— Я в норме уже. Пойдем.
Но она держала его за локоть крепко, не желая отпускать от себя.
— Что-то еще? — спросил Петр.
Девушка кивнула и заглянула ему в глаза, чтобы увидеть реакцию на то, что она скажет:
— Сейчас по телевизору передали, что в Киеве найден убитым председатель правления банка «Мрия-инвест», — шепнула Аня.
Мурашко встретил его в зале.
— Какой вы бледный, — с сочувствием произнес он. — Получше стало хоть немного?
— Не знаю, — ответил Елагин и подошел к своему креслу.
— Ты как? — спросил через стол Степан.
— Не знаю. Долго меня не было?
— Минут десять. Но мы ту партию доиграли и перерывчик небольшой делали после того, как ты ушел.
— Последнюю партию кто взял?
— Я и взял, — ответил Дядя Веня. — Стрит на трефах, старшая — валет. Ты в порядке? А то что-то сбледнул с лица.
— Да вроде прихожу в себя. Может, на солнце перегрелся.
— Бывает, — посочувствовала Вдова.
Петр выдохнул и понял, что он возвращается.
— Господа, — произнес дилер, — делайте ваши ставки.
Тут же на префлопе Елагину пришла слабая карта, и он сбросил. Следил за партией и даже показал Степику, что ничего из того, что лежит на столе, у него на руках нет. Степан тоже сбросил карты, и почти без борьбы партию взял Черная Маска…
Первым вышел из игры Начфин, который рискнул пойти на все оставшиеся у него фишки, но его перебил Дядя Веня, который и выиграл. Потом со стритом на руках решила блефануть Блондинка, после того как сбросили карты все, кроме Черной Маски и Дяди Вени. Черная Маска не стал рисковать, а Ложкарев на шоудауне открыл свой флеш. Но то, что у него именно такая комбинация на руках, почти наверняка угадывалось, а значит, Лида намеренно закончила игру.
— Что ж ты так, подруга! — посочувствовала ей Вдова, но прозвучало это слишком наигранно, как «быть или не быть» в провинциальном театре, и она, очевидно, сама поняла это, потому что добавила: — Ну, пол-лимона ты выиграла — тоже неплохие деньги.
Теперь игра пошла быстрее, увеличились ставки. Сан Саныч проиграл сразу и, судя по всему, специально, сдав свою игру Вдове, а та в свою очередь проиграла Степику. И при этом злилась нешуточно, потому что оставлять молодого человека одного против четверки сильных игроков, очевидно, не входило в планы команды. Но он бился, хотя шансов у него не было. И это выяснилось сразу. Он начал проигрывать, но понемногу, потом попытался бороться с Черной Маской, который играл молча, не комментируя действия соперников и наблюдая только за столом и картами, которые были у него в руках.
Елагин сбросил сет, потому что понял, что у Степика — флеш. Флеш также мог быть и у кого-то другого, потому что на столе лежали три червушки. Видимо, у Хромова была старшая карта, и он рассчитывал выиграть эту раздачу. Но сам по себе флеш, комбинация из пяти карт одной масти, — не такая уж сильная комбинация. По крайней мере, Елагин не стал бы рисковать.
— На все, — тихо произнес Степан, подвигая к центру стола все свои фишки.
— Ты хорошо посчитал? — негромко спросил Черная Маска.
Молодой человек кивнул и остался сидеть с опущенной головой. Теперь Петр понял, что Степик блефует на случай, если Черная Маска имеет на руках фул хауз, и подумал, что у него на руках не просто флеш, а стрит флеш.
— Отвечаю, — произнес Черная Маска, — но ты ведь знаешь, что у меня.
Молодой человек кивнул. Он так и не поднял голову и сидел сейчас с покрасневшим лицом, как провинившийся школьник в кабинете директора.
Карты открыли: у Черной Маски оказался фул хауз.
В наступившей тишине зала было слышно, как выругалась Вдова.
Степан поднялся.
— Простите, — еле слышно произнес он.
Но не успел сделать и шагу, как Черная Маска произнес:
— Далеко не уходи. Надо поговорить.
Молодой человек кивнул. Направился было к своим друзьям, но посмотрел на них и повернул к выходу на террасу. Никто из членов его команды не пошел вслед за ним, продолжая следить за тем, как будут дальше разворачиваться события.
— Ну чё, — произнес Дядя Веня, — продолжим катку? — Он посмотрел на Черную Маску и усмехнулся: — Ладно уж, сними свою дурилку. Что ты как на лаване здесь?[9] Я уже давно тебя узнал. Ты Коля Хромой из Питера. И я к тебе с уважением, потому что двадцать лет назад ты зону в Корткеросе хорошо грел. А потом мы в Сочи встречались, ты тогда у меня на террасе «Каскада» двадцать косых зеленью на преферансе взял. Маленький Бесо, покойный ныне, тогда на тебя обиделся. Но мы сегодня посмотрим, кто из нас круче.
Хромов-старший снял наконец маску и посмотрел в сторону выхода, за которым скрылся его сын.
— О как! — продолжил Дядя Веня, но уже глядел на Елагина. — Ты за мальчика беспокоился, а тут и отец его нарисовался. Это как в песне одной поется. Отец мой был знатный катала, а мама в могилке лежит, и вот мое время настало, и кто-то заплачет навзрыд…
Он повернулся к дилеру и кивнул:
— Банкуй давай!
Хромов-старший выдержал всего две раздачи. Первую игру сдал Дяде Вене, поставив ровно половину своего стека. А потом оставшиеся фишки проиграл Елагину. И оба раза у него на руках был фул хауз. Так что вряд ли он сдал игру намеренно.
Николай Степанович поднялся, пожал руку сначала Петру, потом Дяде Вене. И поспешил к выходу на террасу.
Он едва не столкнулся с тремя молодыми людьми, которые направлялись к Сан Санычу. Подошли к нему. Один из них, тот самый Владислав, что-то сказал. Сан Саныч кивнул в ответ и посмотрел в сторону игрового стола. Дядя Веня сидел к нему спиной и не мог видеть обращенный на него взгляд. Но когда Сан Саныча проводили мимо, сказал, поднимаясь:
— Перекур. — И бросил парням: — Эй вы, фраера! Куда участника потащили?
— Твое какое дело? — ответил Владислав.
— Ну, тогда и я с вами, раз ты такой типа крутой.
Дядя Веня подошел к Сан Санычу и спросил:
— Что ж ты так за столом-то лоханулся, Мудрило-Перемудрило? Ну ладно, пойдем, я слово свое держу.
Денис Мурашко посмотрел в сторону стола, за которым восседал Вересов. Леонид Борисович кивнул.
— Перерыв пятнадцать минут! — возвестил ведущий.
Отец и сын Хромовы стояли на пляже почти у самой воды и разговаривали. Когда подошел Елагин, оба обернулись к нему.
— Помощь нужна? — поинтересовался Петр.
Николай Степанович покачал головой и в свою очередь спросил:
— Вы от Веры Николаевны? Она сама где? А то я в офис звонил пару раз, и мне отвечали, что в командировке. Я-то вроде как от ее услуг отказался, потому что решил сам разрулить. Но сына вы мне нашли: деньги свои отработали. И я подумал: раз договор действует, то пусть. Мало ли чем еще поможете. Но теперь все, кажется. Скажу Бережной спасибо. Позвонить ей как-то можно?
— Она неподалеку с группой поддержки. Может, позвать сюда ребят, чтобы вас встретили у входа?
— Меня и так встретят. Я попросил киевских пацанов помочь. Так может случиться, что разборки предстоят. Но меня это уже не касается. Я нашел сына, а это главное. Меня уже здесь ничего не держит. Мы со Степиком прямо сейчас уматываем отсюда, а вы тут уж сами разбирайтесь…
Хромов положил руку на плечо сына, хотел его увести, но тот протянул руку Елагину.
— Спасибо.
— Так не за что, — отозвался Петр и спросил: — А ты что, разве не узнал отца под маской?
— Узнал, конечно. С первого взгляда понял, что это он от меня прячется..
Он шагнул к отцу, а тот посмотрел на Елагина.
— Мой совет вам лично, — негромко произнес Хромов-старший, положив руку на плечо сына, — не встревайте. Это очень опасно: крымские бандиты в доле, теперь киевские подключились по моей наводке, и еще прокуратура тут светится, на что-то претендуя. Опять же Дядя Веня, которому обещано, но он, судя по всему, пролетает, как лист фанеры над Парижем, потому что когда на кону такие бабки, никто не будет смотреть на твои былые заслуги и звезды на груди.
— Сейчас игру закончу и тоже пойду, — ответил Петр. — Только одного человека прихвачу с собой.
— Ну…
Хромов снял руку с плеча сына и протянул Петру.
— Удачи!
Елагин ответил на рукопожатие. Потом еще раз пожал руку Степику. Стоял и смотрел, как они уходят. Наклонился, поднял с гальки плоский голыш и пустил его по воде.
Глава двенадцатая
Все, кто сегодня играл, снова собрались в зале, да большинство из них и не выходили никуда, лишь некоторые ненадолго выскакивали в бар, чтобы залпом выпить рюмку коньяка или виски, или на крыльцо, чтобы быстрыми затяжками выкурить по сигаретке. Все ждали развязки.
Петр вернулся за пустой стол и почти следом за ним вошел Дядя Веня.
— Ну как там? — спросил Елагин.
Ложкарев молча махнул рукой и обернулся посмотреть на стол, за которым должен был находиться Вересов. Но Лени Вертепа не было.
Дядя Веня почесал кончик носа и обратился к Петру:
— Интересно мне узнать: а кто вообще карты придумал?
— Китайцы, тысячу лет назад.
— Вот ведь молодцы какие! — восхитился Ложкарев. — Все самое ценное от них пришло — ведь и бумажные деньги, денежные переводы, векселя, компас опять же, и порох, фейерферки… Не говоря уж про ушу.
— Насчет последнего я бы поспорил. Ушу появилось только в четырнадцатом веке. После подавления восстания в Твери монголы вывезли в свою столицу уцелевших дружинников Михаила Тверского, восхищенные их воинским искусством. Русским дали жен и приказали охранять дворец великого хана. Только оружие им запрещено было иметь. Русские обучали военному искусству своих детей, а через двадцать с небольшим лет в Китае произошло восстание Красных повязок, когда были уничтожены все монголы. Умирали захватчики с недоумением, потому что им противостояли безоружные люди, которые бились лишь ногами и руками.
— Верю, — согласился Дядя Веня. — Я тоже знал одного китайца, который был великим ломщиком в советские времена. Он стоял у магазинов «Березка», где продавали на чеки Внешпосылторга. Он этими чеками спекулировал, а еще ломал, да так искусно, что человек, двадцать раз пересчитав после него деньги в распечатанной пачке, только потом узнавал, что там не хватает почти четверти купюр. Этого китайца били очень часто, но он про ушу и не слышал, наверное, никогда.