– Гра-а-ах! – ликующе взревел Суттунг, держа над головой свой приз. – Я ее поймал!
– Отец! – закричал ас в черном – это действительно был Видар.
Он вышел из схватки с ледяными великанами более успешно, чем Фрейя, и бросился на помощь Всеотцу. Наступило самое подходящее время для отхода – у нас оставались хорошие шансы унести ноги, или я мог помочь Лейфу, Чжанг Голао или Перуну, которые вели смертельные схватки с асами, но вместо этого я схватил Фрагарах и бросился за сыном Одина, забыв в пылу сражения все предупреждения Иисуса и Морриган.
А мне бы следовало их помнить.
Что-то ударило меня в левый бок, когда я бежал, сбило с ног, я неуклюже рухнул в снег и сразу ощутил боль, а моя рука наткнулась на древко стрелы, застрявшей под ребрами. Из-за мучительной боли я не мог дышать, но мне удалось понять, что произошло. Улль выстрелил в меня, а не в Перуна, увидев, что я стал удобной целью. Я потянулся к магии медвежьего амулета, чтобы подавить большую часть боли, и с трудом поднялся на ноги. Повернувшись, я увидел, как Перун своим топором рассек ублюдка надвое. Я смог набрать полные легкие холодного воздуха, но желание продолжать сражение покинуло меня вместе с выдохом. Ко мне вернулась способность мыслить: пусть Видар заберет тело Одина, подумал я, мне же пора заняться собственными ранами.
Внутри у меня царила кровавая неразбериха, и я понимал, что дальше будет только хуже. Наконечник стрелы не вышел наружу, а это будет необходимо сделать, прежде чем я смогу сломать и вытащить древко. Перун, искавший нового противника, заметил, как я барахтаюсь в снегу, и я слабо помахал ему рукой. В нем также сидело три стрелы, все в конечностях и с левой стороны. Первые две я заметил раньше – в левой руке, – третья попала в бедро, что заставляло его заметно хромать, когда он наполовину шел, наполовину прыгал ко мне. Пять уцелевших ледяных великанов столпились вокруг замороженной Фрейи, которую не выпускал из рук торжествующий Суттунг.
Пока Перун шел ко мне, на поле боя продолжались две яростные схватки. Тюр обнаружил, что он не в силах противостоять ударам Чжанг Голао в стиле пьяного боксера. Его атаки уходили в сторону или задевали объемные одеяния бессмертного, и ему оставалось лишь прикрываться щитом.
Чуть дальше от нас, почти у самой ледяной стены, воздвигнутой ётунами после нашего появления здесь, продолжалась отчаянная дуэль Лейфа и Тора. Мне казалось, что скорости и мастерства фехтовальщика Лейфу должно хватить для победы, однако Тор и сам был быстрым, как молния. К тому же его новый щит оказался намного лучше по сравнению с предыдущим; вероятно, он наложил на него сильное защитное заклинание.
Перун подошел ко мне справа, положил мою руку на свое волосатое плечо, и мы вместе поковыляли к корню Иггдрасиля.
– Óдин убит? – спросил он.
– Не думаю. Я достал одного из его воронов, так что он лишился либо разума, либо памяти. – Оставшийся ворон кружил над тем местом, где упал Один. Видар склонился над ним, пытаясь привести отца в сознание. – К тому же представь, как ты будешь себя чувствовать после удара по голове ледяной дубиной Хрюма.
Русский бог грома рассмеялся.
– Ну, меня все устраивает. Для мудрого человека лишиться разума или памяти хуже смерти.
– Нам нужно выбираться, – сказал я. – Если здесь появятся другие асы или эйнхерии, мы не справимся.
Двое из нас и пятнадцать ледяных великанов погибли. Мы могли отступить, когда погибло только два ледяных великана, а Вяйнямёйнен и Гуннар еще были живы; от этой мысли мне захотелось плакать.
– Da. Это правда. Но Тор все еще в порядке и продолжает драться.
– Лейфу не помешала бы наша помощь.
Перун криво усмехнулся.
– Не думаю, что сейчас мы в состоянии кому-то помочь.
Лейф пытался обойти клинком щит и кружил возле бога грома. Ему было достаточно нанести один удачный удар Мораллтахом, чтобы все закончилось. В отличие от Фрагараха, Мораллтах не мог рассекать любые доспехи и щиты, зато убивал одним ударом. Отсечь мизинец, задеть икру, поцарапать предплечье – не имело значения; все раны, нанесенные Мораллтахом, оказывались смертельными. Во всяком случае, так считалось. Впрочем, я ни разу не видел, как это работает: норнам я отсек головы, не прибегая к магии Мораллтаха. Однако Тор с легкостью отражал щитом выпады Лейфа, изредка сам наносил ответные удары молотом, но Лейф всякий раз успевал отскочить в сторону.
Из увиденного я сделал вывод, что мой друг чуть-чуть, но быстрее бога грома. Однако Лейф пока не догадался, как обойти щит, и я понимал, что ему требовалось что-то новое. И как только я об этом подумал, стремительное перемещение вампира по кругу прекратилось, и он остановился напротив щита Тора, на расстоянии примерно в десять ярдов. Человеческая грудь в такой ситуации отчаянно вздымалась бы и опускалась, но Лейф застыл в полнейшей неподвижности, превратившись в статую белого блондина ниндзя на белом поле. Слегка согнутая в колене левая нога в сапоге стояла впереди правой; правую руку он отвел в сторону, рукоять Мораллтаха поднята на уровень уха, холодная голубая сталь клинка занесена над головой.
На равнине воцарилась тишина. Чжанг Голао сделал три сальто назад, чтобы разорвать дистанцию с Тюром, и поднял руки, показывая, что им следует сделать паузу. Воин-бог остался стоять на месте. Ледяные великаны оторвали взгляды от Фрейи и смолкли, чтобы послушать.
– Ты знаешь, кто мы такие, бог грома? – спросил в наступившей тишине Лейф.
Я перевел его слова с древнескандинавского языка для Перуна.
– Мне все равно! – презрительно усмехнулся Тор.
– Именно по этой причине мы здесь. Ты легкомысленный и безрассудный бог, который прячется за мифами о доброте. Ты отнимаешь жизнь у невинных. Тысячу лет назад ты убил мою семью и имел наглость предложить мне стать вампиром. Ты этого даже не помнишь, верно?
Голос бога грома был полон ледяного презрения.
– Нет. С чего бы я стал помнить забавы тысячелетней давности?
– Забавы? Смерть моей семьи показалась тебе забавной? Все как я думал. Иди ко мне, Тор, – поманил его Лейф левой рукой. – Твоя судьба ждет.
Он хотел, чтобы Тор бросился в атаку, рассчитывая получить преимущество, но я не видел, в чем оно может состоять. Тор взревел и помчался вперед, держа высоко перед собой щит и молот. Вампир неподвижно стоял на месте, и, наблюдая за приближающимся Тором, я понял, что задумал Лейф.
– Нет, Лейф, – выдохнул я.
Чтобы нанести удар молотом, Тору придется опустить щит к левому боку, и на долю секунды его левое плечо останется незащищенным – Лейф рассчитывал этим воспользоваться. Но и самому Лейфу не удастся избежать удара молота.
Их столкновение получилось смазанным – раздался хруст ломающихся костей, молот Тора расколол череп Лейфа, как арбуз, и он рухнул на снег, лишившись головы. Тор остался стоять.
– Ха! – закричал он. – Так кого здесь поджидала судьба? Не меня!
Но тут он уронил щит и повернулся к зрителям. Мораллтах застрял над его ключицей, между шеей и левым плечом. Клинок миновал бригантину и рассек кольчугу; Тор не носил латный воротник. У него началось слабое кровотечение – ничего серьезного. Тор бросил молот, правой рукой вырвал из раны меч и отшвырнул его в сторону.
– Ха! – повторил он и наклонился, собираясь поднять Мьёльнир.
Однако его лицо, раскрасневшееся после победы, вдруг помрачнело. Кожа вокруг раны начала чернеть, потом чернота перекинулась на горло и руку, как бывает, когда разливают масло.
– Что? Что за колдовство? – прорычал бог грома.
Это были его последние слова. Несущее смерть разложение добралось до сердца, возможно, до спинного мозга, иссушило их, уничтожив в нем жизнь. Он упал лицом вперед, уже мертвый, а разложение продолжалось, и вскоре все его тело стало черным и мягким.
Конечно, это была магия фейри. Несколько мгновений ошеломленные зрители не могли отвести от Тора взглядов.
– Нет! – закричал Тюр и побежал к Тору, забыв о дуэли с Чжанг Голао. – Он не может умереть! Он должен убить Ёрмунганда, мирового змея!
Тюр стал уязвим, поддавшись чувствам – в точности как я несколькими мгновениями ранее. Но и я не избавился от эмоций – меня переполняли скорбь по Гуннару и Лейфу и недовольство собой, ведь я не сумел их защитить, – но сейчас я жестко контролировал все вокруг и старался минимизировать наши потери.
– Послушай, Перун, нам нужно что-то делать с Тюром. Проверь, может быть, твоя молния снова работает. Тор мертв; возможно, защита Тюра исчезла. Но не убивай его.
– Хорошая идея, – кивнул он. – Я отправлю против него молнию-малышку.
Тюр взвыл, когда молния прошло сквозь его тело, опалив кожу и отшвырнув его на снег, где он забился в судорогах.
– Превосходно. Ну а теперь можешь вызвать ветер, чтобы мы все отсюда улетели?
– Думаю, да, – ответил он, и я с трудом сдержал стон, когда порыв ветра дернул стрелу, засевшую в моем боку, и мы неуклюже полетели к месту дуэли.
Ледяные великаны подошли ближе, чтобы засвидетельствовать смерть Тора, Чжанг Голао небрежно парализовал беспомощного Тюра, используя технику нажатия на жизненно важные точки, и мы могли больше не опасаться, что он станет доставлять нам беспокойство. Теперь меня интересовал только Лейф – и я включил очки фейри.
Содержимое всей его головы было разбросано по снегу, ни единой кости не уцелело. Молот Тора раздробил череп до самой шеи. Но красный янтарь вампиризма еще слабо тлел в его груди. И если он еще не исчерпал себя, оставался шанс, что Лейф поправится.
Мой медвежий амулет был уже почти полностью пуст, ведь мне приходилось постоянно обращаться к нему, в противном случае я бы потерял сознание от болевого шока. Я чудом не упал в обморок, когда Перун опустил нас рядом с телом Лейфа.
– Хрюм, ты не можешь очистить снег так, чтобы я мог добраться до земли? – спросил я у подошедшего великана.
– Гра-а-ах, – подтвердил он.
Хрюм направил ледяную дубину на то место в снегу, которое я указал, снег поднялся в воздух и улегся у ног Лейфа.