– А заместителями у тебя там, продолжил мой американский кореш Павлик, числятся Карпов и Воронов, оба Борисы…
– Действительно, подписывал я кажется приказы о зачислении в штат таких граждан, – сказал Гена, уныло глядя в монитор, где летала космическая заставка от Нортона Коммандера.
– А ничего, что тех двух бандитов, которые наехали сначала на Юру, а потом на меня, звали Карпов и Воронов? И оба они Борисы? – закончил я свой допрос, разглядывая ногти.
А когда поднял взгляд в горизонтальную плоскость, увидел в руках Коломейцева пистолет Макарова, направленный мне прямо в район сердца…
Печенькин быстро шагал впереди, я семенил за ним – кто бы мог подумать, что главный телохранитель Всея Руси так быстро передвигаться может. А направлялись мы прямиком, как я прикинул на пальцах, в Арсенал, судя по выставке старинных пушек вдоль стены этого здания.
– А правда, – решил я немного разрядить обстановку не относящимся к делу вопросом, – что здесь есть пушка, из которой лично Наполеон стрелял?
– Не знаю, – рассеянно ответил Печенькин, – может и есть, но мы уже пришли.
И он нажал звонок у фигурчатой входной двери. Она немедленно распахнулась, усатый прапор с калашом на плече отдал честь Васильевичу, тот буркнул «это со мной» и мы проникли внутрь Арсенала. А там прямо в вестибюле было развёрнуто что-то вроде передвижного узла связи, не меньше двадцати раций, по которым двадцать радистов что-то одновременно бубнили. В воздухе при этом витала некоторая истерика, как мне показалось…
– Что нового? – спросил Печенькин у ближайшего радиста.
Тот встал, вытянувшись во фронт, и отрапортовал:
– За последние полчаса ничего нового, генерал Гусь на связь не выходит!
– Пойдем, – это генерал уже мне сказал – вон туда, нас там ждут.
Я тут же вычленил слово «нас» – странно, десять минут назад никто здесь понятия не имел о том, кто я такой, где я и зачем я, а тут уже нас, то есть и меня в том числе, уже кто-то ждет-не дождётся… ну ладно, пойдём, раз ждут…
Там, это оказалось на втором этаже Арсенала, в оружейной комнате, да – по стенам стояли и висели груды разного стрелкового оружия, а в дальнем углу коробки с патронами горой высились. И был в этой комнате… ну как вы думаете, кто?… нет, не президент, это слишком было бы, попробуйте ещё раз… и не Чубайц, опять мимо, что этому шпаку делать в Арсенале… сдаётесь? Хорошо, открываю тайну – на стуле возле окна, выходящего на Большой Кремлевский дворец, сидел, заложив ногу на ногу, вице-президент Соединенных, друзья, Штатов Америки Альберт Гор собственной персоной.
Вы спросите – откуда ж ты его знаешь, Лёнечка? Это ж не такая медийная персона, как Клинтон или там Буш. А я вам отвечу – знаю вот и всё… газеты иногда читаю, и не только Спорт-экспресс, как некоторые могли бы подумать, а там портретов Гора предостаточно напечатали.
– Добрый день, мистер Гор, – вежливо сказал я ему, – как поживаете?
– Это кто? – недоумённо спросил тот у Печенькина.
– Леонид Молодцов, – бодро отрапортовал он, – похоже это именно тот человек, которого мы ищем. Покажи Гору свою бумагу, – это он уже мне сказал.
Я пожал плечами, вытащил в очередной раз мандат от Гурцкого и передал его Гору. Тот непонимающе посмотрел и попросил перевести, я перевёл… Гор немного подумал и продолжил:
– Но этой же одной бумажки маловато будет…
– А это ещё не всё – он два года служил в той части, где Гусь командиром был, в Восточной Германии. Верно, Молодцов?
– Так точно, тщ генерал, – ответил я, – в 190-м радиобатальоне. До старшего сержанта дослужился, – зачем-то добавил я.
– Это меняет дело, – медленно сказал Гор, потом подумал и добавил, – хорошо, введите его в курс дела, Александр Васильевич.
– Ну слушай, Леонид, что у нас тут творится и что тебе сейчас предстоит сделать, – со вздохом сказал Печенькин и начал вводить меня в курс.
А творились тут действительно абсолютно непотребные вещи – вчера президент вызвал в столицу войска, министр обороны мгновенно оказался на больничном и приказ транслировать отказался, зато согласился всё сделать его первый зам Гусь Александр Иваныч, но помимо того, что было прямо приказано, он ещё и кое-чего сверху сделал, проявил, так сказать, творческий подход к профессии. А именно он ввёл в Москву ещё и две единицы боеголовок со специальной боевой частью, а если по простому, то две ядерные бомбы сейчас где-то на территории столицы притаились. И этого мало – генерал – этот самый Гусь сегодня утром прислал ультиматум президенту с требованием немедленной отставки, а если не уйдет, он активирует первую боеголовку, и с тех пор больше связи с ним нет.
Я сел на стул рядом с Гором и обхватил голову руками – полчаса назад жил же ведь нормальной жизнью, ну зачем мне это рассказали?
– И что я должен сделать? – спросил наконец я, придя в себя.
– Мы вычислили расположение, где может находиться Гусь вместе со своими бомбами, но проблема в том, что он ни с кем, кроме президента, не хочет говорить.
– А что президент?
– Работает с документами со вчерашнего дня, и поэтому ни с кем говорить не может, как ты наверно и сам догадываешься. А с бывшим сослуживцем есть такая надежда, что пообщаться Гусь захочет – так что бери руки в ноги, Лёня, сейчас я тебе и ещё один мандат выпишу, от имени администрации президента, и вперёд, на переговоры.
– Куда хоть идти-то, вперед-то? – упавшим голосом спросил, – и при чём здесь должностное лицо другого государства? – кивнул я на Гора.
– США здесь при том, что у Гуся и к ним требование есть, немедленно прекратить вмешательство во внутренние дела России и убрать свои базы по всему периметру нашей страны. А идти недалеко, в ГУМ, в правое крыло, там и засел генерал вместе со своими боеголовками, судя по последним данным нашей разведки.
Ой как здорово, подумал я, переводя взгляд с ПМа на лицо Гены Коломейцева, но смотреть там особенно было не на что, ПМ как ПМ, китайская версия похоже, а лицо совсем ничего не выражало.
– И что это значит? – попытался я потянуть время, – пистолет этот и всё остальное?
– Всегда был смышлёным сукиным сыном, – зло ответил Гена, – если б ты эту тему не копал, целее остался бы.
– Что, так прямо тут и замочишь старого сослуживца? И бывшего подчинённого? – сделал ещё один заход я. – А труп куда денешь с этого шестого этажа?
– Разберусь как-нибудь, – по-прежнему со злыми нотками в голосе отвечал Гена, – встань-ка, только медленно и отойди вон в тот угол.
И он показал левой рукой, куда мне следует отойти. Встал и двинулся в том направлении, поделать-то тут в общем ничего нельзя было… но вспомнил по дороге про своих ангелов-бандитов, вот как раз для них работёнка подвернулась.
– Кедр, – шепотом сказал я, отвернув голову к стене.
– Ты чего там бормочешь? – поинтересовался Коломейцев, – какой ещё кедр?
– Дерево это такое хвойное, в Сибири растёт, – спокойно ответил я, – а еще новая модель пистолета-пулемёта конструкции Драгунова, калибр 9 мм, начальная скорость полета пули 310 м/сек, в Златоусте выпускают.
– Совсем что ли кукушой поехал? – чисто для галочки спросил Гена, но больше ничего ни сказать, ни сделать он не успел, потому что голова его дернулась вперёд и посреди лба у него открылось большое отверстие, из которого потекло что-то жидкое.
Я успел отвернуться и сдержать желудочные спазмы, а через пару секунд дверь в кабинет открылась и туда вошёл Борис Воронов, он же Бакс, держа в руках тот самый Кедр.
– Всё правильно сказал, молодец, только делают его пока в Ижевске, в Златоуст в следующем году производство перенесут, – сказал он мне, одновременно проверяя пульс у Гены.
Потом он вытащил из кармана штанов платочек, синенький в клеточку, и махнул им в открытое окно. Из противоположного крыла нашего института ему махнули похожим платком.
– Ну на этом здесь пока всё, – сказал мне Борис, – поехали поговорим.
– А это что, так всё и оставим? – забеспокоился я, – как минимум два человека знали, что я сюда иду, так что на меня первые подозрения и упадут…
– Да не бери в голову, – рассеянно ответил Боря, – сейчас Башка подтянется и всё устроит, а у нас более важные темы для разговора есть.
Далее он приоткрыл дверь, выглянул налево-направо, потом взял меня за локоть и повёл к выходу, но не к главному, а к пожарному, был у нас и такой, только он всегда на ржавый висячий замок закрытый был. По дороге нам встретился и Башка, он поприветствовал меня взмахом руки, и вопросительно взглянул на Бакса.
– Всё как и договаривались, – ответил тот, – встречаемся через два часа в четвертой точке.
И мы разошлись в разные стороны. Пожарный вход оказался распахнутым настежь, а рядом с ним на улице стояла… нет, совсем даже и не черная Волга, а синенький Нисан-Патруль, и даже почти не б/у.
– Залезай, – буркнул Бакс, пиликнув сигналкой.
– Кассная тачила, – выразил я своё восхищение, – у вас всем такие дают?
– Нет, не всем, тем только, кто заслужил, – ответил тот, выруливая на Тургенева, а с неё на Лермонтова.
– А куда это мы едем?
– Куда надо, – коротко сказал он… впрочем я в этой надобности для себя был не особенно уверен.
Ехали мы ещё минут десять, потом остановились около старого потрескавшегося домика, я определи его возраст в сто-сто пятьдесят лет. Бакс открыл дверь ключом и пригласил меня на второй этаж, лестница была примерно того же возраста, что и всё остальное и я очень боялся, что она развалится вот прямо сейчас, но обошлось. На втором же этаже обнаружилась довольно неплохо обставленная комната, даже с пианино в одном углу, я тут же открыл его и пропиликал собачий вальс, возражений не последовало.
Борис открыл бар (да, тут и бар имелся) и спросил меня:
– Виски, коньяк, ром, текила? Водка тоже есть.
– А что за ром? – уточнил я.