— Пока да. Но через месяц можно будет заказать в любом отделении банка «Мрия-инвест» и получить всю оставшуюся сумму. Или перевести ее на любой счет в любом банке мира. Правда, в этом случае банк снимет свой процентик за операцию, а сколько снимет другой банк за конвертацию, сказать не могу. Но если в России получать, то выйдет практически по курсу.
Вересов достал из кармана несколько конвертов.
— В каждом этом конвертике карточка. Кому интересно удостовериться, для тех повторяю, что можно пройти в холл, где установлен банкомат, и проверить, сколько на счету каждой. А потом мы снова запечатаем конверты, положим их в сейф до конца турнира, а затем победители получат их и смогут проверить еще раз, на предмет, что никто ничего не подменил. Такой расклад вас устраивает?
— Да! Устраивает! — раздалось несколько голосов. — Пойдем проверим.
Несколько человек поднялись с мест, в том числе Блондинка, начали выходить из своих рядов. Вересов посмотрел почему-то на Черную Маску и спросил у него:
— А вы, мистер Икс, не желаете?
— Я вам доверяю.
Все любопытные ушли получать подтверждение, а Дядя Веня закинул ногу на ногу.
— Артист прогнать хочет, что блатыкаи тоже типа честными бывают, — усмехнулся он. — Туфтовые боны на предъяву закинул.
Степик наклонился к сидящему рядом Елагину и негромко спросил:
— Что это значит?
— Это означает, что аферист хочет убедить всех, что скупщики краденого тоже бывают честными, и демонстрирует поддельный чек для отоваривания в магазине колонии.
Петр ответил и увидел, что к ним прислушивается Черная Маска. Степан тоже заметил это и быстро отвернулся. На самом деле Елагин не понимал, зачем Дядя Веня так часто прибегает к уголовному жаргону. Вряд ли он лишний раз хочет утвердиться или выяснить, кто среди игроков имеет отношение к преступному миру, ведь сейчас почти никто из преступников, даже прошедших тюрьму и зону, не понимает блатной фени, разве что отдельные слова. К тому же людей отсидевших он и так видит сразу. Значит, Ложкарев, он же Дядя Веня, пытается определить, кто из игроков связан с правоохранительными органами и находится здесь по приглашению организаторов. А такой человек тут явно есть и, может быть, даже не один. Ведь как-то организаторы узнали, что подполковник юстиции Евдокимов прислал запрос на Зозулю и Черновол.
Оставшиеся в зале сидели в напряжении, и каждый, вероятно, надеялся сегодня победить. Наконец стали возвращаться те, кто ходил проверять имеющуюся на картах наличность.
— Там все нормально, — объявил всем Начфин, — все карты не проверяли, но на главных бабло есть.
— Надо было все проверить! — крикнул кто-то.
Но ему не ответили — все ждали начала игры.
Столов было пять. Но игроков ожидалось больше. Петр пытался определить, кто же отказался от продолжения борьбы за астрономическую сумму, но понять не мог. К его удивлению, Начфин присутствовал, хотя шансов не только на победу, но даже на то, чтобы зацепиться на какое-то время за игру, у него еще совсем недавно не было. Однако он сел за дальний от Елагина стол, а Петр оказался в компании Степика.
За соседним столом сидел Дядя Веня, а остальных его партнеров Елагин по именам не знал. И очень быстро за тем игровым столом произошел конфликт. На второй раздаче незнакомый Елагину мужчина с седыми висками вдруг поднял ставку. Ложкарев уравнял и произнес:
— Рискуете, Иван Иванович[5].
— Вы меня с кем-то перепутали, — ответил игрок, глядя в свои карты, — меня зовут Илья Тимофеевич.
— Да нет, — настаивал на своем Ложкарев, — ты Иван Иванович, я прокурорские погоны не глазами вижу, а носом чую. Ты ведь не просто прокурор, а государственный советник юстиции третьего класса, то есть генерал-майор, если уж по-ментовскому.
— Не знаю, о чем вы, — ответил его партнер, — только попрошу меня не сбивать с мысли. Если вы только это имеете в виду, то это нарушение регламента турнира.
— Ладно, — согласился Ложкарев, — думай, родной, но все равно проиграешь. И даже не мечтай выставляться, все равно пролетишь мимо кассы.
— Олл-инн, — произнес «Иван Иванович».
— Отвечаю, — сразу откликнулся Дядя Веня, — но я предупреждал.
И отправил почти все свои фишки к центру стола.
Его партер открыл карты и спокойно произнес:
— Каре на королях.
— Да ты что? — удивился Лажкарев. — Неужели? А то, что на столе лежат три червухи, это тебе ничего не говорит? И у меня две на руках — троечка и шоха. Шоха — ты понял? Шестерка то есть — доносчик, ябеда. Но мне она помогла. У меня выходит слабенький, совсем дохленький такой, но стрит флеш. Вот смотри, Иван Иванович, троечка… четверочка… пятерочка…
Дядя Веня медленно, по одной, выкладывал на стол карты.
— А вот она — шоха. А теперь вот она… Что это? Девяточка? — Дядя Веня не стал класть на стол карту, а поднес ее к самым глазам. — Что это я? Неужели обознался? Выходит, зрение подвело.
Он начал рассматривать карту, а его соперник, лицо которого уже покрылось багровыми пятнами, понял, что над ним издеваются, и никакой выигрышной комбинации у Ложкарева нет. Он выдохнул и сказал:
— Перестаньте паясничать. Ведь взрослый человек, а ведете себя…
— Да нет, — покачал головой Дядя Веня, — все-таки семерочка, — он положил последнюю карту на стол. — Вот они, пять карт родимых, как пять лет по сто седьмой[6], и поселок наш Галимый[7] мне теперь как дом родной…
— Погодите! — взмахнул рукой «Иван Иванович». — Как так? Да заткнитесь вы со своим лагерным фольклором! Откуда пятая черва? Я же считал!
— Плохо считаете, гражданин начальник. А вообще плохо быть таким азартным. Ну, пришли тебе четыре бардыма, и чё теперь? На любого бардыма всегда найдется шестерочка — стукачок, который стукнет начальству, что ты нелегальное казино крышуешь. И будь ты хоть бардым, хоть бык голый[8], а станешь терпилой…
К столу подскочил Денис Мурашко, а следом за ним Леня Вертеп.
— Что-то не поделили? — спросил Вересов, который, подходя, уже понял, в чем дело.
— Да вот товарищ, то есть гражданин, — показал рукой на партнера по покеру Ложкарев, — пошел ва-банк и все спустил. А из-за стола вылезать не хочет. Игру задерживает.
— Мне обещали, что игра будет честной, — возмутился тот, кого Дядя Веня принял за прокурора, — а тут шулера собрались! Давайте проверим колоду, потому что я не знаю, откуда он эту шестерку достал.
— Понюхай и поймешь, где я ее заныкал, — произнес Ложкарев уже без улыбки. — Но ты знаешь, что за такую предъяву бывает…
Карты проверил лично Вересов. А потом посмотрел на игрока.
— Все было честно.
— Ну, тогда…
«Иван Иванович» поднялся, вышел из-за стола, шагнул в сторону выхода из зала, но остановился, обернулся и вскинул руку, указывая перстом на Дядю Веню.
— И ты запомни, что отныне нет у тебя спокойной жизни, гражданин Ложкарев! Ты что, вообразил, будто ты в законе? А вот и нет. Ты авторитет только для уличной шпаны, для босоты… Для нормальных людей ты никто, ты клоун, который по каким-то там воровским традициям живет. А мир изменился. А у тебя ни угла своего, ни детей… И не будет никогда. Я тебе гарантирую.
— А я тебе гарантирую, что когда вокруг тебя будут чирикать по-свойски, ты закукарекаешь.
— Поживем — увидим.
За перепалкой волей-неволей наблюдали со всех столов. Игра везде приостановилась, но когда «Иван Иванович» покинул зал, Вересов весело крикнул:
— Турнир продолжается, цирка больше не будет!
Елагин посмотрел на Степика и произнес:
— Вечер перестает быть томным.
И положил на стол свои две карты — одну на другую.
Хромов замер, потому что это был его собственный тайный знак: не борись со мной, у меня выигрышная комбинация. Но судя по тому, как он изучал пять открытых карт, выпавших на общей раздаче, комбинация и у него была неплохая.
— Фолд, — сказал он и сбросил.
А сидящий рядом с ним мужчина почти сразу сделал рейз — увеличил ставку. После чего остальным надо было добавлять.
Но все вышли из игры.
— Уравниваю, — произнес Елагин и добавил, — и, пожалуй, иду ва-банк.
Соперник ответил. Скорее всего, он каким-то образом успел увидеть карты, которые сбросил Степан.
Однако когда перед ним лег стрит флеш, который был у Елагина, отреагировал спокойно:
— Я думал, вы просто блефуете. За соседним столом была похожая комбинация, и мне показалось, что здесь такое не повторится…
Он не стал больше ничего говорить, поднялся, пожал каждому руку и пожелал Елагину удачи.
Игра продолжалась еще около получаса, после чего Денис Мурашко оповестил всех, что назначается перерыв, а потом оставшиеся участники сменят игровые столы.
Но игроков осталось совсем немного. Набралось только на три стола, причем количество фишек у всех было разное. У лидеров — Дяди Вени, Елагина, Черной Маски, Сан Саныча — стеки были огромные по сравнению с другими. И, к своему удивлению, взглянув на табло, Петр увидел, что заметно поправил свои дела Начфин. А также на вхождение в лучшую десятку игроков претендовали Вдова и Блондинка. Степан Хромов оказался на девятом месте, и его главной задачей было просто завершить игровую сессию, не рискуя на блайндах — обязательных ставках вслепую. То, что теперь наверняка кто-то из этой команды окажется за его новым столом, сомнений не вызывало, а потому шансы попасть в финал у Степана были вернее, чем у многих других — даже у партнеров по команде.
Так и произошло. Степан играл против Начфина и остался при своих, а тот немного приподнялся и, к всеобщему удивлению, оказался в главном финале. Так же, как Вдова с Блондинкой. Ряды участников турнира быстро редели. То за одним, то за другим столом кто-то поднимался и уходил, пожелав оставшимся удачной игры. За столом, где играл Степик, один из участников, посчитав, что фишек у него остается всего на пару блайндов, отказался от игры и отдал свою горсточку Хромову, сказав, что будет теперь болеть за него.