Ну вот и всё, только и успел подумать я, остается тебе, Лёнчик, только помолиться за свой собственный упокой, как вдруг сзади раздался спокойный девичий голос:
– А ну быстро отошли на три метра!
Я оглянулся и обомлел – там стояла Катюха с совершенно белым лицом, ноги на ширине плеч, руки вытянуты вперед, причем правая ладонь загнута вверх, а левая соответственно вниз.
– Гля, Бакс, это ж та самая сучка, что нас на тот пустырь наладила! – удивленно сказал Башка, – только без балахона.
А Бакс в ответ ему ничего не сказал, а только размахнулся и швырнул свою трубу в Катю. Та чуть расширила промежуток между ладонями и распрямила пальцы – труба уткнулась в неведомую преграду и отскочила назад, задев ногу Баксу. Тот запрыгал на здоровой ноге, грязни при этом ругаясь.
– Ну не хотите по-хорошему, будем сразу по-плохому, – жестко сказала Катя, лицо ее странным образом вытянулось, после чего она произнесла что-то, что я совсем не расслышал и сжала пальцы на обеих руках в кулаки. После этого Башка сложился вдвое, потом вчетверо, потом исчез со звуком лопающегося воздушного шарика.
– Ты ничего сказать не хочешь, перед тем, как туда же пойдешь? – спросила вдруг Катя Бакса.
– Хочу, – угрюмо сказал тот, – переиграли вы нас и в этот раз, но учти, – погрозил он пальцем мне, – в третий раз мы тебя точно достанем, когда этой сучки рядом не будет. Очень скоро достанем…
– Ну хватит, вали в свою воровскую Валгаллу, – сказала Катя и повторила движения руками, Бакс тоже лопнул и испарился.
Тут настала моя очередь говорить:
– Теперь я твой должник до гроба, Катя… но ты откуда вообще все это умеешь?
– Ладно, с долгами мы потом разберемся, а научила меня всем этим премудростям бабушка из деревни Дятлово, на границе с Мордовией есть такая.
– Спасибо, значит, и твоей бабушке. А меня научишь этому?
– Посмотрим на твое поведение, – лукаво усмехнулась она, – вставай и пошли. Ты же теперь, надеюсь, к этой своей бабе не потащишься?
– Нет конечно, к бабе не пойду, но и домой я вряд ли дойду, ногу похоже растянул, вот… – и я показал ей распухшую лодыжку.
– Ерунда, щас исправим, – твердо сказала Катя, после чего поводила руками вокруг поврежденного места, сначала вверх-вниз, потом по окружности. Я попробовал встать и это удалось – больно конечно было, но идти нога не отказывалась.
– Да ты прямо волшебница какая-то, как эта… Гингема из «Волшебника Изумрудного города».
– Гингема там была злая, так что лучше зови меня Виллиной, она оттуда же, но добрая.
– Окей, Виллина Сергеевна, подставишь плечо раненому бойцу?
Плечо там хоть не особенно надо было подставлять, но я таки приобнял её, после всего случившегося мне это было особенно приятно.
– Да, надо будет отзвониться начальнице, что мол форс-мажор, а то мне там еще работать и работать, а с озверевшим начальством это будет нелегко… кстати, а что это за субстанции такие были, бандиты эти, расскажи? Они же мертвые давно, как они опять по земле могут ходить?
– Понимаешь, это картинки такие… как в кино, выглядят как настоящие, но на самом деле они нарисованные… нематериальные.
– То-то я и вижу, какие они нематериальные, если б ты на пару секунд опоздала, эти нематериальные ребята перевели бы меня в такое же нематериальное состояние.
– А ты думал, что легко будет? То же кино может напугать человека до смерти, вполне может, были такие случаи, вот и они могли тебя так же запугать до смерти, вполне могли…
– Значит надо перестать их бояться и все дела?
– Тут тоже не всё просто, не бояться это конечно важно, но есть и другие особенности…
– Да, – наконец вспомнил я главный вопрос, – а ты почему в парк-то за мной пошла? Почувствовала чего или так просто?
– Сама не знаю, – честно призналась Катя, – что-то в твоем голосе мне не понравилось, когда ты уходил, вот я и решила проконтролировать вопрос… я там кстати дверь в квартиру по-моему не заперла, так что пошли быстрее, а то упрут всё.
И мы пошли быстрее, насколько позволяла моя вывихнутая нога.
Какая еще нахрен Италия, Лёня, от твоего провинциального Старгорода до неё примерно столько же, как и до Пекина – спросите вы и будете совершенно правы, возникла она неожиданно и вдруг, выпрыгнула практически как чертик из шкатулки у Семен Семеныча Горбункова. В тот день, когда меня чуть не замочили у парашютной вышки, я таки отзвонился начальнице, мол форс-мажор, сломанная нога и всё такое, был довольно убедительным, так что последствий для меня в служебном смысле не последовало. А затем начались трудовые будни… даже не так – ТРУДОВЫЕ блять БУДНИ, это правильнее звучит. По подъему карточного проекта на нефтеперегонном заводе имени Аркадий Семеныча.
Если вы думаете, что внедрить карточки на предприятии это как два пальца об асфальт, то это вы зря… не, в десятых годах 21 века, когда все технологии этого дела разработаны и повторены сотни раз, возможно оно и попроще бы вышло, но быть пионерами карточных дел в 1993 году, граждане, это была адская мука, да… ну сами посудите:
– выбрать систему… ну дано, выбрали Визу, хотя копий сломали на этот счет немало, там ведь кроме Мастеркарда с Дайнерс-клабом еще штук пять их отечественных клонов возникло, лично у меня отняло массу энергии на убеждение не связываться с разными там Юнион-Кардами и Золотыми Коронами, не жильцы они, к сожалению в нашем изменчивом мире,
– программы – ну ладно, их Виза поставляет, но ведь надо ж научиться, а там и Узел, и Банк, и терминально-банкоматный софт, во всё это вникать ведь надо, причем очень тщательным образом,
– собственно карточки – узнал страшное слово «эмбоссирование», ну выдавливание на карточке номера и ID клиента, эмбоссер вообще-то периферийным членам Визы не был положен, но выбили мы его, дура неприподъемная оказалась… а там еще и дизайн карточки вылез, чего на ней нарисовать – из-за этого тоже немало нервов было истрачено, в итоге сошлись на стилизованном гербе нашего Старгорода на фоне восходящего солнца,
– линии связи, авторизация же покупок должна через банк идти – не, конечно можно и существующую сеть ГТС было использовать, но тогда каждая покупка длилась бы минут пять, если не больше, ну решили и этот вопрос, частично выделенками, частично спецсетью КГБ… ой, ФСК,
– ну и собственно терминалы и банкоматы, Шлюбмберже там разные с Верифонами и Оливеттями… вот на этом-то этапе и возникла, граждане, на горизонте прекрасная Италия – московский центр Визы предложил нам недельную стажировку на заводе фирмы Оливетти, производящем эти терминалы с банкоматами, с приличной скидкой предложил, и руководство послало меня и еще одного товарища (взяли мы по настоятельной просьбе Светочки такого Игорька, оболтус тот еще, но человек легкий и хорошо обучаемый) в далекий, но прекрасный город Ивреа (мы его конечно сразу переименовали в Еврея), расположенный строго посередине между Миланом и Турином, да…
Туда собственно не одни мы полетели, а целая группа товарищей из разных концов нашего бывшего Советского Союза, озабоченных одной темой – внедрением карточных проектов в больших масштабах. 15 человек всего нас было, считая переводчицу (маленькая страшненькая девочка Кристина из Москвы). Она одна из столицы-то была, а все прочие с периферии, включая такую экзотику как Туркменбаши и Красноярск, туркмены хотели внедрить карточки на нефтепромыслах, а красноярцы, как вы уже наверно догадались, на Красноярском алюминиевом заводе, который на тот момент не принадлежал еще Дерипаске, а принадлежал напротив двум криминальным братьям Черным, но обороты и прибыль у него и в те времена запредельные были. Ну и сели мы, короче говоря, в Шереметьево-2 на замечательный лайнер ИЛ-86, не запрещенный еще к эксплуатации в странах ЕС, и улетели до города Милана, в аэропорт Мальпенса, большой и красивый. А там встречающая сторона (черненький и веселый водила Петруччо с неизменной сигаретой в углу рта) подбросил нас на минивэнчике Фиат по платному хайвэю в искомый город Ивреа, вот вам гостиница под красивым названием Ла Фиорана Ивреа, вот вам её хозяин Джанни Тотти (немедленно переименованный нами в Джанни Радари), заселяйтесь и чувствуйте себя как дома, господа хорошие…
Да, наверно надо рассказать, что там перед отъездом было… Катя все глаза проплакала, не поймешь, то ли от горя, то ли от радости, но в конце концов собрала меня в дальнюю дорогу со словами «Сбереги там пару рупий… лир в смысле, не бузи, хоть чего, хоть черта в ступе привези». Чертей в ступах я ей не обещал, у нас и тут этого добра хватает с избытком, но что-нибудь с распродаж миланских коллекций… а почему бы и нет, Лёня?
Кстати о лирах, евро-то виделись только в очень дальней европерспективе, а пока у них там строго лиры ходят, в огромных номиналах, напоминающих наши – одна лира три рубля, а если в баксы перевести, то 350 примерно лир за доллар. Командировочные нам с Игорьком выдали в валютном отделе, так-то валютчики белой костью в банке себя считали, не подходи и не касайся нас, мы аристократы банковского дела, но тут вдруг выявили к нам с Игорем необычайно дружеские чувства, отсчитывая три лимона в лирах (приличная сумма, даже если и в валюту перевести). Ну пришлось поддержать беседу об особенностях итальянского менталитета и новостях высокой миланской моды.
Про свой родной институт я уж и не заикаюсь – при очередном визите туда обронил пару слов про Милан, так народная зависть зашкалила уже за все мыслимые и немыслимые пределы. Но про вакансии в банке у меня как-то не забывал спрашивать, а что я мог сказать, кроме того, что была одна, да, но на неё родственника зампреда тут же поставили. Институтские кусали губы и грызли карандаши, но более ничего прибавить не могли, ну и ладно…
А теперь опять про Италию, как уж там говорил Челентано… или это его клон Кутуньо был… но неважно – «Бонджорно, Италия, гли спагетти аль денте, е ун партизано сом президенте» ну и так далее, что в переводе на язык Пушкина означает – «Привет, Италия, что пробует макароны на зуб, и где президентами становятся партизаны». Страна прекрасная, спору нет, особенно на закате лета, особенно на севере, особенно в маленьком городишке, невзирая на крайнюю раздолбайность итальянцев и крикливость итальянок. Хозяин отеля Джанни был просто до краев полон счастья, что в его маленький и скромный отельчик заселилась на целых полторы недели (продлили нам курс по ходу дела, в полтора раза) большая группа платежеспособных и не очень буйных иностранцев. Аж рассыпался в благодарностях, как этот… песок из дырявого мешка.