— Значит, я этого никогда не допущу, — и мужчина поднял бокал. — За хорошие деньки, Ролло.
— Аминь.
Пожилой мужчина отпил глоток и сказал:
— Я ищу джентльмена по имени Ральф.
Ролло собирался было отправить его в подсобку, но вовремя перевел взгляд на витрины, выходящие на тротуар и улицу.
— Нет, его здесь нет, — ответил он, чем озадачил Пожилого.
— Как так?
— Сиди и не двигайся, — посоветовал Ролло.
И тут же в бар ворвались четырнадцать одетых в униформу полицейских и прямиком направились в подсобку.
— Вот те на! — воскликнул гость. — Доктор предупреждал меня и насчет полицейских тоже.
С четырнадцатью полицейскими в здание вошли и двое копов в штатском, один из которых подошел к Ролло и предупредил:
— Ты собрал здесь не тех людей.
Ролло с легким удивлением посмотрел на него:
— Разве?
— Удивительно, — начал Ролло, когда молодчиков из подсобки выводили четырнадцать копов, — но так мало людей, которые приходят сюда, рассказывают мне о своих судимостях.
— Воспринимай это как дружественное предупреждение, — произнес коп в штатском, который не выглядел сочувствующим.
— Ребята, вы меня уже задерживали один раз! — орал Тини. — Я начинаю очень злиться!
— Вот, что я тебе скажу, — сказал бармен копу. — Почему бы тебе не отправить мне список людей, которых я не должен обслуживать?
— Умный поймет с полуслова, — сказал полицейский.
— А лучше две копии списка, — парировало Ролло. — С ними я отправлюсь в Американский союз защиты гражданских свобод.
— Если не хочешь проблем — не привлекай внимание, — посоветовал полицейский в штатском, — тогда все останутся довольными.
Снаружи, оказалось, возникли некоторые проблемы с тем, чтобы убедить Тини присоединиться к его товарищам в автозаке. Двое детективов в штатском направились к нему, на ходу вынимая из карманов покрытые черной кожей дубинки. Вскоре автозак, автобус и авто без опознавательных знаков скрылись из виду.
— Наверное, мне не следовало выходить так поздно, — произнес пожилой мужчина и оттолкнул почти полный стакан газированной воды.
— Закрываемся, — предупредил завсегдатаев Ролло.
Те выглядели как громом пораженные; теперь им придется искать другое место.
— Все из-за того рубина, — догадался Пожилой.
— Именно, — согласился Ролло.
— Тот, кто его украл, надеюсь, пожалеет об этом.
— Так оно и будет, — поддержал Ролло.
22
Дортмундер залил хлопья Уитиз пивом и начал есть, правой рукой, поскольку его левая отдыхала в кастрюле с Палмолив.
— Ты абсолютно уверен, что я не сплю и вижу сон? — спросила сидящая напротив него за кухонным столом Мэй.
Она просто сидела и смотрела, смотрела на него.
— Наверное, мы оба спим, — ответил Джон с полным ртом хлопьев и пива.
Он перевел взгляд на свою левую руку. Красный рубин в зеленом моющей средстве выглядел как Красная лягушка на болоте.
— Давай-ка попробуем еще раз, — предложила Мэй.
Дортмундер поднял руку, с которой в горшок стекала зеленая жидкость. И пока он жевал пропитанные пивом Уитиз, Мэй изо всех сил боролась с кольцом. Простое мыло не помогло, не справилась и горячая мыльная вода — возможно, получиться у Палмолив.
— Если я его не сниму, — пожаловался Дортмундер, — то никогда не смогу выйти из этого дома. Я стану пленником.
— Не говори о тюрьме, — попросила женщина и закачала головой, — пускай еще намокнет.
Джон с отвращение взглянул на Красную жабу в трясине:
— Моя самая большая победа, — добавил он с омерзением.
— Ну, в некотором смысле да. Если ты замолчишь и задумаешь об этом. Это самая крупная кража. Особенно для человека, который «работает» один.
— Не могу этим похвастаться перед парнями, которых забрали копы.
— Когда-нибудь ты сможешь, — заверила Мэй. — Когда все закончится.
Дортмундер понимал, что она старается его поддержать, утешить. Но вот только Мэй не понимала простой истины, он не хотел чьего-либо сочувствия. В сложившихся обстоятельствах ничего кроме разочарования, бессильной ярости и полного отчаяния Дортмундер не чувствовал. Может быть он и обречен на неудачу, но он пока ещё в своем уме.
— Наступит день, — продолжала Мэй, — когда ты посмотришь на все это…
— … и напьюсь, — закончил Джон и, вынув руку из Палмолив, добавил: — Попробуй еще раз.
Женщина попыталась снова. Пальцы соскользнули с закругленных краев кольца.
— Увы, — произнесла Мэй. — Может быть после…
— Хватит, — возразил Дортмундер и засунул руку в рот.
Мэй с ужасом смотрела на него:
— Дортмундер!
Вкус Палмолив напоминал изношенные шины. Джон зажевал кольцо и потянул, присосался и дернул. Образовалась ссадина и алая кровь смешалась с зеленым моющим средством. Мэй была в шоке, глаза ее округлились, словно крышки люков. Чертово кольцо сопротивлялось, но Джон беспощадно продолжал. И вскоре решимость одержала победу: Дортмундер вынул изо рта руку без кольца и выплюнул Византийский Огонь в кастрюлю с детергентом. И он уже было собрался встать, но Мэй схватила его за руку и дрожащим голосом начала считать пальцы:
— Один, два, три, четыре, пять. Слава Богу!
Дортмундер уставился на нее:
— Что ты делаешь?
— Я подумала…неважно, не бери в голову.
— Убери эту штуку с моих глаз, — приказал Дортмундер, имея в виду кольцо, и вышел, чтобы прополоскать рот. Из носа вылезали мыльные пузыри.
23
— Четкие отпечатки пальцев, — произнес Закари, — на конверте, хм.
Мэлоуни с неприветливым триумфом взглянул на агента ФБР:
— С взяткой, — напомнил он.
Инспектор не позволит Закари забыть вчерашний телефонный разговор и его невероятную оплошность — еще очень и очень долго. Прекрасное начало утра: безупречное с этической и моральной точки зрения, в мире со всем миром, в расслабленном состоянии в его собственном солнечном офисе, забавляясь с парой придурков из ФБР.
— Попытка дачи взятки, — инспектор продолжал сыпать соль на рану.
Фэбээровец кивнул, в мужественной и официальной манере, что не совсем подходила ему:
— Они, естественно, выбрали не того человека, не так ли? (Фридли согласно кивнул.)
— Конечно, — ответил Мэлоуни. — Для подкупа. Кто они?
— К сожалению, не известно, — произнес Закари.
Мэлоуни хмуро посмотрел на него:
— Как насчет тех четких отпечатков? На конверте с неудавшейся взяткой?
— Отличные отпечатки пальцев, — подтвердил агент. — К сожалению, они не совпадают с имеющимися образцами в базе ФБР.
— Возможно, это был ребенок, — предположил Мэлоуни. — Высокого роста десятилетний мальчуган, у которого никогда прежде не брали отпечатки.
— По нашим предположениям это был иностранный агент, — произнес Закари довольно сухо. — Имеющиеся улики мы отправили в Интерпол и полицейские подразделения Турции, Греции, Болгарии и Ливана.
Инспектор кивнул:
— Потеря времени, но в официальных бумагах будет хорошо смотреться.
Вошел с важным, напыщенным видом Леон, подмигнул Фридли и положил записку на стол Мэлоуни.
Закари с недовольной полуулыбкой на лице спросил:
— Потеря времени, главный инспектор? Вы действительно думаете, что эти люди из числа местных жителей, как и ваш случайный вор-домушник?
— Нет, я так не думаю, — произнес Мэлоуни, обменявшись взглядом с уходящим Леоном. — Никто в Америке не носит черные вельветовые брюки. Согласен. Это были арабы. Под потерей времени я имел в виду то, что, вероятно, тех людей наняли полицейские подразделения Турции, Греции, Болгарии и Ливана.
— Мм, — промычал агент.
Неожиданно вмешался Фридли:
— Вы, главный инспектор, наверное, правы, но это не пустая трата времени.
Мэлоуни переключил свое внимание на говорящего. Он был уверен, что Закари кретин, поэтому, естественно, ничего другого не ожидал и от его помощника — может он поторопился с выводами? Да, так оно и есть. Согласно кивнув Фридли, инспектор сказал:
— Ты прав.
— Что? — не понял Закари.
— Твой напарник говорит о том, — объяснил инспектор Закари, — что те, кто давал взятку, узнают, она закончилась неудачей. Деньги не взяли.
— А-а, — воскликнул Закари.
Мэлоуни взглянул на записку, оставленную Леном: «Избавьтесь от них». Затем он посмотрел на Фридли и сказал:
— Слежку за мной устанавливать не обязательно.
— Чего? — не понял Закари.
Ухмыляясь Фридли ответил:
— Чего вы от меня ждете, обещания?
— Лучше подготовлю деньги для освобождения под залог, — добавил Мэлоуни.
Фридли засмеялся.
Лицо Закари стало пурпурным от гнева:
— Что все это значит? Выражайтесь просто и понятно.
— Мэлоуни понимает, что для нас он приманка.
— Нас? Он?
— И если мы установим за ним наблюдение, — продолжил Фридли, — наши люди его арестуют.
— Арестуют! — Закари был в шоке. — Фэбээровцы? За что?
— Да за что угодно, — предположил инспектор. — Публичное совершение непристойного действия. Неиспользование совка для сбора собачьих экскрементов. Хранение и продажа веществ, не подлежащих свободному обращению. Нарушение ПДД. Выброс мусора на дорогах общего пользования.
— Ну, — сказал Закари. — Не похоже на межведомственное сотрудничество!
Глядя на Фридли, инспектор продолжил:
— Он не догадался в отличие от тебя, но ты должен в первую очередь обсудить все это со мной. У меня дети. У меня сенбернар. Я женат.
— Что? — не понял Закари.
— Именно поэтому мы намереваемся установить наблюдение.
— На данном этапе моей жизни, — возразил главный инспектор, — мне не пристало прятаться за спинами ФБР. Вы думаете, что сможете «сдержать» газетчиков? Тот макаронник Костелло из ТВ охотиться за мной годами. Главный инспектор Мэлоуни под наблюдением ФБР.
— Но только для вашей собственной безопасности, — сказал Закари, до которого наконец-то дошло.
— Это еще хуже, чем подозрение в превышении служебных полномо