– Не могу…
– А жарить по утрам себе яичницу – можешь?
– Э, ты чего?! – взвился я. – Как можно такое помыслить, чтоб при живой жене самому себе завтрак готовить?!
– Так ведь ты полусырую глазунью любишь, – заметила Сара, – а у неё вечно всё сгорает.
– Ну, сгорает… А что делать?!
– Наверное, в детстве тебе мама завтраки готовила, – снисходительно улыбнулась женщина. – И с тех пор ты считаешь, что только так и должно быть.
– Конечно! – твёрдо заявил я.
– Ты, часом, жену с мамой не путаешь? Не думаешь, что она должна с тобой сюсюкаться?
– А кто же должен?! – не выдержал я. – Ведь столько всякого вместе пережили!
– Ты уверен, что именно это она пережить и хотела, именно об этом она и мечтала? Вот представь, что ты долго копил деньги и купил, скажем, пылесос. Принёс домой, распаковал, а он дефективный – работает плохо. Как у тебя будет с сочувствием к нему?
– Ну, блин, ты и аналогию придумала! – возмутился я. – То – человек, а то – пылесос!
– По-моему, эта аналогия просто лежит на поверхности, – пожала плечами Сара. – Мужчина должен приносить пользу. Ту или эту. Иначе зачем он? Отметка в паспорте, конечно, дело нужное, но если она уже есть, тогда зачем?
– Какой цинизм…
– Не-ет, – улыбнулась женщина, – это ещё не цинизм! Слушай, а этот приборчик мне начинает нравиться. Спроси-ка у него, какие чувства друг к другу могут испытывать разнополые особи одного вида и близкого возраста. Только чтоб ответила коротко.
– Попробую, – вздохнул я.
Текст появился почти мгновенно:
«Вопрос:
Какие чувства друг к другу могут испытывать мужчина и женщина?
Ответ:
1) никаких,
2) сексуальное влечение,
3) ненависть».
Я прочитал, не поверил и быстро набрал ещё один вопрос: «А дружба?» И получил короткий, но исчерпывающий ответ:
«Не бывает».
– Забавно, забавно… – улыбнулась Сара. – Может, и мне попробовать? Что тут нужно делать?
– Да почти ничего…
– Ну, тогда присмотри за Шустриком – чтоб его ворона не заклевала.
– Спасибо за доверие!
Похоже, наши отношения неуклонно налаживались. Минут двадцать спустя мы уже сидели бок о бок и разглядывали текст на экране.
«Ну и бедро у неё! А от сисек просто крыша едет!» – констатировал я между делом. Наверное, поэтому и дочитал последним.
– Да-а, какая-то странная ты девушка. Получается, что «принца» для тебя не подобрать в принципе – таких просто не бывает в природе.
– Конечно, – вздохнула Сара. – Если только самой вообразить, придумать!
– И ты придумала?
– Ага…
– И долго вы вместе продержались?
– Не важно! – она протянула руку и раньше, чем я успел что-либо сообразить, кусок текста был выделен и исчез с экрана.
– Зря ты это… В анализатор лучше бы отправлять всё целиком. Только я этого делать не умею, надо Серёгу звать.
Мы обратили свои взоры на соратников и дружно пришли к выводу, что у вороны с Шустриком, похоже, взаимопонимание наладилось – птица бродила по песку между ног коня, издавая невнятные звуки, а потом и вовсе взлетела ему на холку. Шустрик только поворачивал туда-сюда голову и жалобно поглядывал на свою хозяйку.
– Что-то наших казачков не видно, – сказала Сара. – Надо бы его отпустить погулять.
– А как же ты? – озаботился я.
– Обычно он на зов приходит. А не придёт, так я домой и пешком дойду.
– Домой?!
– Ну, да… – кивнула женщина. – Правда, здесь это скорее привычка, чем необходимость. От непогоды прятаться не надо. По-моему, народ строит халабуды, в основном чтоб спать в темноте или хотя бы в тени.
– Ка-а, – сказала ворона и слетела с конской холки к ногам Серёги. – Ка-а-а!
– Да, – сказал он, – ты это верно подметила.
Освобождённый от привязи Шустрик радостно всхрапнул, задрал хвост и куда-то устремился, явно забыв обо всём на свете, кроме свободы.
Серёга меж тем уселся возле своего прибора:
– Мне эти откровения читать не положено, да? Ну, тогда отправляю в анализатор – пускай думает!
Ответила ему только ворона:
– Ка-а!
– Слушай, а давай изучаться! – вдруг осенило великого изобретателя. – Я на тебя колпак надену, а ты станешь думать о возвышенном, а?
– Ка-а!
– В каком смысле? Только не говори, что ты не любишь думать. Я в книжке совершенно точно читал, что врановые – одни из самых умных птиц. – Серёга опасливо оглянулся по сторонам и добавил: – А вот чайки – дуры.
– Ка, – сказала ворона. Уселась на песок, подогнув увечную лапу, и добавила: – Ка-а-а…
– Тяжелый случай, – вздохнул экстрасенс. – Ты хочешь сказать, что ты вообще-то самец?! Да… Но объект (или субъект?) природы под названием «птица» в русском языке женского рода. При этом я никак не могу называть тебя «вороном», поскольку вороны – это другой вид. Они большие, черные и тоже не дураки. Давай ты будешь «воро́н» с ударением на втором слоге, а?
– Ка!
– Да, звучит непривычно. Но сейчас, сам понимаешь, процесс превыше всего!
С этими словами Серёга просто-напросто накрыл колпаком свою подругу (друга!) и начал нажимать кнопки.
– А он там не сдохнет? – довольно равнодушно поинтересовалась Сара.
Минут через пять колпак приподнялся, из-под него вылезла взъерошенная возмущённая птица и сказала:
– …! – Потом каркнула, откашлялась и продолжила: …!!!
– Не может быть! – отреагировал я. И получил длинную отповедь на том же языке.
Некоторое время мы недоумённо переглядывались, пытаясь сообразить, как это понимать и что делать в подобной ситуации. Проблема заключалась ещё и в том, что это пернатое существо не просто материлось. Оно говорило матом, причём «исконным», который нынче на стройке или возле пивной не услышишь. Таким «матом» многоумные российские чиновники в старину документы писали.
Среди нас Серёга оказался самым находчивым. Он сделал светский (наверное?) жест и изрёк:
– Я бы категорически вас попросил не употреблять в присутствии…
– Чаво-о?! …! Ты бы меня попросил?!..!!! – ещё больше взъерепенилась птица, и продолжала, нимало не смутившись: – А я бы тебя… категорически…! Ты, …, в какой файл меня засунул? …! Что б тебе… три раза и под разными углами!
– Слушай, неужели я тебя действительно… – оторопело пробормотал Серёга, разглядывая клавиатуру прибора. – Но я не хотел! Просто палец дрогнул!
– Ладно, ладно, – умиротворяющее сказал я. – Давайте жить дружно. А ты, Каги, раз уж заговорил по-человечьи, так изволь соблюдать хоть некоторые человечьи правила.
– А я просил такой радости? – резонно спросила птица и добавила: – …ть!
– Что ж, – развёл я руками, – придётся сделать рогатку и держать тебя на дистанции.
– Ка-а! – возмутился пернатый матерщинник. – Е… …ь! Лучше туда глянь! Ка-а!
Я глянул в указанном направлении – в море – и не очень обрадовался:
– Белеет парус одинокий… Правда, парус у них скорее серый, чем белый. И на носу фигня какая-то… Как на… А может, это и есть драккар? Сара, у вас тут нет любителей поиграть в викингов?
– Не встречала. У нас вообще никто плаванием не увлекается. Но что это у тебя с глазами?
– А что такое?
– Вот то: набалдашник на носу этой бригантины я, например, разглядеть не могу. Тем более что они к нам анфас.
– Да, действительно! – изумился я и поднёс ладонь к лицу. – Вблизи тоже вижу! Бал-лин, какой хороший остров!
– Остров просто замечательный, – согласилась Сара и начала одеваться. – Но рулят они, похоже, прямо сюда.
– Ребята, – сказал Серёга, – а я, кажется, навигатор научился включать! Спасибо Каги… Смотрите: вот этот крестик – точка входа. А пятнышко – это, наверное, наше местоположение. И это пятнышко можно двигать! Если их совместить, то дело в шляпе – мы будем дома!
– Так надо, наверное, людей собрать, – озаботился я. – Чтоб все рядом были в момент переброски.
– Это не факт! – проговорил Серёга, не отрываясь от экрана. – Когда мы сюда попали, Саня с Натаном где-то вдали оказались. И только потом на нас вышли! Главное, совместить… Блин, оно с курсора срывается… – он засопел, елозя пальцем по сенсорной панели. – Опять сорвалось! Блин, как будто ползти не хочет!..
– Что-то весёлая жизнь тут пошла, – констатировал я. – Там мореходы какие-то, тут навигатор. Да ещё казачки должны вот-вот подъехать. И что делать в первую очередь? Может, пойдем встречать водоплавающих?
– Не знаю… – заколебалась Сара. – Слушай, а давай никуда не пойдём.
– Что ж, предложение дельное – давай!
При приближении к берегу на судне убрали парус и выставили из дырок в бортах длинные вёсла – по четыре с каждой стороны. Сомнений почти не осталось: они действительно собрались швартоваться прямо перед нами. Откуда же они узнали, что здесь приличная глубина? Теперь стало видно, что выше ряда вёсел по бортам закреплены круглые штуки, похожие на крышки от канализационных люков или щиты. На задранном изогнутом носу красовалось деревянное изображение чьей-то зубастой головы – явное архитектурное излишество. В общем, данное плавсредство – метров 12–15 длиной – действительно можно было бы назвать драккаром, но ни одно из судов, на которых плавали викинги, в нашем мире не сохранилось, так что сравнить было не с чем.
Швартовка и высадка пришельцев происходила быстро и слаженно, как в кино. Разогнавшийся корабль описал дугу и, сбрасывая скорость, по касательной притёрся бортом к берегу. Поднятые с этого борта вёсла опустились на песок, тормозя движение. И сейчас же на землю посыпались люди, вооружённые мечами и топорами. С десяток человек сразу встали полукругом, как бы прикрывая судно, а двое за их спинами начали торопливо заколачивать кувалдами в песок железные штыри. Кое-как заколотили, привязали к ним кормовой и носовой канаты, забросили на борт кувалды и встали в строй.
Прозвучала какая-то команда и «строй» не в ногу двинулся вглубь берега, то есть в нашу сторону. На ходу дуга начала растягиваться и выпрямляться, а потом фланги стали загибаться вперёд, словно пришельцы собирались атаковать (или приветствовать?) нас как минимум с трёх сторон сразу.