Он щелкнул пультом, и большой плоский экран на стене засветился.
– Слушай, мне бы что-нибудь про ваш мир, про планету, – попросил я. – Ну там, вид из космоса, кто где как живёт и тому подобное.
– Ха, так давай я тебе школьную программку «Наш мир» поставлю. А когда надоест, вот этой щёлкнешь и вот этими будешь сам по программам шариться.
Он проделал какие-то манипуляции с пультом и передал его мне, а сам ушёл к себе в комнату и закрыл дверь. Я стал смотреть и слушать – похоже, показывали и рассказывали как раз то, что мне было нужно.
Названия, расстояния и диаметры я тут же забыл, усвоил только, что эта планета от Земли если и отличается, то не сильно – в астрономическом смысле. А во всём остальном… Три материка и куча островов. Население пятьсот миллионов и сколько-то сот тысяч. Почти всё оно сосредоточено в пятнадцати городах.
Мегаполисы занимают огромные площади – на картинках со спутника это было хорошо видно. Города как бы размазаны, их границы не чёткие. Зато вся остальная территория материков практически нетронута – леса и степи со стадами диких животных. Кое-где, правда, мелькали возделанные поля, но они занимали значительно меньше места, чем мегаполисы.
В своё время я вдоволь насмотрелся на земные космоснимки и картинки со спутника в Google. Теперь же мучительно пытался понять, в чём же качественное отличие? Да, людей здесь гораздо меньше. Примерно такое количество населения для нашей планеты считал оптимальным В. Р. Дольник в своей знаменитой книге. Но не только это. Такое впечатление, что тут людям от природы ничего не надо. Разве так бывает?!
А «кино» крутилось дальше, и приятный женский голос доходчиво втолковывал школьникам, что максимума численности – чуть менее пятнадцати миллиардов человек – население планеты достигло в таком-то веке. Затем началось постепенное сокращение, сопровождавшееся повышением эффективности промышленного производства и сельского хозяйства. Однако к началу такого-то века возделанные земли были почти полностью заброшены, а население перебралось в города. К этому времени проблема производства продуктов питания перестала быть проблемой за счёт синтеза их из природных углеводородов. Нефть и газ практически перестали использоваться в качестве энергоносителей, местное человечество перешло на другие источники энергии.
Надо признаться, что в часть информации я просто «не въезжал», например, про энергию. Ну, солнечная, атомная и ещё какая-то. Передача её на расстояние без проводов опять же… И чем дальше, тем меньше я понимал, но упорно пытался ухватить хотя бы суть.
Полная роботизация производства здесь была, но от неё постепенно отказались – люди заменили роботов. Разные народы и государства на планете имелись, при этом не у всех друг с другом были хорошие отношения. В последние века повсюду воцарилась демократия, и огромную роль стали играть народные движения и всевозможные партии. Последняя «мировая» война случилась в начале прошлого века. Воевали государства, приемлющие животноводство, и коалиция государств, в которых к власти пришли оголтелые противники выращивания животных с целью их убийства. Последние победили в кровавой схватке и получили возможность диктовать свою волю побеждённым. В общем, животноводство на планете накрылось медным тазом. Его примеру последовало и рыболовство. Потом очередь дошла и до земледелия. Точнее, всё это сохранилось, но в очень малом количестве и строго в соответствии с международными договорами.
В настоящее время мир опять стоял на пороге кровавой катастрофы. Набирало силу так называемое «Движение за свободное деторождение». Его поддерживали в основном женщины, которые имели полноценное право голоса на выборах, а в некоторых странах даже преимущественное. Вкупе с частью мужчин-избирателей, которые находились под психологическим влиянием своих жён, победа на выборах этого движения не казалось фантастикой. Это могло случиться в одной или сразу нескольких странах. В последнем случае катастрофа была неизбежна. В общем, люди, будьте бдительны! Не дайте восторжествовать древним инстинктам над разумом!
«Что ж, – подумал я, – если такие мысли проталкиваются на школьных уроках, то получается, что демократия тут не полная и власть свой властный ресурс всё-таки использует».
– Наши победили! – радостно сказал лесоруб, выходя из своей спальни. – Жить сразу стало легче и веселее! Эх, зря ты хейболом не интересуешься!
– Самому обидно. Я в основном бабами интересуюсь…
– Ха-ха, тоже правильно! – одобрил шутку лесоруб.
– Слушай, так это что ж, мы синтетику ели?
– Конечно! На бифштекс из натурального мяса у меня всей зарплаты не хватит. А кто пробовал, говорят, что никакой разницы или что натуральное на вкус хуже.
– А кто в древности был инициатором отказа от натурального мяса? – поинтересовался я.
– Бабы, конечно! Им свинок и коровок жалко – они ж такие люлюпунички!
– Слушай, но ведь если победят эти, которые за свободное деторождение, будет демографический взрыв и никакой синтетики на всех не хватит. Опять придётся свинок с коровами разводить!
– Ну, может и хватит… на некоторое время, – пожал плечами лесоруб. – А на самом деле мне политика до фени. Ну, пусть будет свободное деторождение – фиг-то с ним! Только тогда надо сократить женское поголовье – оставить лишь тех, кто трахаться любит и умеет.
– Мудрая мысль! – оценил я.
– Да это, так сказать, официальный аргумент нынешнего правительства, – усмехнулся хозяин. – Ладно, что там у нас в лесу происходит?
Он забрал пульт, а я спросил:
– В сортир можно?
– Валяй! Там ничего нажимать не надо – всё само делается.
Когда я вернулся, экран был уже выключен.
– Всё в порядке, – сказал хозяин. – Один твой лушах уже нажрался, а второй ещё хрумкает. Но, кажется, и ему немного осталось. Мою месячную работу за три часа сделали! А что там ещё за люди?
– Это – со мной. Погулять напросились, – объяснил я. – Они ничего не испортят, не бойся.
– Да я и не боюсь. Главное, наши в финал вышли!
По дороге я не удержался и продолжил расспросы:
– Вот я смотрел и слушал про современность и последние века. А раньше? В вашем мире были всякие там охотники-собиратели, ранние-поздние земледельцы? Сражения армий, вооруженных мечами и копьями, рыцари, замки, религиозные войны – были?
– Ты знаешь, я уже подзабыл историю, – признался туземец. – В школе проходили, а потом мне это стало не нужно. Помню, что человек и обезьяна имеют общих предков, что были времена, когда люди лопали, что найдут или поймают. И рыцари с мечами были… А уж сколько войн случилось, я и в школе запомнить не смог. Помню только, что три из них были с применением тактического атомного оружия.
– Вы и сейчас воюете?
– Ну, воевать-то давно не воевали, но все готовятся.
– Атомным оружием?
– Ты чо?! Его давным-давно уничтожили на всей планете. А прочее оружие изрядно подсократили. Сейчас у нас международные конвенции разрешают использовать только ручное стрелковое оружие с патроном мощностью…. сколько-то там – не помню. Ну, в общем, пистолетный патрон – и не больше. Уже лет двадцать собираются сократить огнестрельное оружие совсем, но тут проблемы с контролем, то-сё… Ещё лет двадцать прособираются, наверное!
Пока мы добирались до места «работ», Первый действительно успел закончить трапезу.
– Заправка энергией у нас полная, – сообщил он мне. – Через тридцать минут можно начинать движение.
– А почему именно тридцать, а не двадцать или сорок? – из чистого любопытства спросил я.
– Примерно столько времени нам потребуется на перестройку ненужных уже манипуляторов во что-нибудь более полезное. Кроме того, начинать эксплуатацию нашей модели немедленно после полной зарядки не рекомендуется. То и другое не исключает возможность немедленно начать движение – при необходимости, конечно.
– Ну, нам, вроде, не к спеху, да, Сара? – спросил я, но услышал в ответ лишь обиженное сопение. – Да не злись ты! Знаешь же, наверное, что я не мог тебя взять в город.
– Мне голову помыть надо, а ты там чёрти-чем занимался! – заявила женщина.
– Так тебе известно, чем я там занимался?
– Откуда?! – встрял Серёга. – Так далеко лушаги не достают. Давай быстрей сканироваться, пока из тебя впечатления не выветрились!
– Давай, только я с туземцем попрощаюсь – хороший парень!
Вместе с лушагами мы вернулись к основанию склона и оказались за пределами видимости и слышимости туземного лесоруба. Если, конечно, ему не пришло в голову последить за нами.
– Имею вопрос, Сара, – сказал лушаг.
– Спрашивайте – отвечаем! – буркнула всё ещё расстроенная предводительница.
– Есть два варианта дальнейшего пути. Выбор люди предоставят нам или дадут указания?
– Что за варианты?
– Вариант первый: вернуться обратно и двигаться прежним курсом. Это заберёт у нас мало энергии, но больше вашего времени.
Вариант второй: пройти – через… как это на вашем языке… Пройти через «альтернативку». Я использовал неформальный, но распространённый у вас термин. Он понятен?
– Будем считать, что понятен. Дальше?
– Переход потребует заметных затрат энергии. Но в этом случае цели мы достигнем быстрее. Не исключено, что наш расход энергии в итоге будет таким же.
– Но вам её по-любому хватит, или как? – озаботилась Сара.
– Если не будет эксцессов, то хватит.
– А, – махнула рукой предводительница, – пошли через «альтернативку»!
Спорить с женщиной, которую лишили возможности помыть голову, никто из нас не решился.
Путь наш начался с подъёма на склон по старым следам. На подходе к вершине мы, по ощущениям, ухнули в неглубокую пропасть, хотя визуально оставались на месте. Склон перед нами был всё тот же, только старых наших следов на нём уже не было.
На сей раз пересечение «границы» для людей прошло довольно гладко. Может быть потому, что мы ждали чего-то подобного. А вот Каги развезло – он чуть не свалился (не успев расправить крылья!) со своего насеста на спине у Первого. В последний момент Серёга успел подхватить птицу и прижать к груди. В качестве благодарности Каги обгадил его халат, стал разевать клюв, дёргаться и хрипеть, словно его вот-вот стошнит.