– Договорились, – улыбнулся Андрей и предложил хряпнуть еще по маленькой.
А тут танцы начались – Катя, прикиньте, здесь пользовалась невероятным спросом, а больше всего вокруг нее увивался сынулька главрежа будущая звезда российского кино и заслуженный алконавт РФ Миша Ефимов. Я набрался наглости и пригласил Прошкину, а она не отказала… но разговора у нас не получилось, музыка уж очень громко орала.
В один из промежутков между музыкой и танцами случайно услышал разговор двух артистов, который показался мне довольно интересным:
– Слышал, – говорил Костюковский Безвинному, – как тут сегодня Белое братство гоняют?
– Не, а что случилось? – отвечал второй.
– Да говорят кто-то из этого братства наехал на местную бандитскую группировку, а они ответку включили.
– И что?
– А не стало Белого братства на улицах – вчера еще на каждом буквально углу они стояли, а сегодня нигде нет.
– Надо ж, как интересно, – говорил Безвинный, закусывая холодцом.
И тут я обнаружил, что этот разговор также хорошо слышала и Катерина, она за моей спиной неожиданно обнаружилась, и глаза у нее при этом были абсолютно квадратными…
Глава 5
– Пойдем, – сказала она мне тихонько, – на палубу, поговорим.
– Конечно пойдем, дорогая, вот только рюмку допью и пойдем.
Вышли на воздух, благо идти тут пять шагов было.
– Слушай, дорогой, – сказала она тут, внимательно разглядывая мою физиономию, – а кто же устроил всю эту кутерьму с Белым братством? Меня терзают смутные сомнения, что это ты…
– И что же послужило поводом для таких смутных подозрений, Катенька? – попытался включить тупого я.
– А белые балахоны, из которых я не далее, как утром, дырки вырезала.
– Хорошо, ты меня расколола – это была маленькая комбинация, позволившая мне остаться живым, здоровым и относительно богатым. Надеюсь, у тебя хватит ума не трепать про это на каждом углу, а то ведь здоровье может пошатнуться у нас обоих.
– Ну я же не полная дура как будто… – медленно протянула она, – но ты будешь мне должен одно желание.
– Договорились… надеюсь желание будет не из раздела «достать звезду с неба».
– Я же уже сказала, могу повторить – я не полная дура, вполне выполнимым оно будет, желание моё.
– Однако пойдем в зал, а то нас там хватиться могут… да, что там у тебя с Мишаней-то Ефимовым? А то Павлик уже волком смотрит, как я заметил. Ты учти, что Миша конечно сынок очень известного родителя и подает некоторые надежды, так сказать, но таких, как ты, у него железнодорожный вагон уже был, с прицепом. Да и на алкоголь он чрезмерно падок…
– Сама разберусь, не маленькая, – огрызнулась она, и мы вернулись к столу.
Павлик и верно выглядел не очень и даже практически трезв, что было особенно странно при наличии рядом длинного стола, уставленного выпивкой разных сортов.
– Может свалим отсюда? – буркнул он мне при встрече, – что-то не нравится мне тутошняя атмосфера.
– Мне тоже, – признался я, – щас у Кати спросим, если она не против…
Катя была не против – я тихонько позвал Горькова в угол, объяснил нашу ситуацию, десять раз поблагодарил и мы по-английски спустились с верхней палубы к сходням, стараясь не шуметь по дороге.
– Ну как тебе артисты? – спросил я у Кати уже на набережной.
– Артисты как артисты, ничего особенного… хотя Горьков конечно обаяшка.
А Павлик ничего не сказал, только вздохнул. Поймали частника, в виде исключения это оказался не наше-пром, а праворульный японский Нисан-Санни, причем даже не сильно старый, его всего-то года три назад в Японии начали выпускать. За пятихатку довез он нас до нашего Калининского – тут Павлик распрощался с нами, он в гостинице жил, с названием «Прибой», единственный приличный отель в нашем районе, известный в народе тем, что тут останавливались Валерий Чкалов после легендарного перелета в 38-м и Юрий Гагарин в 62-м.
– Чур я первая в душ, – сказала Катя и проскользнула в дверь ванной.
Я переоделся, поставил чайник на плиту и распечатал пачку индийского со слоном чая. А тут и Катя прошла мимо, закутанная в длинное зеленое полотенце.
– Да, не спросил у тебя, как там у тебя в приемной комиссии всё прошло? Нормально?
– Угу, документы приняли, через неделю первый экзамен, математика письменно.
– Могу помочь с подготовкой, с математикой у меня никогда проблем не было. Чай будешь?
– Подойди сюда, пожалуйста, – попросила она из дальней комнаты.
Ну подошел, чо, мне не трудно. Катя лежала на разложенном диване, накинув сверху все то же зеленое полотенце, а когда я вошел в комнату, убрала его в сторону.
– Это и будет моё то самое желание, – сказала она, протянув ко мне руки…
– Тебе понравилось? – спросил я через некоторое время, когда она лежала на спине и курила, выпуская кольца к потолку (да, она еще и курила, друзья, в редких случая, как она сама призналась, а сейчас как раз такой… причем курила не Беломор, а Мальборо).
– Спрашиваешь еще… а тебе?
– Это было незабываемо, но давай все-таки на постоянную основу это дело не ставить – у тебя Павлик есть.
– А ты мне всё равно больше нравишься…
– Я бедный и больной… ну не так чтобы очень больной, но… а Павлик здоровый и богатый – угадай с одного раза, за кем при таких раскладах лучше замужем быть?
– Да умом-то я все понимаю, но сердцу приказать трудно.
– Хорошо, оставим этот вопрос на завтра, а сейчас пошли чай пить.
А утро принесло переливчатые трезвоны синенького домашнего телефона – сначала другой Павлик звонил, который друг детства и человек сложной судьбы (в двух словах о нем – закончил физмат-школу при МГУ, с полпинка поступил в Физтех, который в городе Долгопрудном располагается, рядышком с заводом по производству крылатых ракет, через год его отчислили за прогулы, отслужил в армии, причем в стройбате, потом попал в нехорошую компанию и отсидел пару лет за хулиганку, потом работал в пожарной охране, а сейчас вот вроде бы получил грин-карту и собирался сваливать в благословенную Калифорнию). Он напомнил про блок для игрушечных автомобилей – точно же, блин, забыл я про него напрочь. Договорились на завтра, ко мне приходи вечером, будет тебе дудочка, Паша, будет и блок.
А еще чуть позднее из районной ментовки позвонили и пригласили на дачу показаний по делу об убийстве соседа Евгеши. Бляха-муха, дело-то не закрыто, про это я тоже забыл… надо будет подготовиться и еще раз прогнать показания с Оксаной, чтобы бились, а то мало ли что…
Ну и совсем уже перед выходом Гена-Крокодил звякнул, сказал, что нашел он мне замену, продиктовал координаты – я его знаю, моего сменщика, шапочно правда, но знаю, на картошку пару раз вместе ездили – вот передашь ему все дела сегодня-завтра… а ты сам чего?… а меня два дня в городе не будет, дела… окей, договорились.
Оставил ключи Кате, она после ночи была красивая и румяная и щебетала, как только что накормленная канарейка, сказал, чтоб повторила тригонометрию, вот тебе учебник, а я вечером приду и проверю… да, и Павлику позвони, он поди ждет.
Катя со всем была согласна, хотя явственные бегающие чертики у нее в глазах мне не очень понравились, ну да будем считать, что это мне показалось. Ну а я подался в институт, давно там не был.
В свою лабораторию я сегодня в виде разнообразия последним пришел, все остальные уже сидели в синих рабочих халатах и работали… ну или делали вид, что работают, что в нашем НИИ в общем-то одно и то же. Прямо с порога и объявил свою залежавшуюся со вчера новость:
– Друзья, а я ведь ухожу от вас…
– Почему? – сразу подал голос Игорек от окна.
– Злые вы потому что… шутка, место хорошее предложили, в банке, такие шансы в наше время упускать нельзя.
Посыпались естественно вопросы, куча вопросов, что за банк, да кем работать буду, да сколько денег дают, да как в наше смутное время люди устраиваются в банки? На последний вопрос ответил честно, как шел по улице, как встретил бывшую коллегу и как все закрутилось – Леночку-то Бурнакову у нас все знали, как облупленную, она вон на том стуле полгода просидела. Краем глаза заметил, что Виталик от зависти чуть не перегрыз карандаш, которым он чертежи правит – ведь встреча с Леной на его глазах прошла и он легко мог бы оказаться на моем месте, а я на его и сейчас грыз бы карандаши вместо того, чтоб в банки собираться, а оно вон как всё повернулось… ну чего я тебе скажу, Виталя, надо выстраивать с людьми правильные отношения, а не только подкалывать, да клинья подбивать, тогда и у тебя, глядишь, такие же возможности откроются.
А вот на остальные вопросы отвечал крайне уклончиво, совсем ведь на говно же люди изойдут, если им всю правду открыть, так что я им максимум, что рассказал, так это четверть всей правды, даже чуть меньше.
– Отходняк пока не буду делать – денег, увы, совсем кот наплакал, но с первой же получки обещаю проставиться… да, это в конце августа где-нибудь случится. Пойду пробегусь по своим остальным местам работы, чтобы народ ввести в курс, ладно? – это я уже завлабу Кощеичу сказал, тот кивнул и снова занялся отладкой программы для микропроцессора какого-то – работа занудная и отнимающая много времени и сил, знаю, не раз и не два занимался этой байдой.
Сначала в Монтану естественно подался, до неё же ближе всего – обслужил там технику, сделал бэкап, хотя в принципе можно было до завтра подождать, но ладно, вызвонил своего сменщика, телефон коего мне с утра продиктовал Гена. Это оказался Ренат Гатауллин, татарин, как легко догадаться по его имени и фамилии, когда мы с ним в колхозе вместе картошку собирали, его, как я вспомнил, называли Ренатик-акробатик, наверно потому что оно каждое утро подтягивался на турнике и выполнял перевороты силой и даже солнышко крутил, был у него такой пунктик в дневном расписании. Человек в принципе вменяемый, хотя не без заскоков, ну да у кого их сейчас нет.