— Лужи, лужи на полу… я закричала. И наверное, лишилась чувств. В себя пришла много позже… потом… Агна сидела рядом. Она сказала, что эксперимент придется прекратить, но мне заплатят. Главное, чтобы я помалкивала.
А помимо честного слова, подозреваю, взяла еще пару клятв.
Кровь показалась и из другого уха, сползла змейкой к высокому воротничку и, замарав сизое кружево, нырнула под него. Тетушка покачнулась, но Монк подхватил ее и велел:
— Говорите.
И такая сила была в голосе его, что я сама едва не заговорила, причем, подозреваю, что выболтала бы много лишнего… вон и Вильгельм рот ладонью закрыл. А Диттер и вовсе поднялся, правда, тотчас сел на место. И лишь дядюшка продолжал притворяться спящим.
— Я… ушла… деньги… муж сказал, что… увидел… он мать свою отослал… я не могла ему… всего не могла… никому… клятва… он отвел меня в храм… и я… я просто приходила сперва. Садилась и сидела. Думала… все думала… стоило ли оно того?
— И как? — не удержалась я.
— Не знаю. Я… была другой. Я хотела славы. Успеха. А что получила? И наверное, того урока было недостаточно, если… я вернулась. Он пришел… не Агна… муж ее… сказал, что есть работа, что… если корона так глупа, что не осознает, насколько близки они к открытию, которое перевернет весь мир… что осталось доработать кое-какие мелочи…
Она запнулась и согнулась, сплевывая в кружку густую тягучую кровь.
— А не больно, — произнесла тетушка с немалым удивлением. — Спасибо… хотя бы за это спасибо… я согласилась. Я… мне хотелось уйти… и вернуться… и я не могла быть там, в доме моего мужа… я знала, что он не упрекнет, не попытается задержать… если бы он хоть что-то сделал, кроме этого его… я буду за тебя молиться…
Да уж, весьма и весьма выгодная позиция.
Я поддела носком туфельку.
— Чем они занимались?
— Тем же, чем и раньше… только подбирали подопытных из хиндари… Мортимер помогал… он знал, у кого можно купить недорого здоровых женщин… мужчины стоили дороже, а с детьми никто возиться не желал. Я не знаю, что они делали… я занималась тем же, что и раньше… следила, чтобы была вода и еда, чтобы кормили их нормально… материал должен быть здоров… чтобы были в наличии нужные материалы… чтобы… убирались внизу и…
Она сплевывала и вытирала рот рукавом.
И снова сплевывала.
— Знаю, было три круга… с первым что-то изначально пошло не так, и твой отец велел его зачистить…
Уточнять никто не стал.
— Мортимер… и его люди… второй продержался дольше… я слышала, что у них были свои особенности… на третьем Агна окончательно рассорилась с пасынком… он вроде бы кого-то там то ли изнасиловал, то ли украл…
То ли в жертву принес особо извращенным способом. Но не суть важно, главное, что действия эти нарушили стройный порядок эксперимента, бросив тень на возможный результат его.
— Эта группа держалась дольше прочих… никто не обманывался. Их расспрашивали. Знаю, про сны и…
— Когда они ушли?
— Их ушли, — тетушка с трудом проглотила кровь. — Не сами… когда… случилось несчастье на полигоне… понятия не имею, что им там понадобилось, но… в тот день Агна была очень зла… и кажется, Франсин поссорилась со своим муженьком… насколько это возможно.
— В каком смысле? — дядюшка подал-таки голос, и следовательно, я поспешила, приняв его за спящего.
— Он ведь был… всегда был замороженным. Неживым… будто… и не должен был жить… и… никогда голос не повышал. Всегда с этой своей улыбочкой… взглядом разделывает, и улыбается… страшный человек…
Не помню. Я бы сжала голову, если бы это помогло выдавить из памяти хоть что-то. Я ведь… я ведь взрослой была. Или лишь казалась таковой? А по сути своей… ребенок? Пусть пеленки не пачкаю и даже столовые приборы изучить успела, но… меня ведь легко убедить.
В чем?
В чем угодно. В том, что отец любил мать, а она — его. Что жили они душа в душу, что… что вообще не семья была, а сказка. Так и есть… сказка… страшная.
— Она кричала… громко кричала… и потом стало тихо. Я спросила, в чем дело… меня там не должно было быть, но накануне в одной из нижних… комнат… обнаружили блох, и я принесла порошок… Агна же разозлилась, велела мне убираться и не лезть в чужие дела. А потом уже вечером я узнала… про взрыв… на полигоне. Я прилетела к ней… а там… инквизиция и… и Агна меня обняла. Сказала, что очень благодарна за поддержку, но мне лучше вернуться к себе… и ни о чем не беспокоиться.
Потому что она предусмотрительно побеспокоилась сама. И не только я подумала об этом. Я увидела отражение собственных мыслей в глазах Диттера, а еще… ненависть? Ко мне? За что? Я ведь… я не знала, что они творят. И останься жива, не знала бы себе и дальше. У меня не возникало желания копаться в прошлом, благо настоящее мое было достаточно успешным. И…
И разве мы выбираем, где рождаться?
— Потом… это были самые жуткие недели… я ждала, когда за мной придут. Я знала, что они должны, что… этот дом обыщут от крыши до подвалов, что… только никто не шел. Меня допросили, но как-то… не знаю, будто ответы мои заранее были известны и мне нужно было лишь подтвердить их. Я говорила то, чему меня учили… на всякий случай… и дело закрыли. Позже Агна… сказала, что не следует и думать о… я давала клятву… я дала столько клятв… но впервые, пожалуй, осознала, что она им может и не поверить. Особенно если я буду слишком часто появляться в ее жизни. А еще она заплатила моему мужу…
Диттер отвел взгляд. А я… пожала плечами.
Объяснятся? Навязываться? И не подумаю… меня скорее волнует другое. Дело близится к концу, а с ним и отсрочка, выпрошенная у Кхари. Свет не поможет, он и тетушке не помогает, кровь уже идет не только из ушей, а чернота внутри разбухла, давит на тело.
— Мы… долго говорили в тот вечер. И я… тогда я задумалась над тем, что имею… и мои дети… разве они не стоили моих амбиций?
Понятия не имею. Мне подобные вопросы вообще лучше не задавать. Поэтому лишь пожимаю плечами: мол, вы уж тут, тетушка дорогая, сами разберитесь, чего вам надо, всемирной славы или детей разумных…
— Агна… намекнула, что… сын Торви ее устроит, а вот наследник… я подписывала договор… отказ от прав… и больше… я строила свою жизнь… я просила прощения… просила…
Ее голова запрокинулась.
А Монк отступил.
— Да пребудет с ней Господь, — сказал он, закрывая глаза, после чего вытер руки о скатерть. — Стоит позвать целителя… засвидетельствовать время смерти. И причину.
Обширное кровоизлияние. Случается не только с дамами почтенного возраста, проявляющими излишнюю активность для этого самого возраста. Молоденький целитель явился в сопровождении двух жандармов. Был он полноват и преисполнен того чувства собственного достоинства, которое окружающим видно весьма и весьма явственно. А заодно уж имеет обыкновение вызывать у этих самых окружающих немалое раздражение и скрежет зубовный.
Мы зубами не скрежетали. Мы стояли в стороночке с видом в достаточной мере скорбным, чтобы нам выразили сочувствие.
— Я ее вскрою, — сказал целитель, будто делая нам одолжение. — Если вы, конечно, не возражаете… — Потом подумал и добавил: — Даже если возражаете, мне все равно придется, во избежание, так сказать, создания прецедента невскрытая по причине…
Он задумался, но подходящую причину не нашел.
— Простите, — взмахнула ресницами. — А не подскажете, где я могу найти мейстера Виннерхорфа?
ГЛАВА 51
Мы опоздали.
Я почему-то так и подумала, когда авто остановилось у знакомого уже домика. Небольшой, избавленный, что от колонн, что от портиков, что от иного вида излишеств, он был облеплен темными стеблями винограда. Будто попался в объятья гигантского чудовища, впрочем, держало оно дом бережно, даже с этакой толикой нежности.
Я оценила и аккуратные дорожки красного камня. И кусты, в чьих сложных формах явно угадывался извращенный человеческий вкус… вот кому и вправду может понравится куст в виде шахматного коня?
Белесая дверь. Молоток, на который никто не откликнулся. Вереница банок сбоку… сюда если и заглядывали, то давненько.
Лечебница тоже была закрыта.
— Ломай, — велел Диттер.
— Сам ломай, — Вильгельм поднял шарфик. — Я болею… мне плохо…
— Мне, можно подумать, хорошо… — Диттер толкнул дверь, но та устояла. А ручка, за которую он подергал, осталась в руках.
— Отойди, — я чувствовала в себе желание изменить мир, добавить в него ноту хаоса и разрушения, а потому дверь пнула от души. Хрустнул каблук, а следом и отменное дерево, не устоявшее перед моим порывом. Второй пинок. Второй пролом.
Туфли я выкинула и, примерившись, ударила плечом… выдрать пару досок и вовсе оказалось занятием плевым. И не дожидаясь разрешения, я переступила порог.
Воняло. Сладенько так, характерненько… помнится, в анатомичке как-то пахло похоже весьма… меня бабушка приводила в познавательных, так сказать, целях: одно дело изучать анатомию по атласам и совсем другое — видеть руками.
Так она и говорила.
Видеть.
Руками.
В первый раз, помнится, мне стало плохо еще до начала вскрытия, которое любезный Виннерхорф собирался провести для нас. Во второй — в процессе… и бабушку это несколько разозлило. Дома мы имели крайне неприятный разговор. Конечно, какая из меня ведьма, если я не способна к такой малости, как…
Я потом ходила в морг. Платила. Спускалась. Сидела среди мертвецов. Разглядывала, следила за работой целителей и штатных некромантов, которые к моему присутствию отнеслись с пониманием. У всех были дети… и далеко не все отправляли детей учиться ремеслу к другим людям. Но…
Позже я сама решилась. Научилась.
Не сразу, конечно… это не так просто — вскрыть человека, даже мертвого. Кожа кажется резиновой, а мышцы тугими, и приходится прикладывать усилие. Чуть переборщишь, и материал испорчен. Зачем мне это нужно было? Чтобы видеть.
Проклятья, они на всех по-разному действуют… бывает, что те самые прочные мышцы становились мягкими, что желе… или вовсе расползались… сила остается и после смерти. К примеру, собирается в жировых тканях, поэтому именно их и отдают на экспертизу первым делом. Или вот нервные… мозг не вскрывают сразу, слишком он мягок для этого.