И все-таки бывший харбинский поэт-задира Николай Щеголев понемногу продолжал писать – до конца жизни. Случайно найденные фрагменты его архива [125] свидетельствуют не только о серьезной научно-критической работе (в частности, лекция о Беранже, рецензия на книгу С. Щипачева под названием «Проза поэта»), но и о замыслах романа из харбинской жизни под названием «Перекресток», рукопись которого датирована 1962 г. На листочке, вырванном из школьного блокнота, читаем:
К дальним звездам, в небесную россыпь
Улетают ракеты не раз.
Люди, люди -
высокие звезды,
Долететь бы мне только до вас…
.....
Всегда во сне
нелепо всё и странно -
Приснилась мне сегодня
смерть моя.
А рядом – следы работы его версификационного «метронома» (помните упреки Ачаира в стихотворении «Форма»?). Возможно, записав услышанные строки Расула Гамзатова, он тут же уловил перекличку со своим поэтическим кумиром: «В полдневный…» (и мы вспоминаем лермонтовский «Сон»). Да, «взыскующий поэт» Щеголев сразу почувствовал эхо мистического стихотворения Лермонтова в гамзатовском отрывке (5-стопный ямб с цезурой на второй стопе)…
Пути истории неисповедимы. Не будь революции, гражданской войны и перерождения тихого провинциального Харбина в белоэмигрантский Харбин – не было бы поэта Николая Щеголева. Вернее, перефразируя Горького, мальчик-то был бы наверняка, а вот поэт – «ветровой, недоверчивый», «самый буйный, самый талантливый из молодой поросли» – вряд ли. И не было бы в русской литературе целого поколения харбинских «взыскующих поэтов» и писателей – Г. Гранина, Н. Петереца, Л. Андерсен, Б. Юльского…
Век двадцатый призвал этих русских ребят, рожденных не в дворянских усадьбах, воспитанных вне литературных салонов, но отчаянно вобравших всё накопленное к тому времени русской культурой и литературой. Вобравших – и сказавших свое, выстраданное и вытомленное.
Этот же век проехал по русским ребятам катком политических интриг, репрессий, тотального предательства, всеобщей подозрительности, этических деформаций. Кто-то сумел сохранить себя, как Валерий Перелешин, Ларисса Андерсен, – и навсегда лишился Родины, утратил возможность быть услышанным при жизни в полный голос. Кому-то, как Николаю Щеголеву, Владимиру Слободчикову, Лидии Хаиндровой, пришлось намного тяжелее. К тому же Родина отнеслась довольно прохладно к их возвращенным талантам.
Но времена, как известно, не выбирают. Это еще в молодости осознал Щеголев, воскликнув отчаянно: «Мои это годы, моя это боль и судьба!» Собранные по крупицам стихи, эссе, статьи и письма этого «харбинского юнца» свидетельствуют о недюжинном таланте, рожденном и развившемся в особых временных и пространственных координатах, о том самостоятельном творческом пути, который был пройден «взыскующими поэтами» русского дальневосточного зарубежья. И становится ясно, что судьба Николая Щеголева, переплетенная с лирическим сюжетом его поэзии и художественными раздумьями, вызывает сегодня интерес не только в контексте драматических судеб русской послереволюционной истории и литературы.
Анна ЗабиякоПримечания
Большинство известных стихотворений Щеголева относится к 1930-1935 гг., когда поэт жил в Харбине и был одним из самых активных и заметных участников местной литературной жизни. В годы пребывания в Шанхае (1936-1947) наибольшая поэтическая активность Щеголева связана с деятельностью кружка «Пятница» (1943-1944), выпустившего в 1946 г. коллективный сборник «Остров». Наконец, в годы после эмиграции (1947-1975), будучи целиком погружен в преподавательскую деятельность, Щеголев возвращался к поэзии крайне редко. [126] С конца 1980-х стихотворения Щеголева начали появляться в отечественных изданиях, включаются во все представительные антологии поэзии русской эмиграции.
Личный архив Щеголева долгое время считался утраченным [127] , но в 2009 г. в ответ на наш запрос члены общественной организации «Ассоциация “Харбин”» сообщили, что после смерти Г.И. Щеголевой найденные у нее бумаги Щеголева были переданы ее младшей знакомой по эмиграции Зинаиде Алексеевне Пуляевской, в чьем собрании хранятся по сей день. Эту часть архива составляют машинописный свод стихотворений Щеголева (далее – Сборник), подготовленный, судя по его погрешностям, уже после смерти автора; автографы и машинописи стихотворений, известных по публикациям (иногда со значительными разночтениями) [128] и до сего дня неопубликованных; рукопись романа (работа не завершена); материалы к биографии.
В настоящем издании представлены все известные на сегодняшний день стихотворения Николая Щеголева. В соответствии со Сборником принято деление стихотворений на три хронологических раздела: Харбин, Шанхай, Свердловск. Внутри разделов стихотворения даются в приблизительно устанавливаемом хронологическом порядке. Датировки Сборника принимаются в тех случаях, когда они не опровергаются другими источниками; датировки, скорректированные составителями (в основном по датам первых публикаций), заключены в угловые скобки. Стихотворения, опубликованные при жизни автора, печатаются по тексту позднейшей прижизненной публикации; в примечаниях приводятся варианты текстов по другим источникам. Указание на публикацию, с которой не удалось ознакомиться de visu, сопровождается звездочкой. Неопубликованные при жизни автора стихотворения, включенные в Сборник, печатаются по его тексту (кроме стихотворения «Журналист»).
Составители приносят глубокую благодарность всем, кто способствовал появлению на свет этой книги. С признательностью мы вспоминаем современников Щеголева – ныне покойных Валерия Перелешина и Владимира Слободчикова, щедро делившихся своими воспоминаниями о поэте и относящимися к нему материалами. Неоценим вклад в издание Зинаиды Алексеевны и Михаила Владимировича Пуляевских (Дегтярск, Свердловская обл.), сохранивших материалы личного архива Щеголева и предоставивших их для издания. В поиске труднодоступных публикаций Щеголева помогали: в России – Елена Марцыновская (Хабаровск); за рубежом – Ли Мэн (Чикаго), Патрисия Полански (Гонолулу), Андрей Устинов (Сан-Франциско), Лазарь Флейшман (Стэнфорд). В подготовке материалов к изданию помогали и консультировали составителей: Евгений Витковский (Москва), Галина Эфендиева (Благовещенск), Евгений Будницкий, Илья Будницкий, Алексей Густов, Виктор Потриваев, Диана Пыркова, Анна Стародубцева (все – Екатеринбург). Фотография Щеголева с братьями Лапикен предоставлена Владимиром Владимировичем Шкуркиным, публикуется впервые с любезного разрешения The Shkurkin Far East Archive (San Pablo, California).
Условные сокращения
Архив – материалы личного архива Н. Щеголева (собрание З. и М. Пуляевских)
Из – Излучины: Стихи. Харбин, 1935.
ИМЛИ – Кабинет архивных фондов эмигрантской литературы им. И.В. Чиннова (Отдел рукописей Института мировой литературы РАН, Москва). Ф. 606 [В. Перелешин]. Оп. 5.3. Ед. хр. 44.
МЖТ – «Мы жили тогда на планете другой…»: Антология поэзии русского зарубежья: 1920-1990 (первая и вторая волна): В 4-х кн. / Сост. Е.В. Витковского; Биогр. справки и коммент. Г.И. Мосеш-вили. Кн. 4. М.: Московский рабочий, 1997.
МЧ – газета «Молодая Чураевка» (Харбин)
О – Остров: Сб. ст-ний. Шанхай, 1946.
Пн – журнал «Понедельник» (Шанхай)
Р – журнал «Рубеж» (Харбин)
РПК – Русская поэзия Китая: Антология / Сост. В. Крейд, О. Бакич. М.: Время, 2001.
Сборник – машинописный свод стихотворений Н. Щеголева (Архив )
Семеро – Семеро: Сб. ст-ний. Харбин: Молодая Чураевка, 1931.
ХВРД – Харбин. Ветка русского дерева: Проза. Стихи / [Сост. Д.Г. Селькина, Е.П. Таскина; Вступ. ст. Е. Таскиной]. Новосибирск: Кн. изд-во, 1991.
Ч – газета «Чураевка» (Харбин)
Стихотворения
Харбин. 1930-1935
С. 7. Жажда свободы. «…»Р. 1930. № 18. – Семеро. Сборник; дата ошибочно – 1933.
С. 8. Стансы. Р. 1930. № 28. Сборник , без загл.; дата ошибочно -1932; опечатка – ст. 3: «наше» вм. «ваше»; варианты – ст. 7: «быть» вм. «стать»; ст. 16: «недоступным» вм. «поднебесным»; ст. 21: «безысходно» вм. «обиходно».
С. 9. В кинематографе. Р. 1930. № 42.
С. 11. За временем! Р. 1930. № 47. – Семеро. Сборник; дата ошибочно – 1933.
С. 12. Память видит. Р. 1930. № 50. – Семеро. Сборник; дата ошибочно – 1933.
С. 13. Правдивость. Пн. 1930. № 1, сент.
С. 14. Там… Машинопись – Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 5869 [Редакция журнала «Вольная Сибирь»]. Оп. 1. Ед. хр. 88. Л. 80; приложено к письму Щеголева к И.А. Якушеву от 23 июля 1930.
С. 15. Диссонанс. Пн. 1931. № 2, дек.
С. 16. Поровну. Р. 1931. № 30. Сборник, под загл. «Равновесие»; варианты:
строка 4 Хорошо ли нам, люди, на свете таком?..
7-8 Отчего же так весело и полновесно
Половина людей, бедам назло, живет?..
9-10 Кто поймет, отчего, все ушибы презревши,
С потогонной работы иду я домой 13 И когда мне болтают: «Депрессия, кризис»
20 отсутствует
С. 17. «Я близок к устью…». Ч. 1933. № 10 (4), 14 нояб. Сборник , под загл. «Дым» (в ХВРД по этому источнику). Авториз. машинопись – ИМЛИ , под загл. «Дым»; варианты – ст. 10: «Семь дней подряд…»; ст. 13: «Влачить» вм. «Нести»; ст. 20: «Гремящих» вм. «Шумящих» (в РПК по копии с этого источника; источник не указан; ошибочно указано, что ст-ние написано на тему «Пятницы», но почему-то не попало в О). Копия В. Перелешина – собрание Е. Витковского; редакция авториз. машинописи; помета: «Помнится, в “Чураевке” значилось: “туман и сырость три дня подряд.” В одном из вариантов было “через много шумящих лет”: эпитета Щеголев долго не находил».
С. 19. Гонг. РПК,