– Еще кухня и вторая комната остались. И в сортире надо посмотреть, – подал унылый голос сержант, видно было, что на кухню с сортиром они, прямо так скажем, надежды питают небольшие.
А я со своей стороны заметил, что у меня работа вообще-то ещё имеется, и неплохо бы мне на неё попасть сегодня хотя бы и с опозданием с обеда. Менты посмотрели на меня как на идиота и продолжили свои поиски. Ничего естественно они не обнаружили, родительские драгоценности оказались дешевой бижутерией, через час примерно старший накатал протокол обыска, дал его подписать сначала мне, потом понятым и они гурьбой вывалились на лестничную клетку.
Я выдохнул… вы конечно сейчас спросите, куда ж ты пистолетик-то запрятал, Лёнечка, так что они его отыскать не сумели? В двухкомнатной-то хрущебе, где вообще всё на виду. А я отвечу, что в телефон, да – он же такой здоровый у меня был, и места там внутри дофига, глушитель свинтил, обернул тряпочкой и то, и другое, и быстро завинтил дно на место. Там оно всё и лежало, а у ментов ума не хватило проверить этот девайс… в мировой практике по-моему оружие внутрь телефонных аппаратов никто не прятал…
Глава 11
Ладно, хорошо всё то, что хорошо заканчивается… хотя именно окончание этого процесса у меня вызывало некоторые сомнения, ой ли конец это? А может середина или не дай бог начало?… заодно всплыл не до конца додуманный вопрос «кто виноват?», в смысле кому нах понадобилось подставлять меня этим пистолетом и как этот кто-то раскопал его из моего личного тайника? Ничего я пока не придумал на этот счет, плюнул и побежал на службу. Не совсем прямо, сначала к Оксане завернул, доложил ей о результатах… точнее о безрезультатах ментовских усилий, обещал подумать насчет её будущего, вот после этого и поскакал на службу… козлом двурогим поскакал…
Первое, что я увидел в своём бюро по автоматизации, это была счастливая до состояния «агу-не могу» Люси, настукивавшая на клавиатуре что-то замысловатое. И Игорёк рядом с ней сидел, азартно подсказывая, что там надо настукивать.
– Чем заняты? – хмуро спросил я.
– Заявление о приёме на работу пишу! – ответила Люся, – вот… (из матричного принтера выполз листочек с её заявлением) подпиши, великий государь! – отдала она его мне с поклоном.
Ну ладно, продолжил игру.
– Я не имею права подписывать такие исторические документы!
Люся протянула мне ручку:
– Хорош ломаться, Ваня… в смысле Лёня, подписывай и дело с концом.
Взял ручку, чо… вывел «И. о…».
– Вот только попробуй написать «царя»! – сказала раскрасневшаяся Люся.
– Ладно, не буду, – буркнул я и добавил «завбюро автоматизации» и расписался внизу. – теперь надо визу Блошкиной, а потом в кадры.
Люся послушно побежала по указанному адресу, а мы с Игорем продолжили наши бодания с нефтеперегонно-карточным проектом…
А к вечеру имело место продолжение обеденных приключений, довольно неожиданное продолжение, я бы сроду о таком не догадался, но, как говорится, человек предполагает, что за погода будет в мае, а сама погода об этом ничего не знает. Короче говоря, примерно в половине шестого, когда у нас начиналась самая запара с закрытием опердня, отсылкой очередной порции платежек в ЦБ и межбанковскими платежами… я еще не рассказывал, как в начале 90-х проводились эти операции? Гм, действительно нет, исправляюсь – девочка из соответствующего отдела (их там походу две штуки было, одна из них начальница, ио в смысле, вторая просто сотрудница) приходила к нам в бюро и отправляла платежку из нашего банка в иногородний, ну куда там клиент написал, по факсу, друзья мои, по обычному Панасонику, да. Орала в трубку «Дальстройкомбанк, бля? Примите платежку, сука! На полтора ярда нах!» И отправляла туда факсовую копию платежки на полтора ярда, это на тот момент составляло больше лимона зеленых. Деньги условный Далькомстройбанк из условного Хабаровска зачислял на счет клиента в этот же день, а потом в течение недели, а то и двух шёл взаимозачет нашего Машбанка с ними по хрен знает каким заковыристым РКЦ-ным и ЦБ-ным каналам, недоступным моему пониманию. А вы говорите «чеченские авизо»…
Так вот, когда девочка Лида из межбанка орала в Панасоник «Примите факс!», а Люся в энный раз неутомимо пыталась отослать в ЦБ нашу дневную порцию платежей, а Игорёк отлаживал постоянно зависающий блок бухучета расчетов по картам с нефтезаводом, раздался звонок на наш беспроводной телефон. Взял его я, потому что он ближе всего ко мне находился – прямо на моём (ну то есть на Вадиковом конечно, но временно моём) столе, и сказал в трубку:
– Машбанк слушает!
– Леонид Сергеевич? – спросила трубка.
– Точно так, – подтвердил я.
– Вы не могли бы подъехать сейчас на Малую Дворянскую, дом 8?
Ититтвою, подумал я, вот и до моей шеи дотянулись длинные руки кровавой гебни…
– Вы знаете, – довольно нагло ответил я, – в ближайшие пару часов никак, запарка на службе.
– Ну тогда после запарки приезжайте, – сказала трубка, – пропуск вам будет заказан в подъезде номер 2, кабинет 313.
– А по какому вопросу-то я вам понадобился? – продолжил наглеть я.
– Вот в кабинете 313 всё и узнаете, – вежливо сказала трубка и дала короткие гудки.
Продолжил на автомате исполнять дежурные операции по закрытию опердня и распечатке всего, что там нужно было распечатать, и коррекции того, что там нужно было скорректировать (главное, Лёня, как-то глубокомысленно заметил Вадим, чтобы дебет с кредитом бился, а всё остальное неглавное), но мысли мои были довольно далеки от этой рутины… а, была – не была, подумал наконец я и набрал на трубке телефончик Светы из того самого дома с зелеными занавесками на окнах. Ответили на четвертом гудке:
– Добрый день, – сказал я с возможно более доброжелательными интонациями в голосе, – будьте добры Светлану Владимировну (отчество я у неё ночью узнал, ну так, на всякий случай)… Светочка? Привет, это Лёнчик, давно не виделись! Ну и что, что полдня не прошло, а я уже соскучился… вечером жду тебя возле нашего ДК… да, на остановке 40-го… куда?… да что-нибудь придумаем по ходу дела… жду!
А пошли они темным лесом, ребята с Малой Дворянской… и с Большой тоже… времена всесилия спецслужб сейчас немного закончились и снова начнутся лет через 7-10, так что будем пользоваться случаем. Захотят, так сами найдут, а я лично голову в пасть крокодилу совать не намерен, ага. Так что да здравствует Светочка и её волшебный лингам, да. И пистолетик надо бы хорошенько спрятать подальше куда-то с глаз, телефон это конечно здорово, но если начнут перетряхивать всю квартиру с прилежанием и тщательностью, то найдут ведь.
Быстренько закончил дела с оперднем, чисто для галочки поинтересовался у Игорька, чего там со связью и с карточной бухгалтерией (более-менее там всё было, на следующей неделе строго по плану будем запускать систему… как-то надо наверно будет обставить это поторжественнее… ладно, завтра додумаю) и свалил до дому до хаты, имею право. А там значит опять раскрутил телефон, вынул пистолет и глушитель, обмотал их еще раз какими старыми тряпками и подался обратно на улицу, искать, куда бы это дело пристроить.
Но далеко мне уйти не удалось – там на доминошной скамеечке сидела Катя-Катерина из поселка Вознесенское, лосины она опять на себя нацепила, на этот раз в виде разнообразия не фиолетовые, а изумрудные, с искрой.
– Привет, Лёнечка, – начала она разговор тихим и грустным голосом.
– Ну привет конечно, Катенька – что-то ты невесела сегодня? Или хворь какая приключилась?
– Нет у меня никакой хвори, – ответила она, – если не считать конечно хворью чувство глубокого разочарования.
– Что, Мишаня оказался совсем не Томом Крузом? – спросил я чисто для того, чтобы разговор поддержать.
– Да вообще скотиной оказался. Безрогой причем и импотентной.
– Вот это да, – этот факт даже меня поразил, – он так-таки совсем импотент?
– На 100 %… даже на 110. И комбез твой заграничный порвал зачем-то. Возьми меня назад, Лёнечка, я тебе еще пригожусь, а?
Вот так новости… ну как я её назад возьму, если ко мне через час Света приедет?
– Давай так, дорогуша, ты пока в общаге поживи, недельку скажем, а потом я может отойду и мы продолжим эту увлекательную беседу с этого же места, а? Вот только плакать не надо, тебе это не идет.
– В смысле? – удивилась она.
– Страшненькой становишься, когда плачешь, – соврал я. Она тут же вытерла глаза, косметики у неё там не было, так что краснота только небольшая осталась.
– Хорошо, не буду.
– Ну так как – договорились насчет недельки?
– Угу, – ответила она, одергивая платье в облипочку, – договорились. Только знаешь что, дорогуша…
– Что? – спросил я, уже повернувшись было идти к парку.
– Пистолет этот в парк ты не носи, давай я тебе подскажу, куда его спрятать лучше…
И тут в воздухе повисла напряженная пауза.
– Откуда ты знаешь, что у меня в пакете и куда я направляюсь? – наконец разродился я такой дурацкой фразой.
– Ну я же всё-таки ведьма, помнишь наверно, что тогда было у парашютной вышки-то…
– Ааа, ну да, ну да, – быстро согласился я, – могла бы тогда уж предупредить о сегодняшнем обыске, если ведьма…
– А у тебя обыск был? – изумилась Катя, уж не знаю на самом деле или деланно.
– Угу, оружие искали, вот это например, – и я показал взглядом на пакет, – как оно в моей квартире возникло, ты тоже конечно не знаешь?
– А вот тут ты ошибаешься, Лёнечка, про это я как раз всё знаю…
– Ну пойдем тогда мороженое что ли съедим, – душераздирающе вздохнул я, – там заодно и про это дело расскажешь.
И мы пошли через трамвайные рельсы к павильончику, где я сегодня один раз уже ел это мороженое. Ну где один, там и два, Лёнечка, так что давай, шевели ногами. Заказал то же самое фисташковое, еще там какое-то смородиновое можно было выбрать, но я решил не рисковать и взял проверенное.
– Вкусно, – мечтательно сказала Катя после нескольких ложек, – так что ты там хотел узнать-то?