Шмелёв обхватил голову руками. Все его мысли спутались тугим жгутом в голове.
— Я всё понимаю, но не нахожу в себе сил решиться, — вздохнул Дмитрий. — У меня такое ощущение, что всё происходит с кем-то другим. Внутри буря, и сердце рвётся из груди. Я всегда жил без родителей и привык к своему одиночеству. Оно для меня было в порядке вещей, а теперь… У меня холодный пот по спине растекается ручьями, и я… Я боюсь этой встречи, ужасно боюсь!
— И всё же ты должен радоваться встрече с отцом, а не бояться увидеться с ним! — настаивал дон Диего.
Они вышли из морга и проследовали уже знакомым маршрутом и остановились у той самой стены, за которой скрывался вход в кузницу.
— Это здесь, — сказал дон Диего, отыскивая рычажок, с помощью которого открыл проход.
Кузьму они увидели сидящим за столом с закрытыми глазами.
— Я тебя приветствую, друг мой любезный, — сказал дон Диего и, сделав шаг, протянул для приветствия руку.
Кузьма неуверенно пожал её и встряхнул головой.
— А ты откуда здесь взялся, Митрофан? — спросил он, начиная приходить в себя после нервной встряски.
— Не бойся, не из преисподней! — отшутился дон Диего. — А ты чего дремлешь, сидя на табурете? Ведь топчан твой совсем рядом.
— Где хочу, там и сплю, — вздохнул Кузьма и обратил внимание на стоявшего перед ним Шмелёва. — А он кто? Из тех самых душегубов, кто орудует в лабораториях?
— Сам догадайся, — расплылся торжествующей улыбкой дон Диего. — Наверное, это будет трудно, но ты постарайся.
— Нужда была «стараться», — буркнул Кузьма недовольно. — Эй ты? — он снова посмотрел на Дмитрия. — Говори, кто ты, или проваливай.
Не находя слов, пунцовый от смущения, Дмитрий стоял будто приросший к полу и, тяжело дыша, смотрел на отца. Глаза Кузьмы сузились, впившись в его лицо.
— Чего молчишь, будто воды в рот набрал? — его голос прозвучал жёстко, почти сердито.
— Да вот, не знаю, что и сказать, — ответил Дмитрий хрипло.
Лицо Кузьмы вдруг разгладилось, хмурое выражение исчезло. Он покачал головой:
— Ладно, проходи, садись… Хочешь на стул, хочешь на топчан, выбирай, где тебе удобно.
— Хорошо, видимо, пора мне вмешаться, — сказал дон Диего, теряя терпение. — Кузьма, посмотри внимательно на молодого человека, который сидит перед тобой.
— А для чего? — покосился на него Малов. — Я уже осмотрел его внимательнее некуда.
— И не заметил ничего, что обязан был заметить? — наседал дон Диего.
— Я никому ничем не обязан, — огрызнулся Кузьма. — Особенно здесь, в этом змеином логове…
— Тогда крепись, чтобы не упасть в обморок, когда услышишь, что я собираюсь тебе сказать! — выговорившись, осклабился дон Диего.
— Сколько я тебя знаю, ты всегда стараешься меня удивить, — улыбнулся кончиками губ Кузьма. — Но это было давно. Сейчас я настолько привык к «чудесам» моей жизни, что не удивляюсь ничему! Меня даже не удивляет твоё присутствие в этом замке, так что…
— Да подожди, не уводи разговор в сторону, — вскочил с топчана дон Диего. — Почему я здесь, я тебе потом расскажу, а сейчас… — он сделал интригующую паузу, подмигнул побледневшему Дмитрию и как только мог торжественно объявил: — Ты видишь перед собой своего сына, Кузьма Прохорович! Зовут его Дмитрий Шмелёв, и… Его матерью была Маргарита.
— Всё, ни слова больше! — вспылил Кузьма. — Я уже устал слушать эту чепуху «про сына и его мать»! Перед войной уже приходила ко мне одна шалава! Якобы Маргарита. Тоже говорила, что у меня сын. Даже познакомила меня с ним. А после оказалось, что оба они — проходимцы и бандиты, которые меня едва на тот свет не отправили…
— Знаете, Кузьма Прохорович, — вдруг заговорил Дмитрий. — Я видел вас в тайге как раз перед войной. И вы тогда были на грани между жизнью и смертью, и…
— Да, действительно, ты мог меня там видеть, — заинтересовался Кузьма. — Как раз в тайгу меня привезли «Маргарита с сыном»… но на бандита ты вроде не похож… Кто же ты?
Он замолчал, снова вглядываясь в Дмитрия, а тот сочувственно произнёс:
— Несладко вам пришлось, Кузьма Прохорович. Я это знаю, потому что сам и отвёз вас в больницу Улан-Уде. Я работал там хирургом.
— Значит, мне о тебе говорили, когда после больницы я попал в НКВД, — ухмыльнулся Кузьма. — Меня спрашивали, не знаю ли я хирурга Шмелёва. Я сказал, что знать не знаю никаких хирургов. А ещё мне в НКВД доходчиво объяснили, что в тайгу меня привезла уголовница Мария Шмелёва, а тот, кого она выдавала за своего сына, был её любовником.
— Больше вам ничего не сообщили в НКВД? — поинтересовался Дмитрий.
— Не помню, — буркнул Кузьма угрюмо. — Тебе-то какое до того дело?
— Дело в том, что та самая Мария — это моя родная тётка, — вздохнул Дмитрий.
— Что ж, поздравляю с такой родственницей, — ухмыльнулся Кузьма. — Они с Маргаритой одного поля ягодки!
— Не говорите плохо о моей матери, Кузьма Прохорович, — побагровел и сжал кулаки Дмитрий. — Она не виновата, что у неё такая сестра. Мама даже говорила, что они с сестрой по характерам очень похожи, обе рисковые, но только моя тётка пошла не по той дорожке.
Кузьма приподнял брови:
— Так, значит, ты продолжаешь утверждать, что Маргарита — твоя мать, а я — твой отец? Но откуда же ты узнал обо мне?
— А моя мать никогда и не скрывала того, кто мой отец, — ответил Дмитрий. — У меня фамилия матери, но по отчеству я Кузьмич.
— Ладно, допустим, — заговорил Кузьма уже более охотно. — Тогда скажи, а почему твоя мама в отличие от твоей тётки никогда не пыталась меня разыскать?
— Ну, вначале она не могла этого сделать из-за Бермана, — ответил вместо Дмитрия дон Диего.
— А он тут при чём? — не понял Кузьма.
— А при том, что Маргарита вышла за него замуж, — ухмыльнулся дон Диего. — Если бы она стала тебя разыскивать, Берману бы это точно не понравилось.
— Вышла за Бермана? — продолжал удивляться Кузьма.
— Да, — кивнул дон Диего. — Ловкая оказалась. Даже я был удивлён, когда узнал. А ведь она в него стреляла и чуть не убила. Но он её простил. А впрочем… красивой женщине можно простить даже такие выходки.
Малов задумчиво поскрёб заросший щетиной подбородок.
— Помнишь тот день? — спросил дон Диего. — Тайга, снег, лошадь, сани… А в санях сокровища купца Сибагата Халилова. По нам стреляли, но пули пролетали мимо. А ведь по нам стреляла именно Маргарита…
— Да, я помню.
— Вот тогда она и выстрелила в Бермана, чтобы он не выстрелил в тебя, ведь Берман собирался целиться куда тщательнее, чем она, — пояснил дон Диего. — Это мне Дмитрий рассказал. А ему рассказывала мать. К счастью для неё, Берман оказался не злопамятным и заявил, что в тайге получил пулю от тебя, Кузьма. От тебя, а не от Маргариты. А иначе Маргарита попала бы под трибунал и была бы расстреляна, а Дмитрий оказался бы в детском доме. На воспитание тётке-уголовнице мальчонку точно не оставили бы.
— А дальше? — нетерпеливо спросил Кузьма, который всякий раз морщился при упоминании о сестре Маргариты, поэтому не хотел больше слышать о ней.
— Через несколько лет Маргарита овдовела, — продолжал дон Диего. — Бермана всё-таки застрелили. Видно, судьба у него была такая — умереть от пули. Зато для Маргариты стало возможно тебя искать. И она начала наводить справки по своим каналам, поскольку работала в НКВД. Однако о тебе стало известно только тогда, когда тебя арестовали в 1938-м. Маргариты тогда уже не было в живых. А к Дмитрию пришёл старый друг семьи из органов и по секрету рассказал, что ты арестован и куда тебя отправили. Этот разговор подслушала Мария и вызвалась помочь тебя вызволить, ну и дальше догадайся, что было. Ведь к тому времени Мария уже знала всю историю про тайгу. А Дмитрий думал, что Мария вызвалась помочь тебе по доброте душевной. Тётка, конечно, не сказала племяннику, зачем ты ей на самом деле был нужен. Однако Дмитрий всё-таки не дурак. Когда он увидел тебя в тайге, то начал догадываться, кто ты. Жаль, что тогда поговорить вам так и не дали, ведь как только ты пришёл в себя, тебя уволокли в НКВД.
Кузьма обхватил голову руками и всхлипнул, и две крупные слезинки выкатились из его глаз. Он начинал верить, что перед ним действительно его сын Дмитрий, но… никак не мог переварить и осмыслить это.
Кузьма замолчал, что-то обдумывая, и, уловив паузу, в разговор вмешался дон Диего.
— Ну, друзья, вижу, вы не скучали без меня в России, — он посмотрел на Дмитрия и спросил: — А ты, молодой человек, как узнал, что я Митрофан Бурматов? Ты отца с матерью не видел никогда, а меня тем более.
Шмелёв пожал плечами.
— А я и не знал, кто вы есть такой на самом деле, господин де Беррио, — ответил Дмитрий с улыбкой. — Просто господин Мавлюдов убеждён, что вы именно Митрофан Бурматов, и… Он мне очень много о вас рассказывал, особенно о вашей полицейской хватке.
— Могу представить, чего тебе понаплёл про меня этот полудурок и ублюдок, — усмехнулся дон Диего. — Но память у него цепкая, не отнять… Скажи, а как ты с ним познакомился и подружился? Как ты мог вляпаться в такую грязь?
— Можно сказать, что всё произошло случайно, — пожал плечами Дмитрий. — Мы познакомились в вагоне поезда. Мавлюдов и некий Иосиф Бигельман ехали из Ленинграда в Верхнеудинск, а я подсел к ним в Иркутске. Так вот и получилось, что мы познакомились. Мавлюдов и Бигельман показались мне людьми порядочными, и я пригласил их в тайгу на охоту.
— Нашёл людей «порядочных», — сузил глаза дон Диего и, словно попав под разряд электротока, дёрнулся. — Постой, ты сказал, что Мавлюдов ехал с Иосифом Бигельманом, или я ослышался?
— Нет, вы не ослышались, — ответил Дмитрий.
— Надо же, и этот пройдоха высветился в этой туманной истории, — вздохнул дон Диего. — А что, ничего сногсшибательного. Кстати, а ты не знаешь, где сейчас может быть этот прохвост с еврейской фамилией?
— Покоится в могиле, — вздохнул Дмитрий. — Спит, как говорят, вечным сном.
— Вот как? — дон Диего развёл руками. — А кто его спровадил в мир иной? Кто пристукнул этого убогого негодяя?