Сплюнул.
И они решили, Значит мы грохнем этого *****, а ты говоришь что их сразу же заметил. Тогда и надо было сделать парочку выстрелов. Минимум три. Убить первого снаружи, быстро-быстро, который был поближе к обочине где он бы мог спрятаться за угол прицепа, затем следующего, затем того который явно прятался позади в прицепе чтобы убить тебя. Банг-банг-банг.
Сплюнул.
Не-е. Только не старина Хиг. Всегда поражаешь меня. Ты ждешь пока распахнется дверь и ты увидишь как кто-то натягивает лук, и ты ждешь как он спускает тетиву потому что он может охотится на фазанов или еще чего-то там и совсем не думает о твоей ***** заднице...
Не так.
Он же стрельнул в тебя?
Нет смысла спорить с ним. Я откидываюсь назад на моей скамье, скрестив свои руки на груди. Стыдно было. Это я могу признать.
Окей ты шлепнул того. Самый правильный поступок за все утро. А сколько коробок испортил? Если бы только сел у стороны как настоящий тактик, мда. Ну ладно. Его шлепнул. Угрозы нет. Те двое большие ссыкуны и застыли, не решили ни атаковать ни бежать.
Покачал головой.
Они не воспользовались Хиг последним золотым шансом. Ты даже понял. Сделали из себя прекрасные мишени. Буквально умоляли тебя покончить с ними.
Сплюнул. Поднял за козырек пропотевшую в пятнах камуфляжного цвета кепку и почесал свой скальп. Одел кепку. Прямая ухмылка поперек лица.
Но нет. Мы еще сделаем свою жизнь опаснее. Мы дадим им целый прицеп содовой из-за их переживаний. И ты, Хиг, ты никогда не говорил что это полуприцеп. Мы бы могли его привезти сюда в любое время. Я бы всегда нашел место на каком-нибудь складе. Никогда даже не спросил меня.
Повернулся, сплюнул. Оставался полуотвернувшись глядя на солнце на другом конце аэропорта.
Повернулся назад.
Ну, тебе решать. Ты нашел. Уставился на меня.
Где мы остановились? А да. Я говорю они пытались изо всех сил убить нас, значит и нам надо изо всех сил. Отблагодарить. Дать им всю Коку. Один большой приз. Похоже. Значит мы дадим его им, но сначала мы дадим им другой шанс убить нас. Мы заставим их загрузить нас с нашим маленьким призом, и приблизиться настолько, ты можешь толкать их винтовкой, их таких здоровых и шустрых, отличная возможность для другой атаки. Один ты, двое их, ситуация не под контролем, ни на чуточку, грузят, разгружают, две постоянно двигающиеся цели, постоянно меняют угол, не ограничил их никак, даже не связал их вместе. Как вечеринка на работе, да, Хиг? Ну.
Сплюнул.
Ну, может тебе повезло как никогда. Потому что может это не было сделано ***** по-умному, но ты счастливчик Хиг. Я скажу так черт побери и есть. Потому что они тебе данные дали. Просто так. Совсем ***** без всяких вопросов. Ни под каким давлением. От Хига. У нас есть на А-рабов.
Сейчас он выругался по-настоящему. Себе под нос. Сейчас он не повернулся, он сплюнул на пол ангара.
У нас есть на А-рабов а что ты делаешь? Ты рвешь его напополам. Вот ТОГДА ты его рвешь. Наконец врубаешься он не такой бойскаут как ты, а ты его хладнокровно на тот. Прежде чем он смог рассказать о какой ***** он тебе говорил. Самый первые данные о возможном настоящем госте, я говорю о госте с ***** мускулами, о возможном чертовом вторжении, и ты рвешь разговор. Потому что ты открыл, ой какое открытие, что он насилует и убивает как всякий другой выживший в этой чертовой стране. ***** херня. Какой ужас. Черт побери.
Он по-настоящему был зол. Его шея, лицо стали красными. Вена на его лбу пульсировала. Я чувствовал жар на моем лице. Он прав. Так я думал. Когда я оступлюсь и меня убьют в один прекрасный день только потому что я слишком мягок. Так ведь? Стоит же жить еще один день? Как говорит Бангли? Ну, я же ученик. Все еще. Аколит Школы Бангли. Живя здесь. И не самый лучший. Все еще.
Молодец, сказал он. Доброй охоты.
Встал, выпрямил спину, вышел.
Ну, вышло все не так уж хорошо. Я сел у грузовика чтобы принести Бангли угощение. Думал о нем. Хэх. Он даже не взял Коку ни бутылки. Он не возьмет когда нас не будет. Я знал его. Он мог следить за нашим сном в прицел ночного видения но он никогда бы не тронул ничего в ангаре. Часть его Кодекса. Кока-Кола теперь испорчена. Испорчена некомпетентностью. И какой ценой. Даже то что я уцелел живым-невредимым все равно есть цена. Говоря цифрами более ничем. Для Бангли, мы столько раз совершаем ***** ошибки прежде чем захлопнется пасть, значит и эта схватка у грузовика записывается в мою графу которая как ни крути теперь и его графа. Вот из-за чего он так разошелся. Он не хотел проиграть из-за ошибок какого-то болвана.
Я надул мои щеки и выдохнул. Мысль: В горах должно быть хорошо. Хорошо туда подняться. Подышать свежим воздухом. Мысль: Странно. Всего один человек за исключением семей на сотню квадратных миль вокруг и все равно мне нужен свежий воздух.
VI
Мы идем быстро в темноте. Я и Джаспер, сани скрипят позади. Холодно. Хорошо и холодно. Высокие звезды раскинулись сетью по темноте, нет луны, идешь под Млечным Путем как будто в глубокой реке. Никогда не дойдешь до другой стороны. Никогда не получится.
Ссора с Бангли все еще жива. А сейчас одно лишь наше дыхание. Зимний жир. Ощущаю его моими ногами. Хорошо идти, идти быстро.
Я тяну сани поводью в правой руке затем меняю руку. Вещи в санях, винтовка тоже. В этот раз. Спасибо Бангли, на мне пистолет, пластиковый Глок почти невесом. Кажется что много вокруг выживших, много движения, не знаю почему.
Прохожу башню, остается справа. Прохожу Место без никакого содрогания. Мысли приходят с ритмом быстрых шагов. Привыкни к убийству как ты можешь привыкнуть к виду козла в дверях. Дядя Пит. С его бутылкой и сигаретами и историями. Как жил на яхте с Луисой. Как жили в траулере на Аляске. Как будто жизнь на плаву убедит кого-угодно хоть в чем. Никогда не нравилось виски, он сказал мне. Но я пью потому что в нем столько историй.
Мертвые козлы умножаются. Ты можешь утащить его куда-нибудь подальше в поле, но память ты утаскиваешь далеко к солнцу и к надеждам разрезает на части. Высушивает до нечто крошащегося и неимеющего запаха.
Мы идем. Мы в получасе от первого подъема, от первых деревьев. У ночи нет никакой весомости: тьма невесома сейчас в своей имманентности проходит словно олень готовый к прыжку. Утренний свет всего лишь мысль о том что случится. Недвижно и тихо, высокие звезды, нет ветра.
Я думаю о племенах Прерии, тех живших здесь, проходивших. Юты Арапахо Шайенны. Команчи доходили до сюда, Сиу проходили и охотились и устраивали налеты, Кайова, иногда Апачи. Когда я был мальчиком я читал о войнах и налетах между ними и все время удивлялся почему кто-то мог воевать в такой огромной стране. Почему земля стала территорией которую надо было разделить. Ладно. Бангли и я нас всего двое и иногда наших ресурсов на базе становится довольно мало. Не от того что у нас не хватает еды, сырья, одеял. Идеологически. Идеология вот что раздирает страны. Раздирало, в прошедшем времени. Что из себя представляют страны? Кто остался тот все еще воюет, собирает под себя что найдет. Может собираются вместе как я и Бангли.
И мы все еще разделены, все еще трещины в нашем союзе. Из-за принципов. Его: Виновен пока... да пока да все время. Сперва стреляй потом спрашивай. Виновен, затем мертв. Против чего? Мой: Пусть гость живет на минуту дольше пока они не смогут показать себя какие они люди? Потому что они всегда покажут себя. А что Бангли сказал в самом начале: Никогда никогда не вступай в переговоры. Ты начинаешь переговоры о своей смерти.
Я против него. Последуешь за верой Бангли до самого конца и получишь унылое одиночество. Каждый за себя, даже в смерти, и ты вступаешь в полнейшее одиночество. Ты и вселенная. Холодные звезды. Как эти которые тают, молчат а мы идем. Поверишь в возможность соединения и ты получишь что-то еще. Потрепанный комбинезон все еще развевается на флагштоке. Попроси помощи и получишь ее. Улыбка прилетевшая с другого конца грязного двора, взмах рукой. И рассвет становится не таким одиноким.
Мы философы, а, Джаспер?
Он счастлив просто нашим походом. Вместе. Он знает куда мы направляемся.
Следуем тропой у ручья вверх. Тропой протоптанной еще до наших походов, до Арапахо, еще до Шайеннов. Оленем и лосем, толсторогим бараном. Койотами охотившимся на них. Пумами. Волками. Еще волками. Может горными бизонами. Иногда медведями гриззли, но чаще всего они держатся подальше от троп, даже троп диких животных.
Мы входим и выходим из тополиной рощи от нее становится еще темнее. Заросли ивы. Вверх по травянистому склону сейчас бесцветному, в короткий каменистый каньон с эхом брызгающейся воды. Затем картиночный лес, запах задолго до деревьев, запах несется течением воды: сильная нота ваниллы, как в магазине сладостей. Живые. Сани царапают по вылезшим наружу корням, по камням. Кучки оленьего помета давно высохшие. Я останавливаюсь, снимаю с себя упряжь и обнимаю большое дерево, стоя во фризе сладкого шалфея еще более бесцветного чем сама ночь, то здесь то там между деревьев, тоже с запахом более тонким. Обнимаю толстую шершавую кору, нос упирается в трещину ствола, вдыхаю сильный запах ваниллы словно из бутылочки кухонной специи, резкий древесный и сладкий как от ирисок. Так пахло когда мы входили в магазины сладостей точно так же. Там подростки в фартуках с трудом пытались набрать мороженое полной ложкой из контейнеров. Казалось было очень трудно для них. Зачем надо было хранить таким холодным? Тоненькие девушки сдували свои волосы с лица и каждый конус из вафли сердил их. Ромовый вкус с изюмом был моим самым любимым. Фисташковый для Мелиссы. Или любой с кусками твердой карамели. Но особенно обожал со вкусом ирисок и с фруктами. Слюни текут в моем рту у основания дерева. Сейчас бы убил за тот вкус, без преувеличения, честно.
Джаспер терпит. Он садится, затем ложится. В прошлые годы он убежал бы вперед и выныривал бы с флангов, обежав вокруг, пересекая взад-вперед нашу тропу, следуя своему носу, за дичью, неудержимый, а теперь он доволен что не спешит. И я тоже. Мы никуда не торопимся. Довольно много запасенной еды в аэропорту и Бангли протянет без меня несколько дней, хотя я надеюсь он не будет слишком спокоен. Всегда беспокоюсь когда мы уходим в горы что ему понравится так оставаться. В одиночку. Хотя он довольно сообразителен, слишком хороший тактик чтобы понимать его шансы со временем сильно ухудшатся. К тому же, он не фермер. Джаспер был со мной таким уже много раз и вежливо не показывает своего стыдливого смущения. Обнимать дерево, бормотать. Сегодня ночью - все еще ночь, хоть и на исходе - я не скажу ни слова, потому что я буду следить за собой и я всегда презирал сентиментальность, может из-за того что слишком знаком с этим. Но дерево сейчас пахнет слаще всего в нашем мире и оно пахнет прошлым.