Руслан старался быть спокойным. Безвыходных положений не бывает. Надо искать. Надо вести бой и искать путь к победе, подобрать ключ к его защите, раскрыть ее и одной атакой ворваться в его сложно укрепленную позицию.
Коржавин пристально следил за ногами боксера и по их положению определял очередное действие соперника. Стоков невозмутимо спокойно двигался вокруг Руслана, производя редкие, многоударные атаки с дальней дистанции. Они были краткими, как короткая автоматная очередь: так-так, так-так, так-так-так…
Со стороны можно было бы подумать, что они вышли на ринг не для ведения боя, а исполнять какой-то ритуальный танец. Так плавны и ритмичны были их движения, так, казалось, мирны намерения. Но это только казалось.
Коржавин чувствовал, что, если так будет продолжаться, бой может окончиться для него печально. Он понимал, что инициатива пока в руках Стокова. Тот умеет пользоваться пассивностью противника. Ведь пассивность — сестра поражения.
Но найти ключ, раскрыть защиту Стокова было далеко не так просто. Его защита, казалось, не имела дефекта. Тактика была несокрушима. В зрительном зале прошло волнение.
— Руслан, цепляй его справа!
— Стоков, бей по-нашему! Прямой наводкой!
Коржавин не упускал ни одной мелочи. Мозг работал напряженно. «Надо попробовать ответную атаку, — решил он. — Вызвать на контратаку и, защитившись, войти в сближение».
Стоков парирует выпад и тут же реагирует на ложную атаку своей контратакой: проводит серию прямых ударов. Руслану как раз это и надо! Защитившись от первых, он неожиданно делает шаг вперед и в сторону с наклоном влево. Удары Стокова проходят над головой. Выпрямляясь, Коржавин проводит два коротких, сильных крюка по корпусу. Попал!
Стоков прижал локти к телу. Верный признак, что удар достиг цели. И тут же сделал крупный шаг назад.
Ага, отступаешь! Руслан кинулся вслед за ним. Надо не дать передышки! Но не успел он сделать и шагу, как нарвался на хлесткий прямой справа…
У Коржавина в глазах поплыли круги. Черные, зеленые, желтые… Падая, он ощутил за спиной канаты. Они легко спружинили, не дали упасть.
Прикосновение канатов, которые обожгли его спину, вернуло Руслана к действительности. Он увидел Стокова, который устремился к нему. В последнее мгновение, когда, казалось, черные перчатки соперника обрушатся на Коржавина, Руслан сделал незначительный, но резкий шаг в сторону с поворотом тела. Это спасло его. Перчатки Стокова пролетели мимо.
Неожиданный маневр Коржавина спутал планы Стокова. Его удары пошли в воздух. А он вложил в них столько силы! Промахнувшись, Стоков на сотую долю секунды потерял равновесие и раскрылся.
Этим воспользовался Руслан. Потрясенный ударом, он не смог собрать, мобилизовать свою энергию для решительного апперкота — удара снизу. Но удар был точен.
Стоков, цепляясь за канаты, опустился на пол. И тут же приподнялся, встал на одно колено, готовый к продолжению поединка.
— Раз! — Рефери широко взмахнул рукой.
Коржавин не спеша отправился в дальний угол. Он понял Стокова. Тот, получив удар, желает воспользоваться возможностью отдохнуть, восстановить силы. Нервное напряжение изматывало больше, чем физическое.
— Два… Четыре… Пять…
Когда судья сказал «восемь», Стоков быстро поднялся и встал в боевую позицию.
— Бокс!
Боксеры снова закружились в середине ринга.
Звук гонга прервал их танец. Боксеры разошлись по своим углам.
Руслан сел на табуретку. Омаров обтер мокрым полотенцем лицо, шею, грудь.
— Дыши глубже!
С каждым вздохом восстанавливались силы. Полузакрыв глаза, Руслан думал. Как он мог попасться, как не заметил удара? Хорошо еще, что успел ответить. Но все- таки как же он мог пропустить?
В противоположном углу Стоков, опершись руками на канаты, подставил лицо тренеру, который старательно махал полотенцем. Весь вид спортсмена говорил о том, что полученный удар был пустяковым, что у него есть мощный запас душевных и физических сил, который сокрушить еще никому не удавалось.
Второй раунд не принес существенных изменений. Боксеры маневрировали, обменивались сериями ударов. Как закованные в доспехи рыцари, они наглухо закрылись и, пристально следя друг за другом, проводя одиночные удары с дальней дистанции, казалось, были довольны таким положением.
Среди зрителей поднялось легкое волнение. Сначала шум возник в одном конце зала, потом в другом. Зрителям, видимо, надоело смотреть внешне спокойный поединок.
— Руслан, давай!
— Стоков, жми, не увиливай!
Только судьи, тренеры да немногочисленные зрители в этом тесном гудящем зале понимали, что на ринге идет внутренняя, скрытая от взглядов борьба, борьба нервов. Они видели, что Коржавин пытается навязать свой стиль, повести бой в быстром темпе и в постоянно меняющейся ситуации поединка ослабить бдительность соперника, пробить его защиту и, сблизившись, диктовать условия боя. Однако Стоков был все время начеку и точными прямыми ударами пресекал любые попытки Коржавина.
Едва окончился раунд, Никифоров поспешил к Коржавину. Руслан устало опустился на табуретку, с наслаждением откинулся на подушку угла ринга, положил отяжелевшие руки на канаты и расслабил мышцы ног. Никифоров, взяв полотенце у Омарова, стал сам обмахивать боксера:
— Руслан, ты… зачем отдал инициативу?
Главный судья наклонился к микрофону:
— Представитель команды старший лейтенант Никифоров, отойдите от ринга! Иначе мы вынуждены будем прекратить поединок.
Никифоров сунул полотенце Омарову.
— Растолкуй ему, что он теряет! Последние три минуты!
Омаров перелез через канаты:
— Хорошо, Руслан. Действуй! Надо, чтобы он поверил.
Коржавин кивнул. Омаров правильно его понял. Надо, чтобы Стоков поверил в успех, поверил, что он ведет бой. И кажется, Руслану удалось этого добиться. Весь второй раунд он усыплял бдительность Стокова.
— Третий, последний раунд! — громко объявил информатор.
Руслан не спеша встал и двинулся навстречу противнику. Стоков спешил. Надо собрать больше очков! Они решат судьбу поединка! И он первым пошел в атаку.
Но это не была атака боксера, вдохновленного успехом. Это была расчетливая атака хладнокровного бойца. Он атаковал, чтобы защищаться, и защищался, чтобы атаковать. Он хорошо знал, что каждый правильно нанесенный удар — это очко, а каждая удачная защита — тоже очко!
Публике нравилась стремительность Стокова. Она зашумела:
— Бей, Стоков!
— Жми, друг!
Руслан действовал так, как хотел того Стоков. Он ждал момента для своей ответной атаки.
И момент наступил. Когда Стоков после контратаки попытался сделать отскок назад, с тем чтобы снова ринуться на Коржавина, Руслан устремился на него.
Атака была быстрой и неожиданной. Стоков, торопливо отстреливаясь прямыми ударами, попытался оторваться. Но этого он сделать не смог: Коржавин вошел в ближний бой!
Стоков отчаянно заработал руками. Но его удары не смущали Руслана. Нагнув голову, он провел свою шестиударную серию четко и быстро.
Стоков заметался по рингу, надеясь выскользнуть из губительного для него боя на ближней дистанции, на дистанции, где преимущество в длине рук сводилось к минимуму, где быстрая реакция и сила удара являлись основным мерилом поединка. Это ему не удалось.
В зале творилось невообразимое. Зрители повскакали со своих мест. Сплошной гул голосов, свистки и рукоплескания.
Стоков понимал, что инициатива выскользнула из его рук. Он видел, что теряет и победу. Но он ничего не мог сделать, он не мог остановить натиск Коржавина!
Стоков растерялся. Впервые за многолетнюю практику растерялся. Он не знал, что делать, как остановить этого солдата! А когда человек теряется, упускает многое. Одна ошибка влечет за собой другую, и они, словно снежный ком, стремительно нарастают и увлекают вниз, в пропасть поражения. Скорее бы кончился раунд!
Бой окрылил Коржавина. Никогда раньше он так не боксировал. Мозг работал напряженно, мгновенно оценивал обстановку и принимал точные решения, единственно правильные в данной ситуации.
Никифоров вскочил, расстегнув ворот, и широко раскрытыми глазами смотрел на ринг. Ну и Руслан! Кругом кричали, хлопали в ладоши, свистели. Но он ничего не видел и не слышал. Ну и Руслан! А когда Коржавин точным ударом заставил своего соперника опуститься на пол, Никифоров не выдержал:
— Молодец!
На него зашикали: «Тише!» Притихший зал следил за судьей, который считал секунды.
При счете «шесть» Стоков порывисто вскочил и кинулся в атаку. Она была бурной и грозной. Руслан вынужден был защищаться. И откуда только взялись силы у Стокова!
Истекали последние секунды третьего раунда. Отразив вихрь атак, Коржавин снова вошел в ближний бой.
— Ну, держись, друг!
Однако развить успех ему не удалось. Раздался удар гонга. Судья вскинул руки:
— Бой окончен!
По залу прошла волна оживления. Гонг спас Стокова от поражения!
Судьба поединка решалась за судейским столом. Там шло совещание, видимо, мнения судей разделились. С галерки крикнули хором несколько человек:
— Коржавин!
Этот выкрик послужил сигналом. В зале раздались аплодисменты, которые тут же перешли в овацию. Зрители скандировали:
— Кор-жа-вин! Кор-жа-вин!
Главный судья поднял руку, призывая зрителей к порядку, и нагнулся к микрофону:
— Большинством голосов судейская коллегия постановила: бой и звание чемпиона Туркестанского военного округа выиграл, — он сделал паузу, — мастер спорта Василий Стоков!
Судья на ринге быстро подошел к Стокову и высоко поднял его руку. Фотокорреспонденты, которые толпились вокруг Коржавина, недоуменно переглянулись и, схватив свои аппараты, торопливо кинулись к противоположному углу ринга. У Руслана на щеках и шее выступили багровые пятна. Почему-то ему стало стыдно. Ведь он мог победить!
На секунду в зале воцарилась тягучая тишина. Потом произошел взрыв, взрыв негодования. Раздался оглушительный свист сотен болельщиков, крики, топанье ногами. Зрители бурно выражали свое несогласие с решением судейской коллегии. Зал клокотал. На ринг, к ногам Коржавина, полетели букеты цветов. У Руслана потеплело на сердце.