Женщине уж-жастно интересно, кто это такое пришли? Шестёрки или альфа-самцы? Может, один из них – мечта моей жизни?
– Так подошла бы и посмотрела. Или пощупала – делов-то… Мечта любой женщины – это я.
– Вот тут вы глубоко ошибаетесь! – обрадовался коротышка. – Потому что мечта любой женщины – это я. И не надо строить иллюзий! Вы – продукт недавней неолитической революции. Самец – весь из себя длинный, хулиганистый и наглый. А я – отголосок другой эпохи. Я – настоящий, а вы – новодел!
– Да ты ва-аще неандерталец!
– Ну, наверное, я неандерталец – не буду этого скрывать! А вы, часом, не еврей, Натан Петрович?
– Может, и еврей, – вздохнул длинный. – Но не галахический – мама у меня русская. Точнее русско-якутско-тунгусская метиска.
– А негров-ефиопов у вас в роду не было? – хихикнул коротышка. – Про папу я вообще не спрашиваю!
– А что папа? У него балтийские корни. Из викингов, наверное. Тут дело тёмное… А что ты опять до меня докопался?!
– Да я вас – евреев – за три километра без очков вижу!
– Заткнись, неандертальская морда!
– А в рыло?
– Это кто кому…
Драться, похоже, им было лень. Поэтому они лишь обозначили готовность бить друг друга, а сами так и остались сидеть на песке.
Серёга млел и, похоже, вмешиваться в процесс не собирался. Света исчезла из поля зрения. Пришлось мне брать инициативу в свои руки:
– Господа, судя по экстерьеру, мы принадлежим к одному биологическому виду. Он называется Homo sapiens. То есть человек разумный. К этому виду и его представителям я особых симпатий не испытываю, однако… Однако у этих существ, как и у многих других, есть территориальный инстинкт.
– Точно инстинкт? – поинтересовался коротышка. – Не рефлекс?
– Н-ну-у… – несколько смутился я. – Речь не об этом! Практически во всех культурах нашло отражение это чувство – чувство своей территории. Её можно окопать рвом и огородить частоколом, можно просто пописать на кустики по периметру. Это – технические детали. Я, собственно, клоню к тому, что на подсознательном уровне у высших млекопитающих закреплено: попав в новое место, нужно воевать или договариваться. В общем, как-то оформлять отношения с теми, кто был здесь раньше.
– Во грузит, – сказал длинный. – Дольника начитался!
– Не факт, – возразил коротышка. – Может, Маркова? Хотя и у Щепетова есть эпизод, где старый чукча убивает пришельцев, потому что они с ним не поздоровались.
– Твой Щепетов – отмороженный компилятор! – возмутился длинный. – Первоисточники читать надо!
– Вот ты будешь меня учить, что надо читать, недоучка хренов! Но некое зерно в этом есть, а?
– Ну, типа есть…
– В том смысле, что они вот тут лежат на песочке, а мы пришли. Или надо их сразу бить, или представиться и попросить разрешения посидеть рядом.
– Да я вот этого знаю, – сказал коротышка, указав пальцем на Серёгу. – Он у нас на пятом этаже живёт. Вполне безобидный мен.
– Ну, ты его знаешь… Ну, безобидный… А какого хрена мы тут оказались?!
– Это вопрос! Думаешь, из-за них?
– Ничего я не думаю!
– Это заметно… – коротышка переключил внимание на нас с Серёгой: – Милостивые государи! Позвольте представиться: Никитин Александр Иванович. Работаю библиотекарем, подрабатываю в «боях без правил». Вот это – Иванов Натан Петрович. По последней профессии он строитель-отделочник, но ни фига драться не умеет и, по-моему, уже нигде не работает. Потому что разбогател.
– Везёт же людям!..
– Дело тут не в везении, – уточнил коротышка. – Просто пару раз нас с ним нанимали для путешествий в прошлое.
– С тобой я никуда не нанимался! – буркнул длинный, без особой, впрочем, агрессивности.
– В общем, мы оба получили возможность жить не так, как можется, а как хочется. И вот в процессе нашей с ним дискуссии перед ужином к нам зашли – как бы в гости. После этого мы оказались где-то не там. Верно?
Я почти придумал, что ответить, и уже начал, но коротышка остановил меня жестом:
– Продолжу, если позволят милостивые государи. И я, и этот длинный «сапиенс» некоторый опыт перемещений имеем. По моим наблюдениям это не прошлое. И не будущее. Это какое-то… Ну, не важно. Лично я задарма куда-то перемещаться не соглашался. У меня, между прочим, на завтра назначена встреча – интимная. Точнее, две… Но это не важно! А важно понять, какое отношение ко всему этому имеет мой сосед сверху. Вроде бы я ему зла не творил, а?
Тут уж мне оставалось лишь молчать – время солировать Серёге. И он начал свою партию:
– Господа! Вы любите громкую весёлую музыку?
Гости переглянулись и пожали плечами, что, вероятно, означало отрицательный ответ.
– И мне не нравится. Особенно, когда это насильно. В общем, в моём распоряжении оказался некий прибор. Это – явно хай-тек непонятно чьего производства. При помощи этой машинки можно «тушить» «глухарей» и много чего ещё делать.
– Во! – поднял волосатый палец коротышка. – То-то в последнее время в моей фатере жить стало легче и веселее! А то, понимаешь, справа сериал по телевизору смотрят, а слева тяжелый рок слушают. Бить некого: там полуглухая старушка, а здесь девчонки-морковки квартиру снимают. А стало тихо. Так это ваша заслуга… М-м-м?
– Сергей Николаевич, – раскланялся Серёга. – Честь имею!
– Ча-аво ты имеешь?! – вскинул брови длинный гость.
– Заткнись, Натан Петрович! – попросил коротышка. – Не мешай работать. Ну, это понятно. А мы-то здесь причём? Мы ж музыку не заводим! Ну, бывает, в процессе обсуждения чего-нибудь шваркну я ентим евреем об стенку. Или об пол…
– Это кто кем шваркнет!
– Не перебивай! Так вот: я же не антисемит, я же стараюсь ни его, ни им сильно не бить. Есть у меня соседи и поближе, но они как бы ничего против не имеют. Так в чём же дело?
– Объясню, если позволите, – встрял я. – Данный прибор во многом загадочен и непонятен даже для его хозяина. А тут он оказался в моих руках. Ну, я сдуру, от переизбытка впечатлений и нажал на кнопку. Может быть, не на ту. Точнее, зря, конечно, вообще на что-то нажимал. Но так уж получилось. В общем, если кого-то надо бить, то бейте меня. Только не по очкам…
– И много вы этих впечатлений приняли?
– А бес его знает, – пожал я плечами. – Бутылка была тёмная, в ней не видно, сколько осталось.
– Литровая или ноль-семь?
– По-моему, литровая.
– С этим всё ясно, да, Натан Петрович?
– Куда уж яснее! А обратно?
– А обратно никак, – развёл я руками. – Пока получается, что для возвращения нужно находиться в той же точке, в какую прибыли. Но это – плавучий остров. Он успел сдвинуться куда-то, и мы застряли. Вот ищем другие способы возвращения.
– И как?
– Пока никак. Народу тут много, попадали они сюда, наверное, без помощи приборов. Может, и выйти отсюда можно… волевым усилием? Короче, информации пока собрали мало, но с прибором – глушняк.
– Да-а-а, милостивые государи, удружили! – печально вздохнул библиотекарь.
На некоторое время воцарилось молчание – похоже, наши гости пытались осознать масштабы беды, в которую попали. Уж не знаю, успели ли они это сделать до того, как события начали развиваться дальше.