– Проблемы? – спросил я у него.
– Да вот, надо платежки в Центробанк передать, а оно не хочет… система Ремарт, слышал про такую?
– Только если краем уха, что-то очень секретное от ФАПСИ, – ответил я, – но модем он и в ФАПСИ модем, могу посмотреть, я этими делами полгода занимался…
– Ну посмотри, – легко согласился он, – а то нам до полвторого край, как надо всё отослать…
Сел на мишино место, поковырялся в настройках профайла, с третьего раза сеанс связи прошел, как по маслу. По пальмовому. Миша три раза сказал спасибо. А тут прибежала девочка Оленька (секретарша у председателя, шепнул мне Вадик) и объявила, что Тамара Сергеевна прибыли.
– Ну пошли, – сказал Вадик, закрывая опердень на своей машине. – Всё помнишь, что я говорил?
– Так точно, тщ капитан, – бодро отвечал я.
– Я только до старлея дослужился, – поправил меня Вадим и мы прошли в соседнее помещение.
– Можно? – спросил у Оленьки Вадим.
– Дада, заходите пожалуйста, Вадим Евгеньич и вы…
– Леонид, – помог ей я, – можно просто Лёня.
– И вы… Лёня, вас там ждут.
Зашли, чо… всё правление АК Машбанка в одной комнатенке ютилось, побольше конечно, чем наше автоматическое бюро, но всё равно как-то это не очень, машинально подумал я, при таких-то зарабатываемых бабках. Два других зампреда сидели в углах комнаты и делали вид, что происходящее их не касается, ну и хорошо.
– Здравствуйте, Тамара Сергевна, – браво сказал с порога Вадим, – это вот тот самый Леонид Молодцов, о котором я вам вчера рассказывал.
– Кудрявый… – задумчиво ответила она, – ну ты иди, Вадим, а мы тут побеседуем пока.
Вадим вышел, а я счел возможным уточнить свою кудрявость.
– По линии матери родственники происходят из донских казаков, из станицы Новохоперской они вроде бы вышли, вот оттуда наверно и кудри…
– Понятно, – рассеянно ответила она, перекладывая бумажки на столе, компьютеров в этой комнате не было в принципе, ну понятно – поколение арифмометров и копировальных машинок типа Эра (от которой происходит давно бесящий меня неологизм «отъэрить»). – Ты вроде здесь недалеко где-то живешь?
– Так точно, на Героев Космоса… дом 3, - на всякий случай уточнил я, – всю жизнь в этой хрущевке и живу.
– С родителями?
– Никак нет, умерли они оба, отец десять лет назад, мать в прошлом году, не перенесла наверно рыночной экономики.
– Сирота значит… ну ладно. Вадим о тебе очень хорошо отзывается, мол всё знаешь и всё умеешь…
– Врать не буду, всего конечно не умею, но кое-что очень даже неплохо.
– Телевизор у меня забарахлил, починишь его например сегодня вечером?
– Да не вопрос, Тамара Сергевна, говорите, куда и во сколько подойти, – попробовал бы я отказаться.
– Ладно, всё с тобой понятно… берем Лёню, девочки? – неожиданно обратилась она к двум остальным дамам в комнате.
– Конечно берем, Тамара Сергевна, – ответила старшая, а младшая окинула меня косым взглядом и ограничилась кивком без слов.
– Иди, Лёня, там Вадим тебе всё объяснит, что делать. Да, а вечером, часиков в семь-полвосьмого, я тебя жду на Ленина, 28-117.
Блять, подумал я, выходя из кабинета – хер его знает, что там за аппаратура у нее стоит, как бы не облажаться по полной программе.
Вернулся в бюро автомать-её-изации, Вадик спросил меня, как прошло собеседование… ну и хорошо, что всё хорошо, надо оформляться, а для этого надо что? Правильно, трудовую книжку с прошлого места работы, то есть из НИИ радиотехники имени Академии наук СССР… ой, Академия теперь в РФ располагается, двигай, значит, Лёнечка, в свой НИИ и добывай эту книжку. Двинул, чо…
Завлаб Кащей Бессмертнов выслушал мою сбивчивую речь, посмотрел на написанную заяву (я там проставил не по собственному, а в связи с переходом, так вроде было предпочтительнее еще в советские времена, что-то там с непрерывным стажем связано), подмахнул её размашистой подписью в нижнем правом углу и сказал «п. дуй в кадры». Кадры у нас сидели в том же неказистом двухэтажном домике, что и профком, в наличии там имелась только одна дамочка трудноопределяемого возраста (то ли 28, то ли 45) с волосами, крашеными пергидролем, и именем Алевтина, но на Алю она тоже, впрочем, откликалась.
– И куда это мы уходим? – спросила она, читая заяву и обмахиваясь в процессе чтения листом распечатки какой-то програмули на Паскале.
– В Машбанк, Алечка, мы уходим, – скромно ответил я.
– Ничего себе… – проявила она первую эмоцию, – как туда люди устраиваются, в эти ваши банки, рассказал бы.
Я вздохнул, вынул из пакета шоколадку, я её заранее приготовил для ускорения, так сказать, процессов увольнения, и начал до боли мне надоевшую историю, как я шел по улице в столовку, а навстречу… Алевтина выслушала всё это, приоткрыв рот, потом некоторое время обдумывала услышанное, потом молча подмахнула заявление, поставила штампик и сказала:
– За книжкой завтра придешь, всё равно начальника сегодня нету… ну и это, не забывай там про нас-то, заходи иногда…
– Да куда ж я денусь с подводной-то лодки, – бодро ответил я, – я ведь в банке буду тем же самым почти заниматься, что и здесь, так что ваши консультации и помощь понадобятся обязательно… а если там местечко в отделе кадров вдруг освободится, просигнализирую тебе, Аля, обязательным образом. Ну я побежал, целую.
Но убежал я недалеко, на ступеньках у выхода натолкнулся на заведующего отделением Андрея Наумыча, который курил, пуская в пространство красивые концентрические кольца дыма.
– О, Лёня, привет-привет, – сказал он, придавая своему лицу располагающее выражение, – ты, говорят, уходишь от нас? В банк, говорят?
– Так точно, Андрей Наумыч, сам не понимаю, как так получилось – просто повезло наверно.
– А как же учебные классы?
– Мне очень жаль, Андрей Наумыч, но классы я явно не потяну… может Виталику предложите? – решил я сделать напоследок приятное соседу по лаборатории.
– Виталику… Виталику… это который Кораблев что ли?
– Да, самый он, парень честный и работящий, хотя звезд с неба конечно не хватает.
– Ладно, я подумаю… а ты это… не забывай про нас, – слово в слово повторил он слова кадровички, – заходи, может мы будем тебе полезны, может ты нам, в наше трудное время надо помогать друг другу.
Вон как ты заговорил, падла, подумал я, в советские-то времена, когда ты царем и богом был, в упор ведь меня не видел, смотрел как на эту… на букашку зеленую, а теперь понадобился значит… ну и ладно, я зла не помню, Наумыч, посылать тебя сразу не стану, поживем-увидим, кто кому ещё понадобится…
Ну и домой отправился, отдохнуть и привести в порядок разбежавшиеся мысли. Но сразу домой я не попал – во дворе встретил соседку Оксану.
– Привет, Лёнечка, – сказала она с максимально дружественным для неё расположением, сроду она так со мной не общалась.
– Ага, здорово, Оксана, как жизнь, куда торопимся?
– Ты, говорят, в банк на работу устроился? – ответила она, игнорируя мои вопросы.
– А кто говорит?
– Люди говорят, люди… и ещё они говорят, что тебе туеву хучу денег положили – это правда?
– Ты их больше слушай, людей своих, – буркнул я, – в банк, да, устроился, вон там, на Октябрьской. А денег положили конечно, но хучу, а так… хучку.
– Это в большой такой сталинке, где раньше РКЦ был?
– Он и сейчас там есть, треть первого этажа занимает, а остальное банк.
– И что же ты там делать будешь, деньги считать?
– В каком-то смысле да, автоматизировать процессы по подсчету денег.
– А помнишь, Лёнечка, как недавно ты мне обещал к себе взять, когда раскрутишься?
– Помню конечно, Оксаночка, как не помнить – да только я в этом своем Машбанке пока на птичьих правах существую, дай мне хоть пару месяцев на раскрутку, тогда и поговорим.
– Ловлю на слове, – с интригующей улыбкой сказала она, – время пошло.
И посмотрела на часы… такое же говно, как и у меня, поддельный китайский клон Сейко. А я поднялся к себе в квартиру, где меня встретила Катя с сильно нахмуренным лицом.
– Я в окно видела, как ты со своей соседкой общался, как её… Оксаной что ли?
– Ну да, поздоровался, а что – нельзя?
– Чего она от тебя хочет?
– Слушай, подруга, – разозлился я, – а тебе какое, собственно, до этого дело? Я свободный человек, общаюсь с кем хочу.
– Стерва она, поматросит тебя и бросит, – со слезами на глазах ответила Катя и убежала в ванную.
– Ладно, извини, – буркнул я ей в спину, – у тебя самой-то как дела? Павлики звонили?
Катя появилась из ванной, вытирая лицо полотенцем и ответила:
– Ты наверно будешь смеяться, но звонили, оба… и Миша Ефимов тоже звонил.
– Да ты чо? – потрясенно спросил я, – а у Миши-то откуда твой телефон?
– Я и продиктовала, когда на том пароходе плясали…
– Понятно… и что Павлики?
– Первый, который в гавайке был, уезжает назад в свой Хайянес послезавтра, дела у него там срочные образовались, вернется через пару месяцев с обручальными кольцами, если я не передумаю к тому времени…
– Так-так, – подбодрил я её, – а со вторым Павликом чо?
– Второй приглашает в ресторан. В любой причем по моему выбору.
– И что ты ответила?
– Что подумаю… ну хватит про меня – ты-то сам как, поступил в этот свой банк?
– Так точно, Катерина Сергеевна, завтра буду оформляться. А сегодня вечером у меня еще визит к председателю… к председательше то есть правления Тамаре Сергеевне, телевизор ей надо починить…
– Ещё одна баба… – недовольно сдвинула брови Катя.
– Да ладно, ей глубоко за 50, и она толстая и некрасивая, так что бабой её можно назвать чисто условно.
Если кто-то вдруг подумал, что председатель правления АК Машбанк Тамара Сергевна под предлогом ремонта видеотехники захотела уложить меня в койку, то этот кто-то грубо ошибся – всё оказалось гораздо проще и гораздо обыденней, я ей напомнил племянника, такого же кудрявого, коего она воспитывала в детстве, а своих-то детей у неё не было, вот она и захотела пообщаться со мной поближе, потому что её кудрявый племянник давно вырос и жил где-то на другом краю нашей страны. И муж у неё, у председательши, имелся, маленький, невзрачный и побитый жизнью. А телевизор у нее действительно не работал, он оказался совсем даже не Панасоником и не Шарпом, как могло бы кому-то показаться, а обычным Электроном, с индийск