Петр достал из кармана мобильник, набрал номер Егорыча, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу.
— Привет, а я в Крыму. Тут море, яхты. Пляж, девушки. А вы, наверное, под дождем мокнете?
— Твой аппарат защищен, — ответил Окунев, — сейчас как раз вхожу в систему видеонаблюдения. Она у них повсюду. И прослушка во всех номерах.
— Нет, я на этаже не могу, — продолжил Елагин, — мне бунгало дадут. Море будет рядом, массаж бесплатный… Что? Нет, девушки вряд ли… Хотя… А вообще, здесь классно.
— Я тебя вижу, — засмеялся Окунев, — ногу сбрось-ка с ноги.
Петр так и сделал.
— А теперь снова закинь.
— Господин Елагин, — позвала его портье, — подойдите, если вас не затруднит.
Елагин закончил разговор и вернулся к стойке.
— Ваш вопрос решен. Надо было сразу сказать, когда заявку подавали, что у вас аэрофобия.
— У меня акрофобия — боязнь высоты, а аэрофобия — это страх летать на самолете. Но я могу летать, хотя и с трудом. Так что…
Он протянул банковскую карту.
— За сколько надо оплатить?
— За десять дней.
— Даже если я вылечу в первый же вечер?
— Таковы правила.
Та же самая Аня, менеджер по трансферу, вызвалась показать ему бунгало. Они, не торопясь, шли по вымощенной брусчаткой тропинке и разговаривали.
— Как вы работу здесь нашли? — поинтересовался Петр.
— Проводили конкурс, что-то вроде кастинга, но я вне конкурса прошла, потому что участвовала в конкурсе красоты. Ничего там не заняла, но потом к девочкам, которые так же, как и я, вылетели в первом туре, подошли и предложили работу в отеле. Все сразу отказались, а я позвонила, потом пришла на собеседование. Проверили только мое знание английского.
— Раздеваться не заставляли?
— Да вы что! — возмутилась девушка и обернулась проверить — не слышит ли кто.
Потом перешла на шепот:
— В этом смысле нет. Просто проверили, нет ли на теле татуировок. И все. И предупредили, чтобы никаких татуировок и никакого пирсинга.
— Неужели так строго?
— Конечно, ведь это очень приличное заведение.
— А что про покер-тур говорят?
— Сказали, что никакого турнира нет. Чтобы мы о нем забыли сразу, как только выйдем за ворота, а если узнают, что кто-то кому-то что-то скажет, то… Проблемы будут до самой смерти…
— А смерть придет очень скоро и внезапно.
— Вроде того, — вздохнула Аня.
Показалась хижина, крытая пальмовыми листьями и вообще очень похожая на дом поросенка.
— Ничего себе! — удивился Елагин. — Это кто такую крепость отгрохал — Ниф-Ниф или Нуф-Нуф?
Девушка засмеялась и снова стала серьезной.
— А вы посмотрите, как там внутри все обустроено.
Внутри, разумеется, все было очень шикарное. Мебель, большой телевизионный экран, кондиционер и двуспальная кровать. В баре стояли напитки: бутылка шампанского, коньяк и виски.
— Эти напитки бесплатно, — сказала Аня, — а потом только за деньги. Но я не советую тут брать — очень дорого. Если хотите, я смогу принести что-нибудь из городского магазина.
Елагин помотал головой и сказал, что вообще не употребляет алкоголь.
Аня очень удивилась и сообщила, что впервые видит человека, который совсем не пьет, и даже не знала, что такие люди бывают.
Петр оставил свою сумку и предложил посмотреть море. Вдвоем прогулялись по гальке до самого пляжа, повернули обратно, потом девушка вспомнила, что обед уже прошел, но она может принести все сама прямо в бунгало.
— Кто вообще будет меня обслуживать? — поинтересовался Петр.
— Вообще-то поручили мне.
— Но вы же работаете по трансферу?
— Сегодня да, а потом каждая девушка прикреплена к определенным номерам. Мне дали обслуживать это бунгало, потому что я попросила сама.
— Как у вас все тут демократично! — удивился молодой человек.
Аня кивнула, а потом вздохнула.
— Можете принести что-нибудь, что вам нравится, — предложил Петр, — я, если честно, есть совсем не хочу.
Девушка ушла и минут через двадцать появилась снова с тележкой, на которой стояли тарелки с салатами и закусками, прикрытые крышками. Время до вечера они провели вместе: купались в море, смотрели телевизор и даже играли в карты — в подкидного дурака. Потом девушка ушла. И Петр позвонил Окуневу.
— В твоем домике тоже камеры, — сообщил Егорыч. — Они вмонтированы в настенные светильники, так что будь осторожен. Девушка наверняка кое-что знает из того, что происходит за кулисами, но ты ее особенно не пытай, чтобы никто ничего не заподозрил. Лучше о чем-то говорить за пределами твоего поросеночного домика.
— Так она мне уже кое-что рассказала. Всех горничных заставили докладывать о том, что говорят участники, и о том, что хранится у них в номерах. Еще потребовали подмечать, кто из участников общается между собой, кто выпивает, а кто пристает с домогательствами.
— А смысл? — удивился Окунев. — У них же везде наблюдение.
Глава третья
Она вернулась в начале ночи, когда он уже лежал в постели. Услышал, как открылась входная дверь. Подумал сначала, что это ветер, потом за стеной прозвучали легкие шаги, он хотел подняться. И тут дверь спальни отворилась, вошла Аня с бутылкой шампанского и замерла у дверей, увидев, что он на нее смотрит.
— Выключи свет, — попросила она.
Он выключил. Она быстро разделась и юркнула к нему под одеяло.
— И шампанское? — удивился Петр.
— Позже, — шепнула она, — ты же все равно не пьешь.
Затем все происходило молча и под одеялом. Елагин надеялся, что Окунев смотреть не станет. А другие ничего не разглядят в темноте.
Потом уже, когда девушка неожиданно поднялась и начала одеваться, он спросил:
— Ты куда-то спешишь?
— Нет, — ответила она, — до следующей пятницы я абсолютно свободна.
— Тогда посидим у моря.
Он прихватил с собой два бокала и два персика, оставшихся от ужина, но сам сделал всего один глоток, сидел на гальке, смотрел в ночное море и на девушку, которая то прыгала в воду, то вновь бежала к берегу. Мерцали зеленые звезды, и сверкал огнями стеклянный отель-дворец. Аня вскрикивала и горстями бросала в него россыпи холодных капель морской воды. Наконец она села рядом, и он завернул ее в свой махровый халат.
— Тебя заставили ко мне прийти? — спросил он.
Аня кивнула и объяснила:
— Но я к другому и не пошла бы. Я бы лучше сразу уволилась. Но ты мне еще в аэропорту понравился. Я даже не поверила, что ты настоящий, и подумала: неужели кому-то такой парень достанется? А потом поняла, что наверняка у тебя уже кто-то есть.
— Что они тебе сказали?
— Просили быть до утра и запомнить, с кем ты будешь говорить по телефону и по возможности узнать номер. Они, вероятно, не могут твой телефон прослушать, а других и прослушивают, и просматривают. А еще сказали, что ты один из самых опасных.
— Как-то так, — согласился Елагин.
— А ты правда чемпион мира по дзюдо?
— Не совсем, я только среди молодежи был когда-то. А ты откуда это знаешь?
— Так они говорили, что, когда тебя проверяли, никто поверить не мог, какой ты заслуженный спортсмен.
— Не заслуженный, а всего-навсего международного класса.
Девушка допила вино и взяла пустую бутылку с собой в номер. В спальне она легла на кровать, закуталась в одеяло и произнесла:
— Так не хочется уходить отсюда, из домика поросенка.
Елагин направился в ванную комнату, долго стоял там под душем и размышлял. А когда вернулся, девушка уже спала.
Убежала она с рассветом. Расстались на крыльце, и, целуя его на прощание, Аня тихо спросила:
— Ты и в самом деле боишься высоты?
— Нет, конечно, просто я не люблю гостиницы, общие коридоры и разговоры за стенкой.
Во время завтрака за стол к Елагину подсел молодой человек с длинными волосами, в круглых очках и в наушниках.
Он, прикрыв глаза, покачивался в такт музыке, а из наушников едва слышно доносился голос Джона Леннона:
Imagine no possesions,
I wonder if you can…
Подошла официантка и стала выставлять перед ним тарелки, но парень в очках ее не замечал.
Петр дернул своего соседа за рукав, тот, наконец, открыл глаза и непонимающе посмотрел вокруг.
— No need for greed or hunger, — продолжил песню Елагин.
И длинноволосый тут же подхватил негромко:
A brotherhood of man, imagine all the people… Sharing all the world…
Оба замолчали. Петр на всякий случай обернулся посмотреть, не наблюдает ли кто за их дуэтом.
— Заценил? — обратился к нему сосед. — А знаешь, как переводится?
— Само собой, — кивнул Елагин. — Представьте, что нет нищих, что этот мир ничей, не жадность и не голод, а братство всех людей.
— Ну да, — отозвался длинноволосый, выключая музыку. — Лучше еще никто не сказал.
Он посмотрел на Петра:
— А я тебя знаю. Ты в турнире победил. Елгазин твоя фамилия.
— Елагин, — поправил Петр, — и не победил пока. Финальная часть только завтра начинается.
— А тебе оно надо? Хапнул полторы сотни и сидел бы дома. Другие за всю жизнь столько хапнуть не могут.
— Деньги — не главное.
— Вот то-то и оно, — согласился парень и протянул руку для знакомства. — Джон.
Петр пожал руку.
— Сегодня после ужина запланирована торжественная часть, — сказал он. — Концерта, правда, не обещали, но расскажут об условиях и правилах.
— Да мне на их правила наплевать, — поморщился Джон, — я сюда просто оттянуться приехал.
— За сто тысяч?
— Ну и что с того? Деньги, они ведь то есть, то их нет, а музыка вечна.
Мимо прошла Аня, сделав вид, что не заметила Петра. Джон проводил ее взглядом.
— О какая! — сказал он. — Тут вообще все телки симпатичные. Обратил внимание?
— Не успел еще.
— Ну, это специально так устроили, чтобы мы отвлекались по разным мелочам и концентрацию потеряли, а мне, если честно, это все пофиг. Все эти телки-метелки приходят и уходят…
Он замолчал. Потому что начал рассматривать официантку.