Алекс кивнул.
- Да, - протянул генерал,- я бы вот на твоем месте прыгнул от восторга в свое время. А вы сейчас... Потеряли вы, молодые, вкус к жизни, вот как это называется...
- Ну почему же ? - удивился Алекс. - Просто вкусы стали иными...
- Философ ! - ухмыльнулся генерал. - Ладно. Выбрали тебя. Задание сложное. И опасное: вы ведь после всех этих стычек с "Хизбаллой" только спите и видите как бы снова риска понюхать. Мои болваны после армии махнули с друзьями на целый год - кто в джунгли, кто в Гималаи...
- Не, я хороший... - во взгляде Крончера мелькнула усмешка. - Только на три месяца укатил. В Австралию...
- Дело вот в чем, - крякнул генерал.- Через Россию из Китая на Запад переправляются человеческие органы для переса док: почки, сердца, печени, кожа... Доноры, если их можно так назвать, - казненные преступники...
Алекс даже не заметил, как увлекся сам: он ведь о чем - то подобном и мечтать не мог. Гигантская страна... Преступление, которое может взволновать все человечество...
- Часть операций проводится в Эстонии. В частной клинике. И оперирует там профессор Бреннер из Тель Авива. Ско рее всего, он и не знает, откуда трансплантанты. В туристской фирме, куда ты поедешь, кто-то вошел в контакт с посредником, чтобы пройти такую операцию у Бреннера в Эсто нии. Как твой русский?
- Сильный акцент, - с замиранием сердца: а вдруг из-за этого все полетит к чертям, - довольно глухо сказал Алекс.
- Не помеха, - пренебрежительно махнул рукой "Туз". - Ты едешь туда, как практикант туристической фирмы. Будешь про ходить подготовку в качестве гида для туристов из Израиля. Твоя задача - ознакомиться с достопримечтельностями, посмот- реть, как все налажено и действует, а потом - будто бы сопровождать группы отсюда...
Он достал из ящика несколько фотографий и протянул их Алексу.
- Смотри: вот это - "АнастасЬя".
Он так и произнес - с ударением на последнем слоге.
Алекс не стал поправлять.
- Ей-то как раз и должен будет Бреннер делать операцию. Она там гидом. Это вот - ее братец Виктор...
- А как я туда явлюсь? Вот так: "Здрастьте, я ваша тетя"?
Генерал поморщился: ну что за смена пошла: ни мне почета, ни вам уважения...
- "Как", "как" ?! Маленький, что ли ? Я уже звонил нашему представителю при Министерстве внутренних дел России. Он там второй год, все знает. Обеспечит тебе мягкую посадку. Ты ведь и на землю, и на воду прыгал, а? А тут тебе хорошая гостиница, приличные командировочные.
Алекс кивнул: нет проблем, все будет сделано тип - топ...
- Да, и еще - вытащил "Туз" новую пачку фотографий. - Здесь уже снимков по-больше: вот это - профессор Бреннер, а это - его посредник, который все там ему организовывает: скользкий такой хомячок из Баку. Фамилия, правда, у него греческая: Панадис. Но кто он и что на самом деле пока никто не знает. Здесь, в Израиле, мы за ним следим...
- Когда отлет ? - бодро спросил Алекс.
- Как когда? - Генерал, чувствовалось, израсходовал боль шую часть приветливости, положенной для отправляемого в Рос сию капитана полиции. Вопрос прозвучал раздраженно. - Завтра...
- А я успею ? - ошалело спросил Алекс.
- Успеешь, как миленький, - вот билет на самолет! Рейс "Эль-Аль". Сейчас топай в бухгалтерию, получай деньги. Ключ от сейфа оставь у секретаря. Пистолет...
- Понятно.
Алекс встал. "Туз" подошел к нему, обнял за плечи:
- Крончер, мы возлагаем на тебя большие надежды. Смотри не подкачай... Дополнительные инструкции получишь в Москве. У нашего представителя...
Виктор Чернышев начал традиционно.
С места происшествия.
Китаец снимал квартиру в многоподъездной "восьмиэтажке" - лежачем небоскребе, протянувшемся внутри квартала. Со всех сторон вокруг его закрывали другие дома. Разнокалиберные, разноэтажные. Свободная застройка семидесятых.
В стороне виднелась аптека, несколько магазинов. Окна домов смотрели друг на друга. В часы "пик" нескончаемая череда людей тянулась отсюда к автобусам, к метро.
Чернышев приехал к дому поздно вечером.
Сейчас здесь было пусто и тихо. Виктор постоял у подъезда.
Короткоостриженный, не очень высокий, сухощавый крепыш лет 35, даже по виду, малоразговорчивый, жесткий, уверенный в себе, каких много в Москве.
Теперь на таких все больше обращали внимание, скорее всего, из-за скрытой угрозы, исходившей от них, хотя они и старались не выделяться, раствориться в безликой толпе.
Поднявшись на восьмой этаж, Виктор подошел к окну.Пейзаж был знакомый: " Ночь, улица, фонарь, аптека..."
Окна квартиры, в которой был убит Ли, тоже выходили на эту сторону. По меньшей мере, из десятка окон в доме напротив могли заглянуть в тот вечер к нему в комнату, не задерни он предусмтрительно шторы.
Кто-то мог, случайно глянув вниз, увидеть и киллеров, входивших в подъезд. Или выходивших из него...
Во многих окнах в доме напротив и сейчас еще горел свет.
Чернышев принялся внимательно просматривать их одно за другим, пока не нашел то, о котором писал в своем рапортие участковый...
На звонок в дверь долго никто не отвечал, потом раздался глухой мужской голос:
- Кто ?
Виктор назвался.
Непродолжительное молчание: там, по - видимому, переварили внезапное вторжение.
- Подождите... Сейчас...
Дверь открылась, и перед Виктором предстал человек его возраста в инвалидной коляске. "Телеглаз", как назвал его участковый.
Лицо инвалида, как у всегда у тех, кто мало бывает на воздухе, светилось желтовато - серым налетом, но глаза под бритым черепом смотрели настойчиво и яростно..
Виктор непроизвольно отвел взгляд.
В прошлой своей жизни, ничего кроме брезгливости, не мог он испытывать к человеку, подглядывавшему в оптический прибор за соседями.
Но в т о й его, Чернышева, жизни "хорошее" было четко и бескомпромиссно отделено от "плохого".
На этот счет существовали категорические высказывания любимых авторов. В доме родителей продолжался бесконечный интеллигентский треп о совести, которая либо есть, либо отсутствует.
" Это как же! Читать чужие письма! Позор!.."
Но теперь Чернышев признавал интерес к чужой жизни. Правда, только при наличии профессиональной сверх-задачи. Если речь идет о борьбе с уголовной преступностью, в разведывательных и контрразведывательных целях...
Многое он отдал бы сейчас за то, чтобы нашелся человек, подсматривавший за квартирой китайца в момент, когда там орудовали киллеры...
- Это вы по поводу китайца ? - спросил человек в инвали дной коляске.
Виктор кивнул. Инвалид развел руками:
- Да что еще я могу сказать ? Ведь говорил уже, что не видел ничего особенного...
- Ничего?
- Абсолютно.
В принципе на этом можно было ставить точку.
Человек в инвалидной коляске ждал.
Виктор подумал немного, потом спросил, стараяь не показа ться полностью бестактным:
- А вы бы не могли дать мне взглянуть в вашу подзорную трубу ?
Инвалид на мгновение дрогнул. Его словно застали за чем-то постыдным. Но все же, вздернув брови, решился:
- Коли надо - так надо !...
Он отъехал в угол, открыл дверцу шифоньера и достал оттуда подзорную трубу. Потом, пошарив за шкафом, - штатив.
Установив штатив и приспособив к нему трубу, Виктор вни мательно вгляделся в открывшуюся перед ним перспективу. По- том сменил угол зрения в поисках оптимального варианта.
Дом напротив был виден ясно и четко: скорей всего, увеличительная способность трубы была наредкость высокой. Но вширь поле зрения ограничивал размер оконного проема.
Виктор представил себя инвалидом, заглядывающим в чужую жизнь. Вот мелькнула вышедшая из ванной женская фигура. Торопливо кинулась друг другу в объятья истосковавшаяся парочка...
Но одно дело - истекающий слюной импотент перед замочной скважиной или перед глазком "пип - шоу", когда где - то на сцене уже просто автоматически трахаются за деньги партнеры.
Другое - этот наблюдательный пост у окна...
Что чувствовал в такие минуты, человек в инвалидной коляске.
Тут была не только своя логика, но и своя правда.
Потому что у того, у кого есть все, правда, она, совсем не та, чем у того, кто лишен всего.
Благоприобретенная внешняя шероховатость так и не удалила до конца его внутренней деликатности, поэтому Чернышев даже не поинтересовался, живет ли хозяин квартиры один или с кем- нибудь из родственников, есть ли у него семья.
- Так вы говорите, - никто не выходил и не заходил ? - спросил Виктор задумчиво.
- Да поздновато уже было. И холодно...
Виктор нацелил трубу на квартиру Ли. Шторы на окнах были задернуты. " Милиция постаралась..."
- А сутенер, который привел к китайцу девку, был один ?
- Двое... - удивленно откликнулся инвалид. - Они всегда вдвоем ходят...
- Они ведь не в первый раз с ней приезжали?.
Инвалид кивнул:
- Я его тут уже видел и раньше.
Виктор вздохнул:
- Может хоть какая еще мельчайшая деталишка...
Он всегда испытывал неловкость перед инвалидами.
Мужчина в коляске задумался.
- Тетка еще одна выходила. С собакой...
Но тетки Виктора не интересовали.
- Хотите чай ? - спросил вдруг хозяин квартиры. Чем-то ему нравился этот приехавший на ночь мент, а чем - он объяснить бы не смог.
- Да нет, спасибо !
- Пива ? - поинтересовался тот снова.
Отказываться было неловко и Виктор кивнул.
Инвалид подъехал к холодильнику, достал две бутылки, открыл и пододвинул к Виктору стакан, а свой взял в руки.
- Вот так и живем, - вдруг ни с того, ни с сего сказал он. - Хреново, а что поделаешь ? Кому - то надо было это делать...
И так как Виктор уставился на него непонимающе, жестко и нервно бросил:
- Это Афганистан...
Виктор сморщился, с силой сжал губы. Представил себя на его месте. Вот здесь, в этой квартире, в инвалидной коляске. С длинной подзорной трубой в руках, разглядывющим чужие окна...