– Прежде чем это произойдет, нам придется столкнуться с другими богами, – вполне разумно напомнил мне Хрюм. – Фрейя не станет сражаться без своего близнеца Фрейра. Если Тор решит вступить в бой, то Тюр, скорее всего, потащится за ним. Против нас выступят Хеймдалль и, возможно, сам Один, не говоря уже о валькириях и эйнхериях. Мы могучий народ, но на собственном горьком опыте узнали, что нам не под силу в одиночку справиться с объединившимся Асгардом.
– Отличные доводы, Хрюм. Но позволь напомнить тебе, что вы будете не одни – мы выступим с вами, – и эйнхерии не станут для нас проблемой. Мы появимся на противоположной от них стороне мира, вы сразу напустите страшный мороз и заставите их всех страдать. Асы тут же отправят тех, кто в состоянии отреагировать максимально быстро, – а это значит, тех, кто может летать, верно? Следовательно, нам следует ждать Тора, Фрейра, Одина, валькирий и всех, кого им удастся прихватить с собой. Они не смогут взять эйнхериев. Мы нанесем мгновенный удар, убьем Тора, захватим Фрейю и смотаемся. Асы потерпят урон и…
– Гра-а-ах! – перебил меня Хрюм. – Как ты рассчитываешь победить Тора? Его молнии уничтожат нас всех.
– О! Возможно, тебя еще не успели представить нашим спутникам. У нас имеется собственный бог грома. – Я повернулся к Перуну и быстро попросил его по-русски продемонстрировать свои возможности. – Это Перун, – сказал я Хрюму. – С его помощью главное оружие Тора будет обезврежено. У асов вряд ли есть такая же защита, потому что им никогда не приходилось раньше иметь дело с Перуном. Наши атаки будут не похожи на то, что они видели или к чему готовились. Никто из твоих людей не станет жертвой трусливых атак с воздуха. Если асам суждено вас победить, им придется сделать это благодаря силе своего оружия, а я уверен, что народ Хрюма может за себя постоять на поле боя.
– Будь осторожен, Хрюм, опасайся обмана, – предупредила вождя одна из женщин. – Возможно, он хочет заманить тебя в лапы асов.
– Убедитесь сами, леди, что я говорю правду. Вот, смотрите, – сказал я и бросил ей свой фульгурит.
Она его поймала и принялась вопросительно вертеть в руках, похоже, никогда прежде не видела ничего подобного. Я подал Перуну знак, чтобы он показал, на что способен фульгурит, а сам затаил дыхание. Я не был уверен, что заклинание Перуна сработает здесь, в мире севера, но оно сработало. В великаншу ударила молния, и все великаны с криками «Гра-а-ах!» нырнули в укрытие.
Но, когда они посмотрели в сторону женщины, они увидели, что она над ними смеется, целая и совершенно невредимая.
– Видишь, Хрюм? У вас наконец появилась возможность отплатить асам за вред, который они вам причинили, – хотя бы частично. Нет никакой нужды дожидаться Рагнарёка, мы можем выступить против них уже завтра.
Перун, широко улыбаясь, раздавал ётунам кусочки фульгурита. Из-за близости к великанам у него на бороде тоже начали отрастать сосульки.
Однако Хрюм по-прежнему продолжал колебаться.
– А ты настоящую молнию призвал с неба?
Я перевел его вопрос Перуну, который, ни секунды не колеблясь, сжег чей-то дом, чтобы доказать, что он швыряется стопроцентно настоящими молниями. Один из ётунов взвыл от ярости, но Хрюму это понравилось, и он принялся громко хохотать – а у меня возникло ощущение, будто он пытается очистить глотку от сырого цемента.
– Ладно, крошечный человечек по имени Аттикус. Можешь рассказать мне про свой план. Как именно мы расправимся с асами?
И я ему рассказал.
Глава 25
Убеждать ледяных великанов в том, что Тора необходимо прикончить, нам не пришлось. В разное время он убил членов семей или предков всех жителей деревни, и как только они убедились, что у них есть минимальный шанс остаться в живых, просить их пойти с нами было все равно что предложить изголодавшемуся человеку полное ведро жареных цыплят. И тем не менее мы сумели убедить присоединиться к нам не всех жителей, а только двадцать великанов, которые могли превращаться в орлов. Некоторые пришли из других деревень, расположенных поблизости. Их позвали днем, когда Лейф спал, и мы постаралась как можно лучше подготовиться к следующей ночи и хорошенько выспаться перед наступлением. Перун выдал мне новый фульгурит вместо того, что я отдал великанше.
Когда вечером село солнце и Лейф объявил, что он готов отомстить Тору, Хрюм предложил отнести нас к корню Мирового древа, поскольку мы слишком медленно передвигаемся по снегу.
Дневник друида, 3 декабря: «Ехать верхом на спине ледяного великана очень весело и одновременно экологически безопасно». Во-первых, выброс парниковых газов почти нулевой; тебя развлекают перечислением многочисленных и потрясающих достоинств Фрейи; шум ветра минимален, если не считать раздающегося время от времени «Гра-а-ах!». А поскольку управлять транспортным средством не требуется, ты можешь наслаждаться красотами пейзажа, сидя на высоте десяти футов над землей. Но есть и минусы – они пахнут, как кубики льда из замороженного пота.
Мы шагали по долине, расположившейся между крутыми и высокими ледниковыми горами, которых я не заметил, когда накануне ночью, дрожа от холода, тащился следом за Суттунгом. Наверное, летом тут был красивый зеленый луг – если лето приходит в эту часть Ётунхейма, – но сейчас, после недавнего снегопада, до самого ночного горизонта тянулись мягкие складки кобальтового одеяла. По обе стороны тропы стояли, приветствуя нас, точно безмолвные и дрожащие от холода наблюдатели, вечнозеленые деревья с гнущимися к земле под тяжестью снега ветками. Где-то в стороне, южнее, завыл волк, и у Гуннара сделался немного печальный вид.
Оказавшись возле корня, мы спрыгнули со спин ледяных великанов, они превратились в орлов – жутко громадных – и тут же взвились в воздух, следуя вдоль корня в Асгард. Хрюм рассказал мне, что давным-давно молодые ётуны время от времени пытались забраться на корень, чтобы посмотреть, нет ли там дороги в Асгард, но ни один из них не вернулся назад. Наверное, их убил Рататоск, а может, норны. Теперь же ничто не могло помешать им воспользоваться путем, которым Рататоск попадал в Асгард.
Обеспечение нашего маленького отряда транспортом взял на себя Перун. Я мог превратиться в сову и присоединиться к ледяным ётунам, но мне хотелось еще чуть дольше оставаться в одежде. Вяйнямёйнен и Чжанг Голао положили свои рюкзаки у основания корня, чтобы забрать их на обратном пути. Я спрятал свой бумажник и мобильный телефон в рюкзаке Вяйнямёйнена, потому что правило номер один гласит: не бери с собой ничего, что поможет тебя идентифицировать, если ты собираешься совершить что-то плохое.
– Руки расставьте в стороны, ноги вместе, – велел нам Перун, показывая, что нужно делать.
Мы выполнили его инструкции, но Гуннар выглядел особенно напряженным, а желтые глаза говорили о том, что он старается удержать своего волка под контролем, который сейчас был важнее всего, потому что Перун собирался поднять нас вверх по воздуху. Боги грома должны уметь манипулировать ураганами и бурями, поэтому для него не составляло никакой проблемы призвать достаточно сильный ветер, чтобы тот отнес нас вверх по стволу. А вот удерживать всех шестерых, чтобы нас не сдуло в самую непредсказуемую сторону, оказалось задачей посложнее. Представьте, что вы летите на самолете во время дикой турбулентности без ремня безопасности. И спасительного бумажного пакета. И вообще без самолета. Первая половина мили получилась тяжелой для всех нас, но Гуннар страдал больше остальных, потому что волки не любят летать.
Во время полета ветер задрал бороду Вяйнямёйнена вверх, полностью закрыв его лицо, и из-под белого занавеса доносился непрерывный поток финских ругательств. Мое подозрение, что под бородой у него спрятано оружие, подтвердилось: на тунике в верхней части груди крепилось восемь тонких лезвий в футлярах, весьма удобных для бросания в неприятеля. Четыре клинка находилось справа, три – слева.
Перуну наконец удалось стабилизировать наш подъем, и мы полетели вверх ровно и уверенно. Он выдвинулся вперед, чтобы находиться между нами и контролировать ветер в верхней части корня, где нам придется нырнуть в нору Рататоска, а затем взлететь вверх по трубе, которая позволит попасть на равнину Идаволл. Перун постепенно выстроил нас строго друг под другом в узком ветряном тоннеле, который должен был ускорить наше продвижение к глотке корня.
План был совсем простым. Мы решили, что, оказавшись на равнине Идаволл, мы сразу прибегнем к бессмертной стратегии Эбби Кэлвина ЛаЛуша[34] и громогласно объявим о своем присутствии. Перун направит в сторону Асгарда сильную грозу, и мы все начнем дружно вопить, что Тор не в состоянии ее контролировать. Он разозлится, посчитав подобные заявления для себя унизительными, и примчится на всех парах, чтобы проверить, что тут происходит. Тем временем ледяные великаны нашлют жуткие снежные бури на Фолькванг, и Фрейя запряжет в колесницу своих кошечек, чтобы положить конец безобразию. Мы не собирались устраивать длинный марш на Асгард, рассчитывая, что они сами к нам придут. Таким был план, простой, основывавшийся на нашей силе и слабости противника. Что могло пойти не так?
Ответом будет одно имя: Хеймдалль.
Он болтался около корней Иггдрасиля вместо того, чтобы присматривать за Бифрёстом – возможно, из-за моего кошмарного рейда за золотым яблоком, – и, видимо, посчитал странным, когда из прохода, которым пользовался Рататоск, чтобы попадать в Ётунхейм, вылетело двадцать гигантских орлов. Поэтому, когда мы появились из норы вслед за означенными орлами и усилиями Перуна поплыли вниз, к недавно выпавшему снегу у основания ствола, на него уже пролилась кровь. Хеймдалль зарубил двух ледяных великанов в тот момент, когда они превращались в существа на двух ногах, но остальные успешно изменили форму и теперь наступали на него. Он не видел для себя шанса выбраться из передряги живым, заметил нас и понял, что мы совсем не дружелюбные туристы. Поэтому ублюдочный щенок девяти матерей поднес к губам рог – а именно Гьяллархорн – и принялся дуть в него изо всех своих сил, пока великаны с сочными, колоритными звуками не превратили его в пюре.