– Гроза что ли? – спросила Света.
– Да, наверно, – ответил я, хотя точно знал, что это не гроза. Бакс дал мне компактную адскую машинку и я засунул её внутрь свертка с деньгами… деньги тоже конечно ненастоящие были. А со счастливой дальше некуда Светой мы доехали на трамвайчике до её улицы, потом она домой пошла мыться и успокаиваться, сказал ей ариведерчи, Светочка и это… а домани наверно. А сам я отправился в свою хрущобу… но не дошел – из-за угла мне просигналил Башка, иди мол сюда.
– Молодец, всё правильно сделал, – довольно сказал Бакс, – нам тоже поощрение за это выпишут.
Что уж им там выпишут и в каких объемах, я уточнять не стал.
– Но тут сверху распоряжение прилетело, – продолжил тем временем Бакс, – этот случай не считается, потому что ты не за себя просил.
– Да ну? – удивился я. – Значит у меня еще один шанс появился.
– Угадал, можешь ещё нас вызвать, только уж это точно будет последний раз. Да, и кодовое слово меняем на «кедр».
Вот же какой-то любитель фауны на небесах сидит, подумал я… или новых видов автоматического оружия… а вслух сказал:
– Окей, договорились. Вам тоже удачи, парни.
Глава 12
Но до своей квартиры я в этот вечер так и дошёл, потому что… ну вы наверно и сами могли бы догадаться почему – потому что на переходе через трамвайные рельсы меня встретил строгий неулыбчивый мужчина в стандартном черном костюме со словами:
– Ай, как нехорошо, Леонид Сергеевич, мы вас ждём-ждём, никак не дождёмся, а вы бегаете от нас, как этот… зайчик в лесу.
Зайчики в лесу понятно от кого бегают, хотел было я продолжить его аналогию, а я в пасть к волку сам лезть не хочу, но сдержался…
– Признаю свою вину, меру, степень, глубину, – начал я свою покаянную речь словами из «Федота-стрельца», но чёрный человек видимо Филатова не читал, не было такого пункта в программе его обучения, поэтому ответил он коротко и просто:
– Пошли…
И показал, в какую сторону мне идти надо – обратно к ДК. Там на парковке перед ней стояла такая же черная, как и он сам, Волга ГАЗ-31 (редкостный уродец на мой взгляд даже по сравнению с 24-й, не говорят уж про 21-ю, которая с оленем), он открыл переднюю дверь справа для меня, а сам сел на водительское место, и сразу вслед за этим мы рванули по полупустому вечернему городу в направлении Малой Дворянской улицы, бывшей Рубинштейна.
Там меня завели в давно обещанный кабинет 313, никакой уточняющей таблички под номером у него не было, так что оставалось только догадываться, кто за этой дверью скрывался… а никого там и не было внутри. Черный товарищ удивленно похлопал глазами, потом вывел меня в коридор, посадил на стул в углу и сказал ждать, а сам скрылся за поворотом. Ждать пришлось не очень долго, минуты три всего – из-за того же поворота появился другой черный человек, которого можно было бы перепутать с первым, если б не галстук другого цвета, в полосочку он у него был в отличие от однотонного, видимо такая свобода мнений в конторе таки допускалась.
– Леонид Сергеевич? – строго спросил он меня.
Нет, блин, Леонид Ильич, хотел было я ему ответить, но сдержался, а просто кивнул головой.
– Заходите, – и он распахнул дверь номер 313.
Я сел на стул для посетителей, а черный в полосочку товарищ наконец-то представился:
– Майор Семёнов, можно Рудольф Викторович.
– Может и корочки покажете? – нагло поинтересовался у него я.
Семёнов и бровью не повел, а просто вынул из внутреннего кармана удостоверение со щитом и мечом, раскрыл и показал мне издали… фамилию успел рассмотреть, действительно Семёнов, но всё остальное уже нет, потому что он быстренько его закрыл.
– Что же это вы, Леонид Сергеич, Леонид Сергеич, – с задушевными интонациями начал беседу майор, одновременно открывая портсигар, – мы к вам со всей душой, а вы от нас бегаете, как этот…
– Как заяц, – помог ему я.
– Правильно, как заяц… курите? – предложил он мне портсигар.
– Спасибо, бросил давно, – ответил я.
– Ну и правильно, а я всё только собираюсь бросить, но никак не получается…
Далее в воздухе повисла напряжённая пауза… да ты артист, подумал я, прямо как в академическом театре паузы можешь тянуть…
– Вы догадываетесь, почему мы вас вызвали? – наконец нарушил молчание майор.
Знаем мы эти ваши подходцы, подумал я, щас я тебе взял и всё вывалил.
– Понятия не имею, товарищ майор, – сказал я с самым невинным выражением на лице. Тот несколько раздражённо побарабанил пальцами по столешнице и продолжил:
– Что у вас там произошло позавчера в кафе Палыч, расположенном… расположенном (и он заглянул в бумажку, вынутую им только что из папочки черного же цвета) по адресу улица Октябрьская, дом 10?
Ну наконец-то какая-то ясность, обрадовался я, а то прям всю душу измотал.
– Охотно расскажу, дорогой Рудольф Викторович, – затараторил я, – в этот день в семь часов вечера я договорился со своим одноклассником и двумя знакомыми девушками посидеть немного в этом ресторане и отметить моё устройство на работу. Встретились, отметили, но в процессе отмечания к нашим девушкам начали приставать лица кавказской национальности, с одним из них пришлось выйти на улицу и поговорить более предметно. А потом мы рассчитались и покинули это заведение, на часах было… около половины десятого. Собственно на этом и всё – больше там ничего не произошло.
– Хорошо… – почесал в затылке майор, – а сейчас вот вам лист бумаги, садитесь и подробно опишите ваше пребывание в городе Ивреа… и учтите, чем больше подробностей будет, тем лучше для вас – кто, когда, с кем, сколько. Отдельно опишите ваши встречи с… (он опять посмотрел в свой листок) бывшими гражданами Российской Федерации Борисом Карповым и Борисом Вороновым. А я пока покурю…
Первая мысль у меня была «Опа, а почему бывшими? И когда успели…», ну а вторая, сами понимаете, какая – «Игорёк сука сдал, больше некому». Вздохнул и решился уточнить у товарища майора полётное задание:
– Я ж ведь и час могу эту командировку описывать, если во всех красках и кисточках – у вас так много свободного времени?
– Пиши только о существенном, остальное можешь опустить, – буркнул товарищ майор, достал из ящика стола свежий «Спорт-экспресс» и углубился в изучение раскладов по нынешнему розыгрышу Лиги чемпионов… надо будет попросить у него этот номер, когда всё закончится.
– И ещё одно, тщ майор, – решил я на всякий случай включить дурака, – кто такие Карпов и Воронов? Я людей с такими фамилиями не знаю… ну то есть знаю конечно, но те в Италии сроду не бывали – о ком речь?
– Ну что ты Ваньку-то валяешь? – устало ответил майор, – Бакс это и Башка.
– Так бы сразу и сказали, а то Карпов какой-то, – ответил я и углубился в сочинение заказанного текста.
Написал всё, как есть… то, что можно было проверить конечно – содержание разговора с Баксом и Башкой естественно сильно искривил, ещё только не хватало, чтоб меня отсюда прямиком в психушку свезли, а ведь свезли бы, если б я про смотрящего на небесах упомянул, да о смене концепции по моей охране. Отдал три с половиной листочка А4 майору, он их внимательнейшим образом прочитал, потом ухмыльнулся и заявил:
– Значит я так понимаю, Леонид Сергеич, что правды писать мы не захотели?
– Кто это мы? – довольно нагло спросил я, – про вас ничего не могу сказать, но я всё как было написал, ничего не добавил и не убрал.
И откинулся на спинку стула.
– Меня вообще в чём обвиняют-то? И потом, эта вот беседа она официальная или пока что нет, вы уж поясните.
Майор Семёнов сделал строгое лицо и выпалил без запятых:
– Произошло серьезное государственное преступление, в котором замешаны наши бывшие граждане Карпов и Воронов, мы ведем расследование этого преступления, а ты, Лёня (перешёл он невзначай на ты), привлекаешься к этому делу в качестве свидетеля. Пока что свидетеля, но если будешь врать и выкручиваться, мы тебя быстренько в подельника переквалифицируем, так понятно?
– Так стало немного понятнее… – протянул я, – и в каких местах я по-вашему сейчас выкручиваюсь.
– А вот в этих, – и с этими словами Семёнов достал из стола видеокассету ТДК и вставил её в видик, стоявший на приставном столике рядом с переносным телевизориком Панасоник. После нескольких секунд полос на экране изображение наладилось и на нём отчетливо нарисовался я, разговаривающий с двумя бандитами перед входом в Кастеллу делла Ивреа. Не все слова можно было разобрать, но и оставшихся с лихвой хватило, чтобы понять степень моего вранья.
Майор подождал минутку, потом выключил телевизор и вытащил кассету.
– О чём идёт речь на этом видео – потрудитесь рассказать подробно, гражданин Молодцов, – перешёл он вдруг на официальные обороты речи.
Вышел я таки из здания на Малой Дворянской сам, а не под охраной, но часа через два после вопроса майора про видео… сил уже никаких не осталось, поймал такси и за полторы штуки (удвоенный ночной тариф) вернулся в свою хрущобу, в душе надеясь, что хотя бы на сегодня приключения закончились, но надеялся я зря, потому что… потому что в подъезде между вторым и третьим этажом сидела на подоконнике и болтала ногой Катя-Катерина-Вознесенская. И меня ждала, что ей ещё делать в таком месте? И в такое время?
– Приветик, Лёнечка, что-то ты поздненько сегодня заявился, я уж тут все глаза проплакала, тебя ожидаючи.
– Кать, – тупо ответил я, – я ж тебе сказал, что на неделю беру тайм-аут, а потом поговорим. Неделя разве прошла?
– Для меня да, – сказала она, скромно потупив очи, – а для тебя не знаю.
– Ну пошли что ли, горе ты моё… вознесенское, кофе что ли сваришь для нас обоих.
– На ночь разве кофе пьют?
– Я всегда так делаю, это для меня лучшее снотворное, а ты уж как хочешь, – и мы пересекли дверной проём. Первое, что я сделал, так это раскрутил телефон, отвертка так тут и валялась рядом с ним и выдрал оттуда с мясом красивую коробочку с эмблемой фирмы Экьюмент. Катя удивленно спросила: