— С вами бесполезно разговаривать.
— Согласен. К тонтеру разговоры, лучше поцелуйте меня, — задорно предложил он.
— Даже не надейтесь!
— Тогда я вас сам поцелую.
Он наклонился и прижался губами к моей щеке, обнимая обеими руками. Я тут же залилась краской.
— Прекратите!
— Совершенно не могу удержаться. Заметьте, это чистейшая правда. Хотите ещё правды?
— Вот уж нет! — решительно отказалась я, чуя, что там опять будет что-то провокационное и фривольное. — Лучше расскажите про диссонанс аур.
— Что именно вас интересует?
— Он очень сильный?
— У меня? Его интенсивность зависит от чужой ауры. Как правило, это головная боль, тошнота, расфокусированное внимание, нарастающая тревога и чувство отвращения.
— И вы испытывали эти ощущения в компании всех девушек, что вам нравились?
— Да. Видите, можно добавить ещё один пункт в список моих несомненных достоинств — верность.
— Что-то мне подсказывает, что головная боль не мешала вам строить интимные отношения.
— Очень мешала, поэтому я возлагаю на вас большие надежды.
Эрик накрыл мою руку ладонью и переплёл наши пальцы. От такого простого прикосновения стало не просто тепло — почти жарко. Но мысль, что мне не стоит поощрять эти разговоры, не давала расслабиться и увлечься.
Возможно, стоит просто игнорировать все эти поползновения до тех пор, пока ларду Краверу не надоест? Интуиция подсказывала, что он крайне упрям, но и я умела стоять на своём.
— Я много раз просила вас не смущать меня, но вы продолжаете. Больше я с вами разговаривать не буду.
— Вы слишком непоследовательны, Амелия. Сначала вынудили меня говорить только правду, а потом оказались недовольны тем, что она вам не понравилась.
Я промолчала, решив не отвечать на выпады спутника. В конце концов, он не сможет флиртовать с пустотой.
— Вы сказали, что вообще не хотите выходить замуж. Почему? — спустя какое-то время спросил лард Кравер.
Отвернувшись, я сосредоточилась на созерцании тёмного леса. Томин шёл на десяток шагов впереди, а фигура Ийнара и вовсе терялась во мраке. Не зря этот путь называют Тёмными Тропами, ничего и правда не видно, хотя небо светит мириадами звёзд.
Только теперь я заметила, что звёзды тут какие-то другие… Наверное, это оттого, что мы ещё рядом со столицей. Папа говорил, что в других частях света и звёзды выглядят иначе.
— В такой скучной дороге у меня всего два развлечения: беседа с вами и страстные поцелуи. Я вижу, что к беседе вы потеряли интерес. Пора снова переходить к поцелуям.
Эрик наклонился к моей скуле, но я отвернула лицо, показывая, что целоваться с ним не намерена. Свою тактическую ошибку поняла, когда горячие губы заскользили по моей шее. Эта ласка была настолько неожиданной и приятной, что я на секунду поддалась и только после того, как он скользнул руками под плащ, я закрыла шею ладонями и отодвинулась.
— Перестаньте же! — воскликнула я, разозлившись и на него, и на себя.
На звук обернулся Томин и укоризненно посмотрел на Эрика.
— Не думал, что ты опустишься до банального принуждения. Прекрати это, пожалуйста, — сухо попросил он.
Эрик выпрямился и даже ослабил объятия.
— Амелия, я вас не понимаю. Признайте, что я вам симпатичен, и позвольте за вами ухаживать.
— Это не ухаживания! — зло зашипела я в ответ. — Это совершенно точно не ухаживания!
— Да? То есть мало бросить все дела и отправиться по вашему зову, предложить вам замужество, своё состояние, переезд в вашу… удалённую часть страны. Нужно что-то ещё… Даже не знаю… Что я могу для вас сделать?
— Предложи фрикасе из своего языка, — посоветовал вдруг Томин. — И вкусно, и полезно, и остальным будет приятно.
— Могу предложить фрикасе из почки, у меня их две. А язык — один, и я надеюсь, он ещё может пригодиться мне в супружестве, — весело отозвался Эрик, и они с Томином почему-то довольно заржали, как дурные кабальды.
Нет, это просто невообразимо!
— Вы… — негодующе выдохнула я. — Вы… начнём с того, что помогаете вы не мне, а Рее!
— Рее помогает Ийнар. А я помогаю вам. Мы с ним так решили, — возразил Эрик. — И вообще, зря вы думаете, что я еду с вами лишь из-за неё. Даже приди вы ко мне сами по себе, я бы не отказал, клянусь силой. Видите, какая самоотверженность? Я же ничего не прошу взамен, кроме самой малости — выйти за меня замуж, — поддразнил он.
Я прикрыла глаза, пытаясь обрести душевное равновесие. Нет, до чего же невозможный нахал! Бесит! Бесит неимоверно!
И что мне делать? Как на него воздействовать? Проблема в том, что ничего, кроме слёз и укоров у меня нет, а на Синвера они не действовали никогда, поэтому и на Эрика не подействуют.
— Прошу вас пересадить меня, я больше не хочу с вами ехать, — дрогнувшим голосом сказала я, повернувшись к нему и с вызовом посмотрев в нахальные серые глаза.
Лард Кравер слегка нахмурился и поставил меня перед фактом:
— К сожалению, это невозможно. Нам не стоит сходить с Тропы, это опасно.
— Тогда прошу вас ехать быстрее! — зарычала я.
Эрик, почувствовав, что практически вывел меня из себя, заговорил размеренно и спокойно, как со взбесившейся кабальдой, и это разозлило ещё сильнее:
— Путь Тёмными Тропами до вашего замка продлится полтора дня. Скорость не имеет значения. Мы движемся не сквозь пространство, а сквозь время. Можно идти пешком или даже сидеть на месте. В любом случае у вашего замка мы окажемся через полтора дня. Мы идём только потому, что психологически так проще. Кроме того, у нас на пути может возникнуть таверна, и я думаю, что вам будет интересно посмотреть на местных обитателей. Амелия, вы зря на меня сердитесь. Лучше извлекайте пользу из сложившихся обстоятельств. Скажите, о чём вы мечтаете?
— О том, чтобы вы меня никогда больше не целовали! — фыркнула я.
— А из реально осуществимого? — невинно поинтересовался лард Кравер.
— Знаете что? Когда вы настаиваете, я чувствую себя бессильной, и меня это злит. Я имею право выбирать, с кем и когда мне целоваться!
— К сожалению, дорогая Амелия, не могу с вами согласиться. Выбора с кем целоваться я вам не оставлю, это вы сможете делать только со мной. Но я готов вести переговоры на тему того, когда и где этим заниматься. Безусловно, необходим компромисс. Я бы хотел целовать вас всё время, а вы не хотите целоваться совсем. Как насчёт среднеарифметического? Раз в час вас устроит?
— Вы издеваетесь? — вспылила я.
— Раз в два часа?
— Никогда! — прошипела в ответ.
— Нет, это совсем никуда не годится, это даже реже, чем мы целуемся сейчас.
— Мы не целуемся!
— Я только что целовал вашу изящную шейку, и могу сказать, что кожа у вас просто потрясающе нежная и даже кажется сладкой на вкус. Но точно утверждать не могу, не распробовал. Непременно нужно удостовериться, повторив эксперимент.
Нет, до чего же непробиваемый толстокожий бессовестный тип! Я даже снова обернулась на него, чтобы убедиться, что он существует. Эрик улыбнулся так задорно и лукаво, что внутри всё вскипело от его наглости.
— Вы обдумываете моё предложение насчёт двух часов?
— Нет. Я обдумываю, как донести до вас тот факт, что я не хочу с вами целоваться!
— Хорошо, тогда предлагаю пари. Вы позволите мне вас поцеловать, но по-настоящему, чувственно, и если вы останетесь равнодушной к поцелую, то я больше до вас не дотронусь без вашего позволения.
Я сжала челюсти и посмотрела вперёд, мысленно лупя его по чугунной голове огромной скалкой для раскатки пирогов.
— Интересное предложение, если только не учитывать тот факт, что я проигрываю в любом случае. Потому что целоваться с вами я не хочу, никак и никогда, и уж тем более чувственно.
— Боитесь не остаться равнодушной? — низким шёпотом прошептал он мне на ухо.
— Боюсь, что после этого вас даже драными вениками не прогонишь.
Эрик расхохотался.
— А вы планировали гнать меня драными вениками?
— Можете не сомневаться, если бы у меня был драный веник, я бы с удовольствием вас им отхлестала. Чего вы добиваетесь, неужели вам нравится меня злить?!
Вместо ответа лард Кравер вдруг привстал на стременах, а Томин остановил кабальда. Мне стало страшно, и, конечно, я машинально прижалась к Эрику. Потом осознала свою ошибку, но было уже поздно, он приобнял меня рукой и притянул к себе.
Враждебная темнота окружала тропу.
— Что-то увидел? — спросил Эрик.
— Скорее почувствовал, — с сомнением ответил Томин.
Ларды сошлись ближе и несколько минут напряжённо вглядывались и вслушивались в темноту. От испуга у меня перехватило дыхание, и теперь я совсем не возражала, что невозможный Эрик был рядом. Если он будет так же несносен и с нечистью, то она быстро от нас отстанет и сбежит обратно в лес.
Но ничего не произошло. Ийнар тронул кабальда, мы поехали следом, но медленно и в молчании.
Спустя какое-то время тропинка расширилась, а затем раздвоилась, и мы оказались на широкой пустой поляне. Стало больше места, кабальды смогли идти рядом, и Белодан поравнялся со скакунами братьев Итлесов.
— Можем передохнуть и осмотреться, на этой поляне будет удобнее, чем на тропе, — предложил Эрик.
Ларды остановились и, не сговариваясь, перестроились так, чтобы все кабальды стояли хвостами друг к другу и смотрели в разные стороны. Мне стало совсем не по себе. Эрик тихо шепнул на ухо:
— Сейчас я пересажу вас назад. Что бы ни случилось, держитесь позади, с кабальда не слезайте. Ни при каких обстоятельствах не уходите в лес. В самом крайнем случае просто скачите вперёд по тропе, Белодан умный, он вас вывезет. Томин, помоги! — потребовал Эрик, и вдвоём они ловко пересадили меня за спину ларду Краверу, после чего он наклонился к скакуну и строго наказал: — За Амелию отвечаешь головой.
Я нервно огляделась и только теперь поняла, что смущало и раздражало на Тропе с самого начала: несоответствие сезона. Было прохладно, но не по-зимнему, скорее как бывает поздней осенью прямо перед первым снегом, деревья, кажется, стояли голые, вдоль земли стелился туман, а кабальды приминали копытами пожухлую траву. Лард Кравер распрямился и отстегнул от седла меч, а я, не стесняясь, обняла его широкую спину и прижалась к ней щекой.