– Да, во сне, причем очень четко и ясно. На этот раз я не бросала кости и не гадала. Такое иногда случается.
– А бывало ли, чтобы подобные предсказания оказывались не верными?
– Нет. – Она плотно сжала губы и отвела глаза.
– И ты уверена, что это был я, а не какой-то другой красавчик с волшебным мечом в руках?
– Знаешь, в мире не так много волшебных мечей. А также рыжих друидов, которые ими размахивают. Я уверена.
– Ну, тогда ладно. Тебе не кажется, что я получил предупреждение, когда бы меня ни ждали неприятности, о которых ты говоришь. Так что мне грех жаловаться. – Я не собирался спрашивать ее, когда, где или как я умру. Я не хотел знать, а у нее, вполне возможно, не было ответов. Я вздохнул и посмотрел, как мое дыхание превращается в облачко пара на холоде. – Слушай, а ты когда-нибудь являешься к человеку, чтобы сказать ему: «Прими мои поздравления! Тебя ждет потрясающий год во многих отношениях, но главным образом, потому что ты в этот год не умрешь?»
– Нет, мне такое в голову не приходило, – призналась Морриган. – Это выглядит как-то легкомысленно.
– Тебе может понравиться, а люди станут лучше к тебе относиться. Особенно если ты потом решишь с ними перепихнуться, ведь они будут знать, что останутся в живых после ваших игрищ.
Морриган фыркнула.
– Ты пытаешься намекнуть, что хотел бы воспользоваться моим расположением, Аттикус?
– О, нет, – ответил я, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос прозвучал легко и весело, в то время как на самом деле такая перспектива вызывала у меня ужас. Морриган ослепительно красива, но в ее занятиях любовью столько же нежности, сколько у полузащитника к квотербэку. В прошлый раз, когда я «воспользовался ее расположением», Оберон решил, что я участвовал в уличной драке. – Я сейчас не могу тратить силы, если мне в ближайшее время предстоит отправиться в сражение. Кроме того, мне нужно заключить союз с ледяными великанами. Кстати, как продвигается твоя работа над амулетом? – спросил я, чтобы отвлечь ее от неприятной для меня темы.
– Медленно, но, как мне кажется, я сумела немного продвинуться вперед. Я нашла железного элементаля, который согласился со мной разговаривать. Я отдала ему трех фейри на обед, и, думаю, в следующий раз, когда я его позову, он откликнется гораздо быстрее.
– Великолепно, продолжай в том же духе, – похвалил ее я.
Морриган довольно замурлыкала, подошла поближе, чтобы наградить меня прощальным поцелуем, и вскрикнула, когда прижалась к моей груди.
– Ты жутко холодный! – возмутилась она.
– А ты нет? Ты стоишь с голой задницей на снегу и говоришь мне, что ты вся такая тепленькая и вкусненькая?
– Подними свою температуру, идиот!
– Ой! – Я кивнул, как будто понял, что она имела в виду, но она с нетерпением на меня смотрела, дожидаясь, когда я выполню приказ. Так что мне пришлось сказать: – Хм-м-м, ну… а как ты это делаешь?
Она влепила мне пощечину, но с точки зрения Морриган это было даже не слабое порицание, она просто хотела быть уверена, что я ее слушаю.
– Как ты мог прожить столько времени, не зная этого заклинания?
– С помощью нескольких слоев теплой одежды, как все остальные люди.
– И где сейчас слои теплой одежды?
– К сожалению, где-то в другом месте, далеко от меня.
– Надеюсь, ты в состоянии привязать свое зрение к магическому спектру? – спросила Морриган.
Исключительно оскорбительный вопрос, поскольку создание этой связи первое, чему учатся все друиды, но процесс занимает довольно много времени и не годится для стрессовых ситуаций, поэтому я давным-давно его упростил.
– Да, мне помогает вот этот оберег, – сказал я, показав на подвеску в левой части моего амулета.
Магические обереги похожи на иконки, на которые ты наводишь мышку, чтобы запустить то или иное приложение. Они представляют собой короткий путь, который экономит время и усилия, необходимые для создания заклинаний с нуля. Слева находились зачарованные подвески, отвечавшие за невидимость, ночное зрение, исцеление, а также очки фейри и еще кое-что. Всё, что справа, помогало мне привязывать себя к формам разных животных, а также там был медвежий амулет для хранения магической энергии. Я активировал очки фейри и сказал:
– Покажи, что нужно сделать, чтобы поднять температуру тела.
Морриган показала и научила меня словам заклинания. Оказалось, что это регулировка щитовидной железы и гипоталамуса с целью ускорения метаболизма путем сжигания топлива в клетках, что позволяло выпускать на волю больше тепла, одновременно не давая кровеносным сосудам сужаться из-за холодного воздуха на поверхности кожи.
– Тебе придется больше есть, чтобы поддерживать это состояние, – объяснила Морриган, – и не забудь вернуть все обратно, когда окажешься в более теплом климате, иначе будешь постоянно потеть.
– Спасибо, Морриган, ты мне очень помогла, – сказал я, начиная согреваться. – Причем твоя помощь на сей раз была совершенно безболезненной.
Морриган врезала мне с такой силой, что сломала нос и отправила барахтаться в снегу.
– Ты слишком рано открыл рот, и мне совсем не понравился твой сарказм, – заявила она. – Мы могли бы попрощаться поцелуем. Помни это. А еще, что я посоветовала тебе не связываться со скандинавами. Подумай хорошенько.
Она расставила руки в стороны, и они тут же почернели; ноги оказались над землей, тоже став черными, когда ее тело начало превращаться в тело ворона. А потом она полетела на запад, в сторону корня Мирового древа, откуда могла покинуть этот мир, оставив меня заливаться кровью и сожалеть о легкомысленном выборе слов.
Глава 24
Когда я вернулся в центр деревни, на ходу приведя в порядок нос и смыв пригоршней снега кровь с лица, я с облегчением увидел одетого Хрюма, который присоединился к Суттунгу и моим спутникам около общественного кострища. Кто-то принес сухое дерево, и сцену освещало весело потрескивавшее пламя горевшей сосны. Еще несколько ледяных великанов, не в силах справиться с любопытством, покинуло свои дома. Они стояли около костра, и мои друзья на их фоне казались карликами. Я изучил всю компанию через очки фейри и обнаружил, что Вяйнямёйнен накинул на всех обманное заклинание, спрятав от глаз шпионов Одина.
Я обнаружил, что у ледяных великанов довольно необычная аура; белый шум их магии был сродни магии элементалей и ограничен льдом, разумеется, но его расцвечивали краски любопытства, недоверия и даже гнева из-за нашего присутствия. Впрочем, я мог и ошибаться, поскольку особого опыта касательно ледяных великанов у меня не было.
Хрюм оказался выше и заметно шире Суттунга в груди. Его запястья украшали утыканные шипами браслеты, как у оглушительно ревущего исполнителя песен в стиле «тяжелого металла». Великолепный меховой плащ на плечах указывал на высокий статус, а еще тот факт, что холод доставлял ему определенные неудобства. Впрочем, я не знал, удалось ли ему довести до конца свои интимные дела, – выражение его лица в сочетании с цветом кожи говорили, что он, возможно, не в самом лучшем настроении.
Хрюм с хмурым видом смотрел сверху вниз на Лейфа, который пытался что-то ему объяснить на древнескандинавском языке, когда один из великанов, заметив меня, махнул рукой в мою сторону, привлекая его внимание. Хрюм оценивающе посмотрел на меня своими холодными глазами, и я сразу понял, что не произвел на него особого впечатления. Сосульки, свисавшие с его бороды, были толще моей шеи и длиннее торса.
– Это ты друид, что ли? – спросил он.
– Да. Называй меня Аттикус.
– Я Хрюм, – представился он, и на этом любезности закончились. Он показал на Лейфа: – Мертвец говорит, что ты можешь попасть в Асгард, минуя Бифрёст.
– Да, могу. И уже это делал.
– Он говорит, что норны, а также большая белка Рататоск мертвы.
– Тоже правда. Именно по этой причине Хугин и Мунин в последнее время так активны. Они ищут меня.
– Гра-а-ах. Проклятые вóроны вечно за мной охотятся. Они же знают, что я поведу ледяных ётунов в последнее сражение.
– А тебе не приходило в голову, что последнее сражение может произойти не тогда, когда его предсказали норны, раз они уже мертвы?
Ётуны принялись переглядываться, пытаясь понять, приходила ли такая мысль кому-то из них в голову, но почти сразу поняли, что не приходила.
– Предсказание может пережить пророка и все равно исполниться, – заявил наконец Хрюм.
– Гра-а-ах, – дружно согласились с ним остальные великаны, кивая, чтобы показать, как они ценят мудрость своего вождя, причем делали это так энергично, что несколько сосулек отвалилось от их бород.
– Слейпнир также мертв, – сказал я. – И разве этот факт не может поменять исход Рагнарёка?
– Нет, – ответил Хрюм. – В некоторых историях Один скачет верхом на Слейпнире, чтобы схватиться с волком Фенриром. В других нет. Ничего не изменилось.
– Но без норн, которые прядут их судьбы, жизнь – и смерть – асов может измениться. Нам по силам изменить исход, сейчас.
– Ты собираешься устроить Рагнарёк сейчас?
– Нет. Мы хотим справедливо наказать Тора за многочисленные преступления против человечества и ётунов. И просим вашей помощи.
– И зачем нам это?
– Вы расправитесь со своим старейшим врагом.
– Ёрмунганд уберет его для нас, – возразил Хрюм, – Нам нужно только подождать.
– И сколько? Ледяным ётунам больше нет нужды прятаться в Ётунхейме. Помогите нам прикончить Тора, и все, что есть в Асгарде, будет вашим. Кстати, богиня Фрейя тоже окажется среди военных трофеев.
– Фрейя! – вскричал Суттунг, и все великаны мужского пола подхватили имя богини, превратившееся в чувственное эхо.
Получилось, как если бы кто-то явился на вечеринку фанатов и громко выкрикнул «Тришиа Хелфер!»[32] или «Кэти Сакхофф!»[33]. Я снова проверил их ауры и обнаружил, что у мужчин они быстро краснели от возбуждения. Женщины закатывали глаза и старались не блевать. Мой новый опыт показал мне, что я могу читать их ауры так же надежно, как и у людей.