– Вы первый раз на сахарной плантации. Но хорошо, что мельницы и кипятилен не видно. Они не такие живописные.
Мы остановились на гравийной дорожке.
– Приехали. – Он выпрыгнул из экипажа, и словно по волшебству появившийся слуга принял лошадей. Взяв меня и Фелисити под руку, он повел нас в дом.
Мы оказались в просторном холле, построенном в стиле английской усадьбы. Он чем-то напомнил мне мой родной дом. Окна прикрывали легкие шелковые занавески. Тяжелые бархатные шторы в таком климате были бы неуместны. В зале стоял длинный стол с элегантными стульями. Судя по виду, это была мебель восемнадцатого века.
– Надеюсь, вам у меня понравится, – сказал Мильтон Харрингтон. – Если желаете, мы можем до обеда посидеть здесь, я прикажу принести прохладительные напитки.
– Здесь совсем как дома, – промолвила Фелисити.
Он улыбнулся, довольный.
Напитки принесла девушка в длинном свободном платье с красными и белыми розами на голубом фоне. Шею и запястья ее украшали красные бусы.
– Это местный прохладительный напиток, – пояснил Мильтон. – Он не пьянит, по крайней мере, не сильно. Этот напиток лучше всего подходит для жаркого климата.
На вкус он оказался восхитительным.
Мильтон расспросил нас о нашем путешествии. Он уже знал о случившейся трагедии. Новости сюда попадали с кораблем.
– О том, что происходит во внешнем мире, мы узнаем, когда приходит корабль. Новостей всегда много. И здесь хватает людей, которые разносят их по всему острову. Вы пережили что-то страшное. Беглые каторжники становятся все наглее и опаснее. Но здесь вам нечего бояться. Мы – законопослушный остров. У нас такие наказания, что никому не хочется их испытывать.
– Здесь преступников ловить, вероятно, легче, чем в Австралии, – заметила я.
– Это верно. Поэтому можете забыть о страхе.
Он много рассказывал нам об острове, о том, как выращивают тростник, как добывают и продают сахар.
Мильтон привел нас в красивую столовую, очень похожую на нашу дома. Одну из стен здесь даже украшал гобелен. Высокие стеклянные двери вели во двор.
– После обеда можно будет посидеть там, – предложил он. – Там очень приятно после заката. Я дам вам веер отмахиваться от насекомых. Днем, когда жарко, тоже без веера нельзя.
Еда для нас была непривычной. Было много рыбы, которой я никогда раньше не пробовала. И впервые я познакомилась с печеными плодами хлебного дерева.
– К этому вкусу нужно привыкнуть, – сказал Мильтон Харрингтон. – Со временем он вам даже понравится.
Угощали нас также разными фруктами и местным напитком. То была лучшая трапеза за все время моего путешествия.
Поев, мы вышли во двор, где нам принесли веера, красивые, с ручками из слоновой кости и выкрашенные в насыщенные цвета. Мне попался синий с зеленым, Фелисити – красный с белым.
Увидев их, мы ахнули от восхищения.
– Они напомнят вам обо мне, когда вам станет жарко, – сказал Мильтон Харрингтон.
И мы сели во дворе, вдыхая ароматы вечера. Двор утопал в цветах: красные гибискусы, розовый жасмин, гладиолусы.
Расслабившись, я почувствовала, что начинаю пьянеть от запахов и напитка, который, пожалуй, был покрепче, чем нам сказали.
Однако причиной этого сонливого удовольствия могло быть и осознание того, что я вырвалась из кошмара жизни в доме Уильяма Грэнвилла и стала на шаг ближе к достижению своей цели; того, что все это так непривычно, так красиво, и того, что мне нравится находиться рядом с этим человеком.
В тот вечер я лежала в кровати, сонливо вспоминая события дня. Я все еще чувствовала запах плюмерии, слышала жужжание летящих на свет лампы насекомых.
– Это летающие жуки, – говорил Мильтон. – Их не нужно бояться. Они часто сюда прилетают. Это совершенно безобидные создания, и вы скоро привыкнете к ним. Здесь вам очень многое покажется незнакомым.
Наслаждаясь ароматным бархатным вечером, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, как здесь хорошо.
Обратно в гостиницу он нас привез в десять, напомнив, что нам нужно хорошенько выспаться.
Я возразила, сказав, что мы проспали почти весь день, но он твердо повторил:
– Вам нужно выспаться.
И он отвез нас домой по дороге, утопающей в зарослях тростника, которая вела к гавани. Когда мы выехали на небольшой спуск, я услышала стук лошадиных подков, увидела покачивающиеся на воде лодки и корабль, который уже был полностью загружен к завтрашнему отплытию.
Лежа в кровати, я изо всех сил отгоняла сон, потому что хотела все хорошо запомнить.
Проснулась я посвежевшей и отдохнувшей. Откинув москитную сетку, я встала с кровати, раздвинула занавески и вышла на балкон. Гавань подо мной уже пробуждалась. Съезжались телеги, запряженные волами, наверное, с видневшихся в отдалении гор. Торговцы раскладывали товары.
Недалеко от берега плавало несколько лодок, очевидно, рыбацких.
Мне принесли воды, я умылась, оделась, направилась к Фелисити, постучала в дверь и, не услышав ответа, вошла.
Она лежала на кровати, глядя в потолок. Подойдя ближе, я увидела слезы на ее щеках.
– Фелисити! – в тревоге воскликнула я. – Что случилось?
Она ответила:
– Он приходил… приходил ночью… Он вернулся… Он был здесь… как тогда, в той ужасной комнате.
– Вам это приснилось, – сказала я. – Это был просто сон. Вы здесь, на Карибе. Вчера вам здесь понравилось. Там, внизу, гавань. Здесь так интересно!
Она задрожала.
– Никогда мне от него не сбежать, – пролепетала она.
– Фелисити, послушайте, он умер. Он уже не тронет вас. Все кончено. Мы начинаем новую жизнь.
Она покачала головой, зубы ее застучали, глаза остекленели. Я поняла, что она меня не слушает.
Я испугалась и растерялась. Что делать?
Сначала я решила, что ей приснился дурной сон, который, хоть и сказался на ее состоянии, развеется при свете дня. Но все оказалось сложнее. Она лежала неподвижно и, кажется, не слышала, когда я к ней обращалась.
Я волновалась все больше и больше. Мне стало понятно, что я все упростила, когда решила, что, если увезти ее из страшного места, она все позабудет. Она прошла через страшные испытания, окончившиеся неожиданной смертью мужа. Неправильно было надеяться, что ее можно вернуть к прежней жизни, просто увезя с места испытаний.
Я сразу подумала о Мильтоне. Мне была нужна помощь, и он мог помочь.
Я спустилась вниз и обратилась к квартеронке за стойкой:
– Моя подруга заболела. Я очень волнуюсь за нее. Нельзя ли сообщить мистеру Харрингтону?
– Конечно, я сейчас же кого-нибудь пошлю.
– Большое спасибо.
Она призвала кого-то из работников, и тот без промедления отправился за помощью.
– Бедная леди больна, – сказала квартеронка. – Она, кажется, очень слаба.
– Да, – согласилась я.
– Доктор быстро поставит ее на ноги.
Темные глаза осмотрели меня с любопытством. Наверное, мы были им особенно интересны из-за того, что Мильтон Харрингтон так заботился о нас. Более того, если им стало известно о неожиданной смерти Уильяма Грэнвилла, они должны были знать и то, что Фелисити – его вдова. И следовательно, они бы не стали так уж удивляться тому, что ее здоровье пострадало.
Я вернулась к Фелисити. Она все так же лежала на спине, глядя в никуда и не шевелясь.
Я села на краешек кровати и взяла ее за руку.
– Все хорошо, Фелисити, – тихо произнесла я. – Я здесь, с вами, я о вас позабочусь.
Она не ответила, но по тому, как сжались ее пальцы, я поняла, что мои слова ее немного успокоили.
В скором времени прискакал Мильтон.
Он поднялся прямиком к моему номеру. Услышав его приближающиеся шаги, я вышла к нему навстречу.
– Это Фелисити, – сказала я. – Она какая-то странная. Она, кажется, не понимает… Ей приснился… плохой сон… Но это не все.
– Мне пойти к ней? – спросил он.
Когда он вошел, Фелисити с ужасом посмотрела на него.
Я сказала:
– Не бойтесь, это мистер Харрингтон. Он пришел помочь.
Она стиснула зубы.
– Он не умер… – зашептала она. – Он здесь…
Я посмотрела на Мильтона.
– Я пошлю за доктором Нортоном, – сказал он. – Я его хорошо знаю. Я ему объясню.
– О, спасибо вам.
Он вышел из номера. Фелисити продолжала лежать так, будто не понимала, что происходит.
Услышав, что он вернулся, я вышла в коридор.
– Воспоминания ее догнали, – сказал он. – Она прошла через страшные испытания, и только сейчас ее организм начинает откликаться на них.
– Мне казалось, она уже оправилась.
– Она покинула Австралию и приплыла сюда… Путешествие отвлекало ее от воспоминаний, не давало расслабиться, но теперь, когда не нужно ни о чем думать, страшное нервное напряжение начинает проявляться. Я думаю, все, что ей нужно, это хороший отдых и бережное отношение. Нортон – славный малый. Он здесь живет уже довольно долго. Приехал поднабраться опыта пять лет назад да так и остался. Он сделает все, что нужно.
– Я очень волнуюсь.
Он положил руку мне на плечо.
– Я понимаю. Вы же знаете, что можете на меня положиться… обе.
Я отвернулась. Я слишком расчувствовалась, чтобы что-то говорить, и слишком волновалась о Фелисити.
Приехал доктор. Осмотрев Фелисити, он дал ей снотворное. Потом мы с Мильтоном и доктором вышли из гостиницы и сели на скамейку поговорить.
– Она в тяжелом нервном состоянии. С ней нужно вести себя осторожно. Она пережила какое-то страшное событие.
– Да, – подтвердила я. – Ее муж погиб у нее на глазах.
– Дело Грэнвилла, – пояснил Мильтон.
– А, понятно. Это многое объясняет. Наверняка это стало для нее настоящим ударом. Должно быть, она убита горем.
– Их брак не был счастливым, – сказала я. – Миссис Грэнвилл не вписывалась в ту жизнь, ради которой она сюда приехала. Она спокойно жила в Англии и не представляла, что ее здесь ждало.
– Мы восстановим ее здоровье, но на это понадобится время. Я подержу ее на успокоительном несколько дней. После этого нужно будет сделать так, чтобы она не волновалась. Ваш номер находится рядом? Хорошо. Я думаю, теперь многое будет зависеть от вас.