– Мы снова можем попасть в плохую погоду, когда будем огибать мыс, – сообщил он. – Этот мыс так и называется – Мыс Штормов.
– О боже! – вздохнула Фелисити.
– Есть такие люди, которые не переносят море, и мисс Картрайт, боюсь, из таких. А когда она доберется до Австралии… Ее будет ждать обратное плавание.
– Жаль, что она не может вернуться домой, – сказала Фелисити.
– Это достаточно просто сделать.
– Как?
– Она может высадиться и поехать обратно из Кейптауна.
– Одна! – в ужасе воскликнула Фелисити. – Нет, на это мы не можем пойти.
– Она настолько плоха, что нужно что-то придумать, – сказал Мильтон Харрингтон. – Я хорошо знаю Кейптаун. У меня там есть друзья.
– Похоже, у вас повсюду есть друзья, – заметила я.
– Я много путешествую, бываю в разных местах и повсюду завожу знакомства.
– Коллекционируете друзей, как сувениры? – поинтересовалась я.
– Можно и так сказать. Я могу что-нибудь организовать.
Фелисити смотрела в море. Думала ли она о том, чтобы самой высадиться в Кейптауне и отправиться в обратный путь?
– Я поговорю с мисс Картрайт, – сказал Мильтон Харрингтон.
– Вы? – воскликнула я.
– Да. Почему бы нет? Я уверен, она меня послушает.
– Наверняка мнение мужчины для нее будет гораздо ценнее мнения любой представительницы ее пола.
– Да, я всегда считал ее умной женщиной. – Он посмотрел на меня и рассмеялся. – Жаль, что вы не разделяете ее мнения, мисс Анналиса.
– Нельзя ли быть посерьезнее?
– Конечно, можно. Ей нужно вернуться. В этом я не сомневаюсь и могу легко устроить. Я мог бы пересадить ее на другой корабль. Там даже мог бы оказаться кто-то из моих знакомых, кто присмотрел бы за ней в пути. Людям с ее здоровьем лучше оставаться дома.
Я посмотрела на Фелисити, та кивнула:
– Она ни за что не согласится оставить нас одних.
– Я скажу ей, что присмотрю за вами.
– Вы! – снова воскликнула я. – Она посчитает, что это совершенно недопустимо. Ведь мы даже не знали вас до того, как сели на корабль.
– Дружба быстро крепнет, когда люди живут бок о бок. Ей, конечно, предстоит обратный путь, но с каждым днем она будет ближе к дому. Вы не представляете, как это порой помогает.
– Дома нам разрешили плыть только потому, что мисс Картрайт вызвалась нас сопровождать, – рассказала я ему. – Они считают, что молодым женщинам не пристало отправляться на другой конец света одним.
– Это только лишний раз доказывает, как могут ошибаться люди. Вы вдвоем здесь сами заботитесь о мисс Картрайт. Оставьте это мне. При следующей встрече я осторожно намекну ей на такой выход.
Так он и сделал.
На следующий день погода вновь наладилась, и мисс Картрайт вышла на палубу. Фелисити села с одной стороны от нее, я – с другой. Она выглядела очень нездоровой, и яркое солнце выжелтило ее кожу.
Мильтона Харрингтона долго ждать не пришлось. Проходя по палубе, он заметил нас и подошел.
– Мисс Картрайт! Какое удовольствие видеть вас! – Он подтянул кресло. – Позволите к вам присоединиться?
– Если хотите, – ответила мисс Картрайт с довольным видом.
– Я очень расстроился, когда услышал, что вам нездоровилось, – обратился он к ней. – Море иногда делает такое с людьми. Некоторым лучше вообще никогда не плавать.
– И я одна из них, – сказала мисс Картрайт. – Поверьте, мистер Харрингтон, покончив с этим, я никогда в жизни больше не сяду на корабль.
– Вы правы, лучше вам держаться от моря подальше. Жаль только, что путь впереди неблизкий. А потом еще вам предстоит долго плыть обратно.
– Умоляю, не говорите этого. Меня бросает в дрожь, когда я думаю об этом.
– Вы, конечно, могли бы сократить путешествие.
– Сократить? Каким образом?
– Вернувшись домой из Кейптауна.
Я увидела, как в ее глазах загорелся огонь, но потом погас.
– Но, мистер Харрингтон, я должна доставить племянницу к ее будущему мужу. Я отвечаю за нее и за мисс Мэллори.
– И вы исполняете свои обязанности в самом лучшем виде. Но, мисс Картрайт, если вы заболеете, кто заменит вас?
– Мне нужно преодолеть эту слабость.
– Даже такая самоотверженная и мужественная леди, как вы, не сможет преодолеть море.
– Я должна постараться.
– Если вы решите вернуться домой из Кейптауна, мне будет несложно это устроить.
– Как это? Что вы имеете в виду?
– Я мог бы вас пересадить на корабль, идущий обратным курсом. У меня есть друзья, которые постоянно плавают этим маршрутом, и я мог бы представить вас кому-нибудь из них, чтобы вам не пришлось плыть одной.
– Мистер Харрингтон, вы так добры, но я нахожусь здесь ради того, чтобы присматривать за племянницей.
– Будущий муж ждет ее в Сиднее. Когда они встретятся, он возьмет на себя заботу о ней.
Какое-то время она молчала. Щек ее коснулся едва заметный румянец. Возможность скорого возвращения на родную английскую землю не оставила ее равнодушной.
– Это, конечно, будет довольно хлопотно, но ничего невозможного в этом нет. Я бы даже сказал, это будет совсем нетрудно.
– Но эти две…
– Они вполне благоразумные юные леди. К тому же я прослежу, чтобы с ними ничего не случилось. Вы можете смело доверить их мне.
Я слушала наглеца и только диву давалась. Он буквально подталкивал ее к согласию. Почему? Я много о нем думала. Его интерес ко мне, конечно, не мог не заинтриговать меня. Чувствовалась в нем какая-то энергия, сила, напористость. Он разительно отличался от Реймонда и, бесспорно, был из тех мужчин, которые способны на все. Я все больше и больше начинала понимать, каким надежным и каким предсказуемым был Реймонд.
– Но, мистер Харрингтон… – пробормотала мисс Картрайт.
– Я знаю, вы думаете о том, что мы знакомы совсем недавно. Но мы за это короткое время видели друг друга чаще, чем иные друзья видятся за годы. Неважно, сколько дней мы знакомы, важно, сколько времени мы провели вместе. Подумайте вот о чем, мисс Картрайт. Нам предстоит пересечь огромный океан. Да, вам придется совершить плавание в обратную сторону из Кейптауна, но к тому времени, когда мы доплывем до Австралии, вы уже будете дома. А там ваше здоровье очень быстро восстановится.
– Послушать вас, так это все просто.
– Во всяком случае, помните, что это возможно.
После этого он заговорил о другом, стал рассказывать, в каких местах ему приходилось бывать во время многочисленных путешествий. И, по его признанию, он всегда мечтал о возвращении в Англию. Он пообещал себе, что когда-нибудь осядет там навсегда.
О Кейптауне он больше не вспоминал, но в этом не было необходимости, потому что зерно сомнения уже было посеяно.
Я прекрасно видела, что мисс Картрайт постоянно думала о его предложении. Внутри нее происходила борьба. Она пыталась понять, сможет ли примириться со своей совестью, если позволит нам закончить путешествие без нее. Совесть, как видно, играла очень большую роль в жизни мисс Картрайт. Но предложение было таким заманчивым. По тому, что она говорила, я поняла, как она скучает по своему дому и по саду. Жара была для нее почти таким же испытанием, как ветер и качка. Она не была рождена для путешествий по миру.
Прошло несколько дней. Мильтон Харрингтон, уже сделавшийся нашим постоянным компаньоном, ненавязчиво соблазнял мисс Картрайт медовыми речами о возвращении домой. Я поражалась, видя, какое умение он проявил. Он никогда не уговаривал, но каждое его замечание указывало на целесообразность ее возвращения. Прежде чем мы достигнем Кейптауна, ничего сделать было нельзя, но к тому времени ему необходимо знать ее решение. В Кейптауне мы пробудем три дня, и все это время нужно будет посвятить организации ее пересадки.
Я очень много думала о нем. Он был человеком, который ничего не делает просто так, не имея на то достаточно веской причины. И его интерес ко мне мог означать только одно. Я была не настолько проста, чтобы не понимать этого. О жене он не упоминал, и я не знала, женат ли он. Мильтон Харрингтон производил впечатление взрослого мужчины, и мне он представлялся человеком, не считавшим нужным отказывать себе в желаниях. Я не сомневалась, что он знал многих женщин. От него исходило очарование многоопытности. Он заинтриговал меня, и я часто думала, как далеко зашла бы наша дружба, если бы я ответила на его авансы.
Он возвращался на свою плантацию из Англии и в разговоре упоминал, что многие мужчины ездят в Англию в поисках жен. Нужно ли это понимать так, что он был одним из них? Если да, то он, похоже, не преуспел в поисках, а я не могла представить себе его потерпевшим в чем-то неудачу, и меньше всего – в отношениях с женщинами.
Мне еще многое предстояло о нем узнать.
Тогда мне казалось, будто я должна держать его на расстоянии, что было нелегко, поскольку он постоянно находился где-то поблизости. Я знала, что остальные пассажиры уже начали обращать на нас внимание. Было известно, что Фелисити плывет в Австралию, чтобы выйти замуж, в связи с чем был сделан вывод, что это я являюсь объектом внимания Мильтона Харрингтона.
Должна признаться, мне доставляло немалое удовольствие быть втянутой, хоть и заочно, в столь романтические отношения. Это, безусловно, придавало остроты моему пребыванию на «Южном кресте».
Как он и предсказывал, когда мы приблизились к мысу, погода снова испортилась, и на этот раз мисс Картрайт решилась. Она призналась, что волнуется обо мне, потому что в то время, как о Фелисити будет заботиться ее муж, мне предстояло совершить путешествие обратно в Англию одной.
Мильтон Харрингтон заверил ее, что, когда придет время, поможет мне вернуться и позаботится о том, чтобы я возвращалась не одна, а в компании его друзей, которым тоже предстоит отправиться в Англию. Да ей вообще по большому счету не о чем было волноваться, и его заверения вместе с погодой заставили ее принять решение.
Если это можно организовать, она вернется домой, потому что в нынешнем состоянии она не сможет исполнять обязанности сопровождающего лица… Только превратится в обузу.