Столик. Статуэтки. Белый нефрит и… и если не реплика, то стоят эти крошечные фигурки состояние. А Норман не так прост… я нахмурилась, вспоминая, что слышала о нем… увы, мало… на редкость невыразительная особа. В свете он, если и показывался, то крайне редко…
— Заблудились? — А вот этого типа я бы, определенно, запомнила.
Высокий блондин атлетического образа. И собой хорош, о чем прекрасно знает. Отработанным жестом он поправил челку. Наклонился, мазнув по моей руке губами… одарил оценивающим взглядом. Засранец редкостный. Знаю таких. Но… странно, как мы с ним разминулись-то?
— Мы не были представлены, — мурлыкнула я: подобные особи крайне трепетно относятся к тому, какое впечатление производят на окружающих.
— К сожалению…
Руку мою он не спешит отпускать. И в глаза смотрит этак, с намеком… и пальчики поглаживает… пожалуй, пару месяцев тому назад я бы не упустила подобного самца… но теперь он казался… смешным?
Нет. Скорее скучным… все ведь известно. Пара ничего незначащих фраз. Пара шуток, которые давно всем известны, но над ними положено смеяться. Пара комплиментов, разной степени заезженности… и одна-две прогулки… и номер в гостинице. Встречи, которые никого ни к чему не обязывают… Тоска смертная.
— Увы, был в отъезде… но если бы я знал, что в этом захолустье встречаются феи…
С фантазией у него было куда хуже, чем я предполагала.
— Вы бы примчались?
— В мгновение ока… — Он вновь поднес мою руку к своим губам, при этом стараясь смотреть мне в глаза.
А ведь он, в отличие от Нормана, не светлый… совсем не светлый… и не темный. Как подобное возможно? Я присмотрелась, и Бертик расплылся в довольной улыбке, кажется, ему льстило мое внимание… не будем разочаровывать, что смотрела я вовсе не на его бицепсы…
Его окружала серая дымка. Будто ошметки грязного тумана прилипли к коже… и вошли сквозь кожу, пронизали тело, уродуя энергетические каналы… интересно, как этого получилось добиться?
— Скажите, — я старалась, чтобы мой голос звучал низко, завораживающе, — это ведь не копии…
— Конечно, нет… я предпочитаю оригиналы. Люблю окружать себя красивыми…
Он запнулся, сообразив, что выражение может быть сочтено мной оскорбительным.
— Чудесно видеть не чуждого красоте человека, — я поспешила помочь и подалась вперед, шагнула, скользнув плечом по плечу. Пальцы мои щекотнули ладонь, словно бы невзначай коснулись щеки и исчезли. Что ж, правила этой игры я знаю неплохо.
— Вот, значит, кто ее у меня увел… — я тыкаю в какую-то картину, на которой смешались желтые и зеленые пятна. При желании, пожалуй, в них можно было углядеть и скрытый смысл, но желания особого не было, а вот повод продолжить беседу был нужен. — На аукционе… в прошлом году…
И недоумение Бертика исчезло.
— Простите, виноват… не я, но поверенный… хотите, я ее вам подарю?
— Не стоит.
— Стоит, конечно же стоит… впредь я скажу своим людям быть внимательней…
Впрочем, картину со стены он снимать не спешил. Да и сомневаюсь, что дело дойдет до разговора… главное я поняла: Бертик сам на аукционах если и появлялся, то редко, исключительно ради поддержания репутации, предпочитая действовать через специально обученных людей… Обыкновенная практика. И в живописи он разбирается, пожалуй, не лучше моего.
— Это же Майнгольц? — с придыханием и толикой восторга выдохнула я, ткнув в другое полотно, где пятна были бурыми, а фон отдавал приятной глазу болотной зеленцой. — Удивительно… не думала, что его работы встречаются в частных коллекциях…
— У нас особые отношения, — Бертик встал за моей спиной и положил руку на талию. — И это подарок…
Старый мизантроп Майнгольц, помешанный на точности и стремлении возродить старую школу, проклял бы того, кто приписывал его кисти этакую ерунду. Но мне положено восхититься…
— Я могу вам показать и другие полотна…
Которые находятся в его спальне?
— Здесь я держу не самые ценные работы… все-таки, как понимаете, истинным шедеврам требуется особое обращение…
Вот так сразу и в постель?
Фи, как невежливо… Он меня за портовую девицу принимает? Я легонько шлепнула по ладони, которая сместилась с талии чуть ниже… да, задница у меня приличная, но это еще не значит, что всякие тут могут ее щипать.
Бертик сделал вид, что смутился. Я — что поверила в это смущение.
— А ваш брат… — Я коснулась ноготочком губ и опустила ресницы. — Он… мне показалось, он далек от живописи… и во обще не понимает сути красоты… он не возражает, что вы…
Кстати, если не ошибаюсь, то полотно с бурыми божьими коровками, расползшимися по осколкам кувшина, я уже видела у одной крайне состоятельной особы, известной в узких кругах коллекционеров. Интересно получается… леди Фелиция вряд ли поместила бы полотно в собрание, не освидетельствовав его…
— Кто? Норман? — Смешок. — Он ничего не смыслит в искусстве, но он не жаден, понимает, что таким образом я лишь укрепляю семейное состояние…
И снова меня за руку схватил. Его вообще не смущает, что я не совсем жива? Меня вот смущает, хотя раньше я как-то особой скромностью не отличалась, теперь же назойливое это внимание раздражает. Но раздражение стоит скрыть.
— …вкладываясь в предметы, стоимость которых в течение года удваивается, а то и утраивается.
А к леди Фелиции стоит заглянуть. Или не к ней?
— Вы так умны…
Грубо, но Бертик тает… Он трещит что-то о полотнах, перспективах и финансовых потоках, которые, несомненно, лишь окрепнут под его рукой… мне остается лишь вставлять отдельные фразы. Смотреть. Вздыхать. И восторженно охать… а еще подавить в себе желание немедля свернуть шею этому идиоту… он уже держал меня под руку и крепко так, по-хозяйски…
— …на Нормана и вовсе не стоит внимания обращать. Он на редкость бестолков и совершенно не способен ценить жизнь. И это лишь недоразумение, что именно он унаследовал состояние…
Здесь Бертик запнулся и поспешил скрыть оговорку за другими.
Готова ли я продолжить знакомство?
Несомненно.
Встретимся мы?
В самом ближайшем времени… и я буду с нетерпением ждать… быть может, завтра? В «Зеленом петухе» намечается вечеринка… для избранных… ограниченный круг приглашенных. И я приглашена.
Если с подругой?
Моим подругам будут бесконечно рады, естественно, если они хоть отдаленно столь же красивы…
А статуэтку я убрала в карман. Просто, чтобы проверить…
ГЛАВА 34
— Он мне не нравится, — заявил Диттер, когда мы покинули довольно-таки гостеприимный дом. И взгляд его не оставлял сомнений в том, кто из братьев пришелся ему не по вкусу.
— Хочешь, задержим? — Вильгельм был непривычно задумчив. Монк прижимал к груди кофр. И у меня возникало ощущение, что человек этот милостью божества видит куда больше, нежели говорит. Он же лишь слегка пожал плечами: мол, у каждого свой путь.
— На каком основании?
— Без оснований. Мы же инквизиция. Будем учинять зверства и впадать в средневековую истерию… — Вильгельм с трудом подавил зевок. — Он на самом деле мутный… а старший братец, что характерно, в упор не помнит, как попрощался с Нормой в тот день.
— Думаешь…
— Почти уверен.
— А еще он читал ту же книгу, что и та дуреха. — Я вытащила из кармана нефритовую фигурку. Величиной с большой ноготь, она была исполнена с удивительнейшим мастерством. Крохотный кролик с аметистовыми глазами. Сама нежность. Вот только…
— И не только читал…
— Подворовываешь? — поинтересовался Вильгельм, поднимая воротник. Дождь зарядил тягучий, нудный, из тех, которые отлично сводят с ума, поднимая в глубинах души самое мерзкое…
— Исключительно в интересах дела… заглянем еще к одному человеку.
— Знаешь, — Вильгельм шмыгнул покрасневшим носом и спрятал руки под мышки, — откуда у меня ощущение, что это она старший дознаватель, а не я?
Мейстер Ульгерштуттер, ювелир в седьмом поколении и слабенький маг, сила которого была созвучна камням, подтвердил мои опасения.
— Копия отменнейшего качества, — он положил кролика на весы. — Но это не умаляет того факта, милая Гретхен, что вам пытаются всучить подделку…
С одной стороны, Берти, конечно, не заявлял, что статуэтки эти родом из земель Циань, где их не просто вырезали, но и наделяли камень особыми свойствами. И что самое любопытное, в окружении иных фигур свойства усиливались в геометрической прогрессии… если правильно подобрать соседей. Великое искусство Сочетания — наука не из простых, ибо даже фигурки, созданные одним мастером из одного куска нефрита, далеко не всегда могли находиться рядом.
— Магии в ней нет…
Я кивнула. Что и требовалось доказать.
— У него подделки, — сказала я, когда мы покинули лавку. Через час. Но не могла же я оскорбить мейстера, не взглянув на новую его работу, а уж удержаться и не примерить тончайший, будто паутина, браслет, и вовсе было выше моих сил. И то, что стоил он пять тысяч марок… Девушка моего положения просто-таки обязана радовать себя. И мейстер считал так же, а потому, упаковав покупку, произнес:
— Фройляйн, чтобы вы знали, я не верю ни слову…
И значит, слухи не просто пронеслись по городу, но и начали в нем обживаться, если столь далекий от них человек соизволил выразить свое ко мне отношение.
— Благодарю… — Я позволила поцеловать свою руку. А после, вручив пакет с браслетом Диттеру — все же он внушает куда больше доверия, нежели его коллега, — покинула лавку. И сказала про подделки.
— Думаешь? — Вильгельм оглушительно чихнул. — Ненавижу дожди…
— И брокколи…
— И брокколи, — отозвался он. — Так значит, подделки… младший брат делает вид, что покупает дорогие картины…
— Вкладывает деньги, — я поправила шляпку. — И вложение не самое худшее, действительно многие полотна в течение пары лет изрядно прибавляют в стоимости. У меня тоже есть пара-тройка агентов, но… я не коллекционер…
Дождь был холодный. Он пробивался сквозь мех, и ноги моментально промокли: таково уж свойство местной воды, ни одна самая дорогая обработка не способна была защитить обувь. Дождь расползался по стеклам, выкрашивая витрины серым. Он глушил свет фонарей.