– Хм-м-м, – сказал Лейф, изучая мою руку. – Ты еще и кость сломал.
– Верно. Но сначала сустав, а потом соедини обломки, и я смогу их срастить изнутри.
– Готов?
– Нет, подожди. Сначала я должен коснуться земли. Мне необходима сила.
Лейф быстро разбросал снег, я шагнул вперед и взял у земли силу, и это помогло притупить боль в нервных окончаниях плеча.
– Ладно, начинай, – сказал я.
Лейф схватил мою руку и с сочным громким хлопком вернул сустав на место, затем прижал мою сломанную ключицу в месте первого перелома – всего их было три – и соединил кости, чтобы я мог приступить к первичному связыванию.
– Дальше, – сказал я, и его руки переместились к следующему перелому, потом к последнему. – Всё, достаточно. – С этими словами я аккуратно положил рядом с собой Фрагарах и лег на правый бок, чтобы максимальная часть моих татуировок касалась земли.
С минуту Лейф молча наблюдал за мной, чтобы убедиться, что эта пауза не является прелюдией к какому-то блистательному тактическому маневру.
– Ты собираешься так лежать до тех пор, пока он не вернется? – наконец спросил он.
– Эй, ты очень умен для мертвого парня. Что произошло? Я дал тебе шанс, но ты его упустил.
Лицо Лейфа исказила гримаса.
– Не стану отрицать. Я разбил его щит, но он отбросил меня в сторону ударом молота, прежде чем я успел снова поднять меч.
– Ты, должно быть, расстроился.
– Он сломал мне ребра, – с усмешкой ответил вампир. – Но его валькирии отлично меня исцелили. У них такая могущественная кровь! Моя первая настоящая трапеза за несколько дней.
– Хорошо. Силы тебе не помешают. – Я вздохнул. – Все, наши сюрпризы закончились, Лейф. Когда Тор вернется, нам будет нелегко, теперь наши шансы убраться отсюда без потерь значительно уменьшились.
Лейф кивнул, но ничего не ответил.
К нам подошел Гуннар, приветственно гавкнул и улегся вдоль моей спины. Он старался меня согреть, и я улыбнулся. Несмотря на то что Гуннар никогда бы в этом не признался, он относился ко мне как к суррогатному члену Стаи. Я чувствовал, что сейчас ему их сильно не хватало. А еще я надеялся, что ему удастся выжить. Так бы и было, если бы мы ушли прямо сейчас, мы бы все уцелели.
– Лейф?
– Хм-м-м? – Он не сводил глаз с неба, дожидаясь возвращения Тора.
– Я должен тебе кое-что сказать. Абсолютно честно.
Он с интересом на меня посмотрел.
– О чем ты?
– Меня посетили два разных бога. Морриган ты видел, а еще Иисус. Считается, что они умеют заглядывать в будущее.
– Да?
– Оба сказали, что убийство Тора предельно плохая идея.
Выражение лица вампира стало жестким.
– И?
– Давай уберемся отсюда к дьяволу и назовем наш поход сюда победой.
– Победой? Но мы ничего не выиграли!
– Хеймдалль, а также двенадцать валькирий мертвы. Это учетверенная кровавая плата за гибель твоей семьи. Ты показал им, на что мы способны, и мы до сих пор живы. Давай уйдем, пока счет еще в нашу пользу.
– Но счет не в нашу пользу. Ты его неправильно ведешь. Значение имеет только смерть Тора.
– А как насчет моей смерти? Или Гуннара, или всех членов нашей команды? Вероятность нашей гибели очень велика, если мы дождемся Тора и остальных асов.
– Ну так уходи, если хочешь, а меня оставь здесь.
– Ты знаешь, что я так не поступлю. – Я не сомневался, что Хал никогда больше не будет со мной разговаривать, если я оставлю Лейфа одного. – Нам всем нужно уйти.
Лейф опустился рядом со мной на колени в снег.
– Тысяча лет, Аттикус, – заговорил он очень тихо и напряженно. – Ровно столько я ждал и мечтал об этой схватке – тысяча лет без солнца. А на другой чаше весов десять лет, которые мы с тобой знакомы. Да, ты мой друг, но у тебя нет аргументов, которые заставят меня изменить решение. И я сильно сомневаюсь, что ты сумеешь убедить остальных разговорами о будущем. Если они хотя бы частично разделяют мои чувства, их интересует лишь то будущее, в котором Тор мертв. Больше ничего не имеет значения.
Гуннар выдохнул и согласно кивнул. Я понял, что проиграл. Месть и рациональное мышление никогда не спят вместе.
– Значение имеет возможность выжить, – сказал я, пустив в дело последний козырь.
– Верно, – сказал Лейф, довольный, что может согласиться со мной хоть в чем-то, не связанным с возвращением. – Так что воспользуйся головой и помоги решить эту задачу. Может, нам следует что-то сделать, пока мы ждем Тора с компанией? И что, если он вообще не вернется?
– О, он вернется. Ледяные великаны могут послать снежные бури в сторону Фолькванга, как мы планировали. И Перун, если захочет, сделает то же самое. А мы вытянем соломинки, чтобы решить, кто сразится с Тюром, потому что он наверняка появится. – У скандинавского бога воинской доблести только одна рука (другую много веков назад откусил огромный волк Фенрир), но и с одной рукой Тюр очень опасен. – И пусть Вяйнямёйнен снова нас спрячет. Нам не нужно, чтобы Хугин и Мунин провели разведку и обеспечили Одина шансом победить нас в предстоящем сражении. Пусть он делает выводы только по рассказу Тора.
Я получил почти целый час на исцеление, прежде чем раздался крик, предупредивший о появлении асов. Ключица все еще оставалась хрупкой, плечевой сустав работал хорошо, мышцы вокруг успели восстановиться, хотя и оставались немного напряженными. Когда я поднялся на ноги, звезды исчезли с западной части неба, которую закрывали грозовые тучи, – Тор с трудом сдерживал рвавшуюся наружу ярость. Гуннар также поднялся на ноги и потянулся.
Массивный ствол Иггдрасиля все еще высился на севере, серая стена защищала нас с правого фланга, хотя и находилась на расстоянии длины футбольного поля от того места, где я стоял. Мы с Гуннаром оказались на правом фланге нашего отряда, остальные расположились южнее, и все не сводили глаз с западной части неба.
Даже с помощью ночного зрения я почти ничего не мог разглядеть, если не считать яркой точки света – вероятно, это был вепрь Гуллинбурсти, – и мне пришлось попросить Лейфа рассказать, что он видит.
– Один и Фрейр наверняка. Ну а леди в колеснице, запряженной кошками, должно быть, Фрейя.
Он совершил ошибку, сказав это так, что его услышали ледяные великаны, которые мгновенно оживились и принялись повторять ее имя, точно мальчишки-фанаты, а некоторые даже засунули руки под меховые набедренные повязки.
– Я насчитал еще троих, – продолжал Лейф, повысив голос, чтобы перекрыть крики возбужденных великанов.
– Тор среди них?
– Нет. Я его не вижу.
– Шесть асов, но Тора нет? Они что-то задумали.
– Я бы хотел воспользоваться шансом и назвать тебя Шерлоком, ну ни хрена себе.
– Что? Лейф, нет. Ты все сказал неправильно. Тебе следовало выразиться так: просто не то слово, Шер…
– Приближается! – перебил меня Лейф. – Копье Одина! Я не могу уверенно утверждать, кому оно предназначено, – слишком далеко.
– Боги преисподней, – выдохнул я. – Как он может целиться в кого-то из нас? Разве мы не под защитой иллюзии?
– Под защитой, – подтвердил Вяйнямёйнен.
– Возможно, иллюзия помогает спрятаться от Хугина и Мунина, но не от Одина. – Я превратился в волкодава, а потом вернулся в прежний облик – на случай, если он метил в меня.
Прихватив Фрагарах, я отошел влево и стал наблюдать, как сияние Гуллинбурсти становится все ярче, и вскоре оно озарило мрачные тучи в западной части неба.
– О, проклятье, тучи! – воскликнул я. – Тор прячется за тучами!
Я не получил никакого ответа, потому что именно в этот момент план Одина начал действовать. Долгий полет его копья завершился в груди Вяйнямёйнена, отбросив финна назад на десять ярдов. Не вызывало сомнений, что он мертв. Заклинание маскировки тут же рассеялось, и наши позиции стали видны асам. Никто не понимал, откуда Один узнал, что нужно атаковать именно Вяйнямёйнена, но это было основой его плана.
– Один из асов – лучник, – сказал Лейф. – В нас скоро полетят стрелы. Должно быть, это Улль.
– Уничтожь его, Перун!
– Dа! – Волосатый бог грома радостно улыбнулся, и молния пронзила небо, но ничего не произошло, лишь ледяной великан получил стрелу в горло.
– На этот раз они подготовились, – сказал я. – Они учли собственные ошибки. Асы защищены от молний, как и мы. Теперь тебе придется удовлетвориться топором. Ну а если увидишь одного из воронов Одина, попытайся его достать. – Я поспешил к ледяным ётунам, а в это время еще одна стрела нашла новую жертву. Но на сей раз ранение не оказалось смертельным. – Хрюм! Суттунг! Вы можете что-то сделать с лучником? Ветер, лед, что угодно, чтобы сбить ему прицел? В противном случае он нас перестреляет по одному.
– Гра-а-ах, – сказал Хрюм, потом добавил: – Хр-р-р-рх, – и на его ладони выросла длинная ледяная дубина, похожая на бороду-сосульку.
Остальные ледяные великаны последовали его примеру, сконденсировав и заморозив свои дубинки, а потом одновременно направили их в сторону асов. Почти сразу после этого примерно в сотне ярдов перед нами появился снежный занавес, яростная буря в миниатюре, которая должна была отбросить в сторону все, что полетит в нашем направлении, – в том числе крылатых лошадей, колесницы, гигантских сверкающих вепрей, созданных гномами, не говоря уже о стрелах.
– Хорошо, – сказал я, – но присматривайте за небом над головой. Тор прячется за тучами и скоро попытается на нас напасть.
Я вернулся к телу Вяйнямёйнена, чтобы забрать копье Одина. Прикосновение холодного железа моей руки к древку не обезвредило руны нахождения цели, так что у меня появился один бросок, несущий верную смерть. Однако тогда асы получили бы шанс снова атаковать кого-то из нас.
Финский волшебник выглядел удивленным, и его широко раскрытые глаза уставились на копье, торчавшее из груди. Я закрыл ему глаза, надеясь, что его душа, где бы она ни находилась, испытывала радость от того небольшого вклада в сражение, который он внес. А меня такой исход никак не мог удовлетворить, я бы хотел узнать другие его истории, послушать новые песни. И чтобы он чувствовал, что ему удалось отомстить за морского змея. И еще, чтобы у меня было время достойно его оплакать, но мне следовало продолжать сражение, если я рассчитывал уцелеть.