— Девушка! — крикнула из-за стойки немолодая буфетчица. — Не надо только учить нас, что делать. Никто вашего друга не убьет. У нас тут есть камеры видеонаблюдения, и все об этом знают.
— А во дворе у вас тоже камеры?
Буфетчица промолчала, а официант Гриша сказал:
— Ну, начнем с того, что твой друг сам пошел с ними, добровольно. И потом, он вроде крепкий такой.
— Но это же бандиты! — ответила девушка и крикнула Лютикову: — Денис, зачем ты их сюда притащил?!
Бывший сокурсник Яны и Дениса прислушался к происходящему за стеной.
— Вроде тихо, — произнес он и посмотрел на Лютикова.
Денис сидел, не собираясь никуда уходить. Остальные посетители стали расплачиваться, оставляя деньги на столах и собираясь поскорее покинуть кафе.
— Ну вот, Гришаня, — крикнула официантка, — твои друзья нам всю клиентуру распугали!
— Я в полицию звоню, — сказала Ставицкая, доставая из сумочки мобильный телефон.
— Не надо, — попросил ее бывший сокурсник, — вон твой приятель. Живой вроде.
В зал вошел Елагин. Направился к столику, за которым сидел Лютиков, и положил перед ним деньги.
— Вот то, что ты им отдал сегодня и раньше.
— Как? — изумился Денис. — Они тебе сами их отдали?!
— Разумеется. Я же не грабитель. Они отдали и хотели сразу зайти извиниться, но не смогли, потому что вспомнили, что у них какие-то дела. Но сказали, что больше к тебе не подойдут никогда.
Лютиков начал пересчитывать деньги, удивился:
— Но тут больше!
— Разве? — не поверил Елагин. — Значит, времени не было пересчитать, очень спешили, вероятно. Будем думать, что это компенсация за причиненные неудобства. Как вообще тебя угораздило с ними связаться?
— Да они сами вот здесь на прошлой неделе подсели. Мы разговорились. Они пивом угостили, спросили, где я учусь, какого года рождения. Я ответил, что девяносто третьего. Так они не поверили. Один говорит: «Я даже поспорить готов, что ты моложе». Сказал, что на сто тысяч спорит. Ну, я согласился и паспорт показал. Они увидели и сказали, что в паспорте написано, что я не девяносто третьего года, а тысяча девятьсот девяносто третьего, а значит, должен им сто тысяч. Я хотел отговориться, мол, оценил вашу шутку… Но они меня вытащили и…
— Понятно, — кивнул Елагин и посмотрел на Яну. — Мы успеем пообедать?
— Успеем, — ответил за девушку Лютиков, — сегодня я угощаю. А с лабораторной разберемся как-нибудь.
Двери кафе закрыли. Столы сдвинули. В свою компанию позвали официанта Гришу. Елагин пригласил и буфетчицу, которая уже успела выйти во двор за кафе и вернуться.
— Никого нет, — доложила она Петру, — все чистенько вроде.
— А что там должно быть? — удивился Елагин. — Мы же только вышли поговорить. Коснулись в своей беседе философского наследия Монтеня и Макиавелли. Когда я завел разговор о Конфуции, они признались, что с его творчеством знакомы не очень хорошо и поспешили в библиотеку, чтобы восполнить пробел в своем образовании.
— Я же говорил, что философия великая вещь! — обрадовался официант.
— Дурак ты, Гриша, — отреагировала Ставицкая и посмотрела на Петра.
— Тяжело пришлось?
— По мне разве заметно? — удивился Елагин.
— Нет.
— Значит, все хорошо.
Стол накрыли и принесли шампанского. Когда стали разливать его по бокалам, Лютиков произнес:
— Спасибо тебе, Петя. Если бы не ты…
— Давайте выпьем за нашего хорошего нового друга! — провозгласила Ставицкая. — Побольше бы таких!
Все выпили, кроме Елагина, который признался, что не употребляет спиртного совсем.
— Как и Степа, — вспомнил Лютиков.
— Кстати, а где он? — поинтересовался Петр. — Хотел его как-то отыскать, а он на звонки не отвечает.
— Никто не знает, — сказала Яна, — пропал внезапно. Его вообще отчислить могут за прогулы. Он зимнюю сессию досрочно сдал, а потом раз — и нет его.
— Но такого же не бывает! — вполне естественно удивился Елагин.
— Бывает, — вздохнула девушка. — Его и отец искал, потом полиция тоже, но результатов нет. Скоро уже четыре месяца, наверное.
— Так я его видел месяца два назад, — вспомнил официант, — ну, может быть, три. Он с каким-то мужчиной был здесь. В смысле, со знакомым, но тот уже в возрасте, можно сказать даже старый — лет сорок ему или пятьдесят. Но выглядит хорошо. Одет очень прилично и вообще интеллигент как будто. Да-а. Они, кстати, вино пили. Бутылку взяли красного сухого, и тот мужчина сказал, что это вино с его родины.
— А что за вино? — спросил Елагин.
— «Мерло» или «Каберне». А вот с какого завода — сказать не могу.
— Крымское вино из Бахчисарая, — крикнула из-за стойки буфетчица. — Мы красные вина оттуда получаем, а белые из Севастополя — а это тоже в Крыму.
— Мужчина седой был? — негромко поинтересовался Лютиков, наклонившись к официанту. — Волосы у него длинные — почти до плеч?
— Ну, — кивнул Григорий, — костюм был серый и красный галстук. И еще дубленка светлая. Солидный мужчина.
Денис вздохнул.
— Знаешь этого человека? — шепнул ему Елагин.
Денис кивнул и совсем тихо произнес:
— Потом.
Пировали долго и шампанского выпили много. Яна предлагала потанцевать и один раз даже вытащила Петра в центр зала. Но когда ее хотел пригласить Лютиков, она ему отказала.
День тянулся долго, но вечер напал неожиданно. Только когда за окнами стало совсем темно, Ставицкая вдруг вспомнила:
— Я обещала сегодня пораньше быть дома. А теперь, пока доберусь, пока все эти маршрутки…
— Я быстро довезу, — успокоил ее Елагин, — я машину возле факультета оставил. Сейчас подгоню сюда.
Он поспешил к автомобилю, а по пути позвонил Бережной. Доложил, что контакт состоялся, и Лютиков даже признался, что теперь считает его своим самым лучшим другом. Кроме того, бывшая девушка Степана Хромова тоже считает его своим лучшим другом…
— Она наверняка тоже что-то знает, — напомнила Бережная, — по крайней мере, так думает подполковник Евдокимов. А у него чутье профессиональное на подобные вещи.
Когда Лютиков и Ставицкая вышли из кафе, они очень обрадовались, увидев «эвок».
— Это твоя тачка? — удивилась Яна, запрыгивая на переднее сиденье. — Удивительно, что Степа никогда не рассказывал, что у него есть такие приятные знакомые.
— Он вообще не обращал внимания на то, у кого какая машина, — отозвался с заднего дивана Денис. — У его отца денег столько, что…
— А как у нашего друга отношения с Николаем Степановичем складывались? — обратился к нему Петр.
— Да по-разному, — ответил Лютиков, — они, разумеется, не ссорились особо, но…
— Хватит, а? — попросила Яна. — Давайте лучше о чем-нибудь более интересном поговорим. Вот ты, Петя, чем занимаешься?
— Спортом.
— Это понятно, спортом мы все занимаемся. Я тоже на фитнес хожу. А помимо спорта чем?
— Спортом.
— Ты что, не хочешь говорить?
— А ты сама не поняла, что ли? — не выдержал на заднем сиденье Лютиков. — Петя у нас профессиональный боец. Ты что думаешь, он с этими гориллами во дворе и в самом деле о философии говорил?
— Правда? — удивилась девушка.
— Ну, как-то так, — признался Петр. — Просто сначала в любительском дзюдо был. Потом, когда восстановился после травмы, решил пойти в профессионалы по смешанным единоборствам. Целый год готовился, ждал, когда выпустят. Первый бой выиграл легко, но там и соперник был слабоват. А во втором своем поединке поймал неслабого дядечку на удушающий. Он хрипит и не сдается. Я ему говорю: «Что ты делаешь? Ведь уснешь сейчас». А он пытается сопротивляться, хотя шансов нет никаких. Я провожу удушение сзади, но это не значит, что ему кислород перекрываю, я вообще перекрываю кровоток к мозгу, а это пять минут — и финиш… Слава богу, что он раньше отключился. Потом мне объяснили, что он ставку на себя сделал, думал, легко денежку срубит, а получилось, что проиграл и схватку, и деньги. Вот потому и сопротивлялся.
— Жестокий спорт, — произнес Лютиков.
— Как интере-есно! — растягивая слова, промяукала Ставицкая. — Я бы еще таких историй послушала. Петя, поехали к тебе.
— Тебя же дома ждут, — напомнил Денис.
— Не мешай, а! — прикрикнула на него девушка и снова начала растягивать фразы. — Ты меня научишь каким-нибудь приемчикам, Петя?
— Да у меня еще встреча сегодня важная, — ответил Елагин, — вот довезу тебя, потом Дениса. И сразу мчусь на эту встречу. Я уже и так опаздываю, а люди меня ждут серьезные.
Девушка вздохнула и посмотрела в окно.
— Вообще-то мы уже приехали, — произнесла она.
Потом попросила Дениса отвернуться и полезла к Елагину целоваться. Но долгих поцелуев не получилось, потому что Петя напомнил, что опаздывает. Яна вышла из машины. А следом начал выходить и Лютиков.
— Ты разве тоже тут живешь? — удивился Петр.
— Да я на другом конце города. Просто здесь, если через двор, то станция метро совсем рядом.
— Сиди! — остановил его Петр. — Я тебя доставлю, куда скажешь.
Ставицкая постучала по стеклу пальцем и после того, как Елагин помахал ей рукой, послала ему воздушный поцелуй.
Когда машина тронулась, Елагин спросил:
— Так где Степа сейчас?
Лютиков пожал плечами.
— Я честно не знаю.
— Есть какие-нибудь предположения?
— Нет, хотя я сначала подумал, что это… Ну как тебе сказать… Николай Степанович его к своей жене ревновал. Даже запрещал с ней видеться. А Степик мне рассказывал, что они просто дружат. Потом Кристина мне звонила даже и спрашивала, что я думаю… То есть знаю ли, где мой друг находится… Скажи честно, это не она тебя прислала?
— Нет. Слово даю.
— Ну, я все равно ничего не знаю. А Кристина обещала снова позвонить, но после первого звонка почему-то больше не стала меня беспокоить. Может, сама что-то узнала…
— Не узнала. А кто этот седой, с которым Хромова видели в кафе?
— Сан Саныч.
— Чем он занимается?
— Не знаю, наверное, тоже профессиональный игрок…