– О чем задумалась? – весело окликнул ее Виктор, ставя на столик поднос с чашками.
– Так… – покачала она головой и улыбнулась. – Всякие мысли в голову лезут. Чувствую себя, будто оказалась на середине озера и не знаю, к какому берегу направиться.
– Погоди, не хандри. Выпей чаю. Я съезжу на встречу и, может быть, что-то узнаю полезное.
Инга пожала плечами, будто ей было все равно.
– Сейчас кажется, что ушла зря. Я могу спокойно побыть и у себя дома. Люба сгустила краски, говоря об опасности, грозящей моим близким. Если мое наказание – через несчастья с любимыми людьми, то это произойдет независимо от того, близко или далеко от них я нахожусь. Тогда какой смысл в этом… побеге?
– Хочешь вернуться?
– Не знаю, Витя, – покачала она головой. – Вроде бы сейчас и не вижу причины, по которой должна скрываться, наоборот, если бы находилась в Москве, у меня было бы больше возможностей для действий. Но, с другой стороны, что-то словно не пускает меня, держит вдали.
– Значит, так надо, – сказал Виктор веско. Между бровей собралась морщинка, которая ему удивительно шла. Инга ничего не ответила.
Какое-то время они пили чай молча, потом он вдруг попросил:
– Ты бы не могла рассказать мне для книги немного о твоей работе?
– Что ты хочешь узнать? – улыбнулась она, радуясь, что щекотливая тема закрыта. – Есть конкретные вопросы?
– Пока нет, – признался Лучкин. – Пожалуй, я привезу тебе рукопись – то, что готово, ты прочитаешь и сделаешь свои замечания.
– Кстати, как тебе такой поворот в сюжете – исчезновение героини? – Мысли продолжали крутиться вокруг Алисы.
– Я уже думал над этим, – сдержанно ответил Виктор. – Но пока не знаю, нужно это в книге или нет. Давай поговорим не об Алисе, а о твоей практике. Пожалуй, добавлю в книгу деталей.
– Если хочешь, расскажу тебе пару практически готовых историй. Будет еще одна книга с сюжетом, любовью, загадками и почти трагической развязкой, – усмехнулась она. – Из моей жизни.
– Давай! – оживился Виктор. – Погоди, я сбегаю за блокнотом, буду делать пометки.
Он отставил чашку и торопливо вышел из гостиной. Вернулся уже с ежедневником в черной обложке в руках.
– Ты знаешь, что у меня есть брат-близнец, – начала Инга. – Он женат, а обстоятельства, при которых Вадим познакомился со своей будущей женой, похожи на триллер. Это история про одно древнее проклятие, которое чуть не погубило моего брата, его невесту, а в итоге – меня…
Она рассказывала и видела, что Виктор увлекается историей все больше и больше. Его щеки разрумянились, в глазах появился азартный блеск. Иногда он перебивал Ингу, задавал уточняющие вопросы, на которые она охотно давала пояснения. Старая история возникала в памяти так ясно, будто случилась вчера. Вспоминать Инга не любила, слишком много трагичного случилось тогда, но сейчас, рассказывая о древнем проклятии, она будто пересказывала сюжет увлекшего ее фильма или книги.
– Значит, той женщины, которую сбила твоя невестка, не оказалось на трассе? – переспросил Виктор, почесывая себя кончиком ручки за ухом. – Интересный поворот! Надеюсь, потом этому будет какое-то объяснение…
– Не сомневайся! Ты не опаздываешь на встречу?
– Нет. Продолжай!
– Позже Лариса рассказала мне свои сны, в которых оказывалась в странном месте в тумане…
Она неуверенно протянула ладонь с растопыренными пальцами к высоким воротам, но отдернула руку, так и не коснувшись шершавой древесины. Готова ли открыть эти ворота? Не ошиблась ли в пути? Сейчас, когда она оказалась в полуметре от цели, ею овладели сомнения и страхи. И багаж прожитых лет, который, как она думала, остался в покинутом Городе, напомнил о себе, вызывал слезы сожаления. Повернуть назад, пока она не переступила черту, пока ее никто не увидел? Вернуться, вымолить прощение… Она оглянулась и не увидела больше за спиной заснеженного поля. На его месте вдруг оказалась болотистая местность – не обманчиво-мирная с виду, расставляющая ловушки в виде проваливающихся кочек, а самая что ни на есть алчная, хищно чавкающая, клокочущая, выпускающая ядовитые пары. Никакого обмана, никакой надежды – ступишь, и трясина поглотит тебя в считаные мгновения. Все открыто и предельно честно.
С губ чуть не слетело имя Того, кому она молилась и от кого отвернулась, нарушив сразу несколько заповедей. Шанса не оставили. Это действительно конец пути. У нее есть единственный выбор – или быстро и так страшно, прямиком через маскирующиеся под болото врата в ад. Или через другие – эти, которые находятся перед ней. Как знать, может быть, ей еще подарят надежду на новый шанс? Она протянула руку и коснулась пальцами занозистой древесины…
– …Инга, Инга!
Разве у нее есть имя? Она оставила его с прежней жизнью, когда уходила из Города.
– Господи, очнись же ты!
Щеки горели так, будто обветренные на морозе.
– Инга!
Она почувствовала, что ее приподняли и слегка потрясли. Затем хлестнули по щекам, вначале по одной, потом – по другой. Так вот почему они горят – из-за пощечин, а не из-за зимнего ветра. А голос, причитавший над ней, показался знакомым. Она узнала его и открыла глаза.
Девушка лежала на ковре возле камина, а Виктор поддерживал ее за плечи так, что ее голова лежала у него на коленях. Он заглядывал ей в лицо с таким испугом в глазах, что Инга встревоженно нахмурилась.
– Слава тебе господи, очнулась! – с облегчением выдохнул Лучкин.
– Что случилось? – спросила Инга, стараясь выбраться из его объятий и сесть.
– Ты вдруг потеряла сознание, – со следами недавно пережитой паники в голосе ответил Виктор. Наконец сообразив, что девушка хочет сесть, ослабил объятия и помог подняться. – Как ты себя чувствуешь? Вызвать врача?
– Нет, нет, не надо. Все нормально, – сказала Инга, напуганная не меньше его. На этот раз обошлось, скорее всего, потому, что Виктор был рядом и привел ее в чувство. Не дал открыть те врата.
– Я в первый раз увидел, как человек теряет сознание, – признался он, словно пытаясь оправдать свой испуг. – То есть это впервые случилось вот так, чтобы кто-то, с кем я разговаривал… Что произошло? Почему ты потеряла сознание? Такое раньше случалось?
– Н-нет, – выдавила она, чуть было не проговорившись, что подобное произошло минувшей ночью. – Видимо, мне стало душно…
– Но здесь сейчас прохладно!
– Витя, мы, барышни, такие загадочные, иногда без видимых причин падаем в обмороки, – с улыбкой пошутила Инга. Голова слегка кружилась, в ногах и руках была частично потеряна чувствительность, будто она «отлежала» их, а в груди, наоборот, обосновалась непонятная тяжесть. Словно что-то постороннее засунули в грудную клетку, и оно, каменное по весу, но живое, будто птица, металось, билось о ребра в стремлении вырваться наружу. Инга невольно приложила руку к груди, но ничего, кроме сердцебиения, не почувствовала.
– Все же вызову врача, – заявил Виктор, обратив внимание на ее жест и подумав, что у Инги болит сердце.
– Не надо! Говорю же, хорошо себя чувствую… Наверное, слишком много сегодня курила натощак, – сказала она первое, что пришло в голову. Осторожно встала на ноги и сделала несколько неуверенных шагов. Ноги были будто чужие, слушались плохо, руки – словно налитые свинцом. Когда Инга подняла одну, чтобы убрать с лица волосы, это ей удалось с трудом.
– Ты еще и натощак куришь? – возмутился Виктор.
– Бывает. Особенно когда нужно думать…
– Лучше бы пробежку совершила! Освежила мысли, воздухом подышала!
– Так я ее и совершила, – напомнила Инга.
– А, точно… Ну да, вначале накурилась натощак, а потом бегать отправилась! Понятно, почему ты в обморок грохнулась. Ремня на тебя нет!
Его сердитые возмущения забавляли и… нравились. Лучкин правда был встревожен и ругался, потому что ему было небезразлично ее состояние.
– Не сердись, – с улыбкой попросила она.
– Я не сержусь! – буркнул он, отворачиваясь. И неожиданно добавил: – Был бы твоим мужем, уж последил бы за твоим здоровьем – что ты ешь, сколько спишь и так далее.
– Почему? – от неожиданности она не нашла что сказать.
– Что «почему»? Потому что мне не все равно, что с тобой станет!
– Почему?
– Что опять «почему»?
– Почему… небезразлично?
– Потому что, – отрезал он. – Не могу видеть, когда молодая красивая женщина гробит себя курением и неправильным образом жизни. Ведь наверняка ты еще и ночь просидела за столом! Я обратил внимание, что кровать так и стоит нетронутой. Не спала ведь? И «завтракала» одними сигаретами.
– Зануда, – сказала Инга. Но слышать его слова было приятно.
– Зануда! – согласился Виктор. – Но ворчу в пустоту. Я не твой спутник… И слава богу!
Последняя фраза щелкнула ее по лбу, заставив в недоумении захлопать глазами и почувствовать себя обиженной:
– Почему «слава богу»?
– Потому что не выдержал бы такую почемучку! – засмеялся он. – Это раз. Два: не знаю, как бы ужился… с ведьмой.
Он вроде бы шутил, и стоило бы после его слов рассмеяться, но Инга лишь выдавила кислую улыбку. А Виктор уже сменил тему:
– Ладно, уступлю тебе и не буду вызывать врача. Но под твою ответственность! Хоть позвони Любе… Мне страшно оставлять тебя одну, но я не могу больше задерживаться.
Он глянул на наручные часы и нахмурился.
– Опаздываешь?
– Есть такое.
– Езжай! Я позвоню Любе.
Инга вышла провожать Виктора во двор, несмотря на то, что дождь уже из мелкого, сеющего превратился почти в ливень.
– Я постараюсь не задерживаться, только туда и обратно, – пообещал Виктор, разворачиваясь к ней. Девушка кивнула. Ей вдруг стало неожиданно грустно – то ли оттого, что день был таким серым и тусклым, то ли потому, что боялась оставаться одна: вдруг опять потеряет сознание? С ее губ чуть не сорвалась просьба, чтобы Виктор остался. Глупо… Он едет на официальную встречу, которую не может отменить. И все же она, сдавшись, призналась себе, что грустно стало не из-за дождя и страха, а просто потому, что Лучкин уезжает. Ей хотелось, чтобы он был рядом.