— Я подумаю, — ответил Степан.
Но по его лицу было видно, что хотя решимости остаться на турнире у него поубавилось, уезжать он не хочет.
Хромов сам прервал разговор и протянул телефон Елагину.
— Уехал бы, но теперь не могу.
— Что мешает?
— Потом объясню.
Но тут раздался звонок. Звонил Егорыч, который сообщил, что можно не бояться о чем-либо говорить в бунгало, потому что на мониторе своего пульта те, кто за ними следит, видят зафиксированную картинку с видом пустой комнаты. А вот если бы были на стене часы, то стрелка бы не двигалась, и всем стало бы ясно, что камера заблокирована.
— Еще Вера Николаевна желает вам что-то сообщить, — добавил он.
И тут же раздался голос Бережной:
— Привет, Петя, и привет, Степан. Тут еще кое-кто нарисовался в гостинице. Владислав Курень. Он же Зозуля, Здор и прочее, а также его знакомая Черновол, она же Смешко. Оба разыскиваются украинской прокуратурой за мошеннические действия, а Зозуля еще по подозрению в убийстве. Мой хороший приятель в Петербурге, подполковник Евдокимов, уже направил на Украину бумагу с просьбой об их выдаче с указанием, где оба находятся. Так что в ближайшее время ждите, что придут местные правоохранители.
— Вряд ли, — ответил Елагин. И спросил: — А эта Черновол чем в отеле занимается?
— Она как раз за стойкой регистрации сидит, — ответила Вера. — Я сначала не приглядывалась к ней. А потом решила проверить — показалось, что видела прежде ее изображение. А что касается Владислава со множеством фамилий, то его и у нас разыскивают за сопротивление при задержании со стрельбой и ранением оперативника. Так что будьте оба осторожнее.
Когда разговор был закончен, Хромов удивился:
— Как у вас тут все налажено! А ты вообще кто — полицейский?
— Частный детектив.
— Откуда тогда про прикладную физику знаешь? Потом Виталик, который Леннон, рассказывал, что ты и Конфуция знаешь.
— Знаю, но только давно с ним не виделся. А вообще, когда спортом занимался, все свободное время книжки читал или в карты играл. Иногда, правда, и в шашки. Так что в шашечном турнире тоже мог бы участвовать, но там вряд ли бы далеко продвинулся.
Они зашли в бунгало, где продолжили разговор, уже не опасаясь, что их могут увидеть или прослушать. Говорили о многом, но все равно возвращались к турниру, потому что об его исходе думали оба. Степан сказал, что удивился тому, что почти все его приятели вылетели из игры, хотя предполагалась, что они полным составом окажутся за финальным столом, разыграют главный приз, а потом поделят деньги. Но как выяснилось, три месяца подготовки, наработка приемов и тайных знаков — еще не гарантия успеха. И все же, если в десятку лучших войдут Сан Саныч, Вдова, Блондинка и сам Степан, то шансы будут очень высокие, и даже почти наверняка кто-то из четверых победит в финале.
— Здесь победить не главное, — напомнил Елагин, — главное — уйти живым и с деньгами. А с этим тут может возникнуть проблема.
— Сан Саныч сказал, что на этот случай он подстраховался, только придется делиться выигрышем.
— Если он считает, что Дядя Веня, которого он позвал сюда, надежное прикрытие, то это вряд ли. Для того чтобы требовать деньги, он должен победить сам, а если будет требовать выигрыш для кого-то, то и у него возникнут проблемы. Такие же авторитетные люди Дяде Вене объяснят, что этот турнир был организован, чтобы развести лохов, а он влез на чужую территорию. Если что-то выиграет сам, возможно, и получит свою долю, а всем остальным тут никто ничего не должен. Мы все для них — овцы, а овец надо стричь. Так думают эти люди. Ты понял?
Степан молча кивнул, Елагин продолжил:
— И потом, учти, Дядя Веня прекрасно читает все ваши знаки. К тому же он считает карту быстрее, чем любой из вас — разве что Сан Саныч еще быстрее. А потому в финале окажутся именно эти двое, и твой учитель сам сдаст игру, чтобы не иметь еще одного врага.
— Но пять миллионов получить — тоже неплохо для него.
— Никто ему ничего не даст. К сожалению, он уже это понял, но продолжает надеяться, обманывая самого себя и вас. Бандиты его однажды предупреждали, а дважды эти люди не повторяют. Они чуть Виталика не утопили, а он ничего такого им не сделал. Просто кто-то решил, что Леннон ломает игру.
— Кто мог такое придумать?
— Не знаю. Но заправляет всем Качановский. Однако он сам в такие мелкие подробности не вдается. Он поставил задачу, а другие люди старательно исполняют и поступают так, как считают нужным. Исполнители получат небольшие доли, персоналу заплатят гроши и уволят, потом наберут в отель новых сотрудников, и никто не будет возмущаться, потому что все знают, что с Мариком Качаном ссориться нельзя.
— Это тебе твоя девушка сказала?
— Почему вдруг так решил? — удивился Елагин.
— Не знаю. Она здесь работает, возможно, что-то узнала. Она здесь самая симпатичная, и вообще вы очень заметная пара, потому к вам все и приглядываются.
— Она ничего не говорила, у меня есть другие возможности получения информации. А ты не передумал — все-таки остаешься в игре?
Хромов кивнул.
— А если в финал не выйдешь?
— Тогда уеду. Слово даю.
Они разговаривали долго, к морю не выходили, сидели в бунгало, а потом вдруг удивились, когда вспомнили о времени и что едва не пропустили обед. Конечно, его можно было заказать и сюда, но тогда кто-то мог сообразить, что они находятся внутри домика, а камеры это не показывают.
Глава одиннадцатая
Вечерняя сессия еще не началась, все только рассаживались за столами, на которых стояли таблички, где было указано место каждого, а радостный голос Дениса Мурашко уже возвестил:
— Господа, сегодня последний день турнира.
— Как? — не поверила Вдова. — Кто может знать? А вдруг…
— Никакого «вдруг», — бодро ответил ведущий, — сегодня в любом случае останется один стол, и тогда последнюю сессию проведем этой ночью.
— Ага, — согласилась с ним Елена Борисовна, — ночью самые черные дела творятся. А мы к тому же вымотаемся, головы не так работать будут.
— Это у вас-то будет плохо работать голова? — не поверил ведущий покер-тура. — Вы же здесь самый трезвый участник. В баре не просиживаете, как некоторые, девушек в свой номер не приглашаете. Вы даже в море не боитесь окунаться, а вода в конце апреля здесь холодная. Некоторые это уже хорошо усвоили. Я понимаю, конечно, что отель прекрасный. Сервис на высшем уровне, и это райское место — ой, как не хочется уезжать, но Николай Матвеевич Деркач, который любезно предоставил нам эту площадку, не даст соврать: у отеля свои планы, сейчас сюда начнут заезжать другие люди, купившие путевки, если выражаться советским языком. Они приедут и будут во все наши дела носы свои совать. Оно нам надо?
Петр молчал, теперь он понимал, чем вызвана такая спешка. Украинская прокуратура наверняка уже получила послание подполковника Евдокимова, сообщила об этом крымским правоохранителям, а те предупредили организаторов. Конечно, Владислав со своей напарницей здесь мелкие сошки, но лучше им и другим разбежаться всем сразу, и когда придут люди в погонах для проверки полученной информации, тут не будет не только разыскиваемых мошенников — тут никого не будет. Даже персонала не будет. Отель ведь еще не начал свою деятельность. А потому, скорее всего, Евдокимов получит ответное послание, что все необходимые оперативно-следственные мероприятия проведены и указанных в его сообщении лиц не обнаружено.
К Мурашко подошел Вересов.
— Последнее слово предоставляется… — начал было ведущий, но Леонид Борисович не дал ему договорить.
— Ты языком-то поосторожнее — сам знаешь, где предоставляется последнее слово.
И он улыбнулся собравшимся, зная, что его поняли и шутку оценили. Но все были серьезны, а потому Леня Вертеп продолжил уже деловым тоном:
— Закончим сегодня, если кому-то не нравится, можете жаловаться в администрацию. Люди здесь собрались не случайные. Правила все знают, права и свои обязанности тоже. Так что сегодня турнир завершается. Определим победителей, которые получат наше уважение и денежки, разумеется.
Он обвел взглядом игроков и улыбнулся:
— Я рад, что здесь среди претендентов есть уважаемый человек — мой старый кореш Дядя Веня.
— Какой ты мне кореш? — удивился уважаемый человек. — Я что, своим веслом по твоей шленке шкребал?
— Нет, конечно, мы из одной тарелки не ели, но испытать нам пришлось многое.
— Это ты испытывал, а я наслаждался.
Вересов поморщился, но отвечать не стал. И продолжил:
— Наш главный спонсор Лев Сергеевич Мошкин по своим банкирским делам срочно улетел в Киев, но десять золотых карт для победителей находятся уже здесь. Они номерные, поэтому заранее предсказать, кто какое место займет, невозможно. Главное — на счетах этих карт деньги уже лежат. Ровно столько, сколько нужно.
— Так сколько? — крикнула Блондинка.
— А вам с вашей красотой зачем деньги? — наигранно удивился Вересов. — Красота сама по себе капитал, но для остальных напомню, что десятое место — сто тысяч баксов, девятое — двести…
— Это мы помним, — произнес Начфин. — Сколько причитается трем призерам?
— Третье место — ровно миллион. Второе место — пять миллионов, как уже говорилось ранее, а самый фартовый из вас станет обладателем сорока пяти миллионов.
— То есть на всю десятку получается пятьдесят три восемьсот, — подытожил Начфин, хотя наверняка уже давно это подсчитал. — Но ведь нам говорили, что общий призовой фонд — пятьдесят семь.
— А расходы на организацию? Вы что, считаете, что люди задаром тут работают? Взять хотя бы обеспечение безопасности. Я не понял ваще, к чему эти ваши наезды, господин, как вас там? Деньги уже на карточках. Любой особо любопытный может пройти со мной и проверить наличие средств на каждой. Но только проверить. А потом, если он выиграет, то может снимать, сколько ему вздумается.
— Сто тысяч гривен в день, — напомнила Вдова, — согласно украинскому законодательству.