— Штаб-квартиру! Полагаю, что у них есть и воздушная разведка.
— Я не удивлюсь, — сказал Каппеллетти, равнодушно. — В подсобке бара на Амстердам-авеню. Таким образом, мы провели обыск и взяли одиннадцать мужчин, каждый с газетой длиной в обе твоих руки. И один из них предложил нашим следователям сотрудничество. Черт, если все одиннадцать парней повторят ту же историю, что и Клопзик, то мы дадим им nihil obstat (лат. «ничто не препятствует») и imprimatur (лат. официальное разрешение) и отпустим обратно на улицу.
Хорошая черта в полицейских — независимо от того насколько различны их этнические принадлежности, они всегда могут поговорить друг с другом как католики.
— Значит, вы не дали им полную индульгенцию, — сказал Мэлоуни и усмехнулся.
Каппеллетти с юмором был на «вы». Отбросив религиозные аналогии, он продолжил:
— У нас есть с ними связь и мы знаем, где они находятся.
— И они «перетрясут» преступный мир?
Каппеллетти кивнул:
— Именно так.
Инспектор снова усмехнулся. Свое первоначальное негодование на появление коллеги теперь он находил смешным. Леон оказался все-таки прав — он наслаждался присутствием Тони Каппеллетти.
— Можешь себе представить нашего преступника, какое алиби он выдаст тем ребятам?
Даже Каппеллетти улыбнулся:
— Звучит очень оптимистически, Фрэнсис.
— Звучит прекрасно, — согласился инспектор. — Но, Тони, эта информация должна остаться в Отделе. Никто из ФБР, патрульных или прочих не должен узнать об этом.
— Конечно, нет, — Каппеллетти всё это время выглядел возмущённым, но всегда когда он был таким, ему было трудно выказать своё недовольство.
— И пришли ко мне этого Клопзика, — попросил Мэлоуни. — Тихо, незаметно и быстро. Мы должны знать наших новых партнеров.
24
Дортмундера разбудил трезвон телефона, доносившийся издалека. Его левая рука лежала во рту.
— Фу! — фыркнул он и вынул ее.
Затем сел, скривился из-за неприятного вкуса во рту и услышал, шепот Мэй из гостиной. Через минуту она показалась на пороге.
— Энди Келп на проводе.
— Как будто и без него у меня мало проблем, — проворчал Дортмундер.
Но он все же встал с постели и в нижнем белье побрел в гостиную.
— Нда? — отозвался Джон.
— Послушай, Джон, — начал Келп. — Есть хорошие новости.
— Говори быстро.
— Я больше не пользуюсь автоответчиком.
— О, нда? Как так вышло?
— Ну… — в голосе Келпа прозвучала нехарактерная для него нерешительность. — Дело в том, что меня ограбили.
— Тебя что?
— Ты помнишь мое сообщение, что меня нет дома. Так вот, кто-то позвонил мне, услышал, что в квартире никого нет, и стащил некоторые вещи.
Дортмундер, сдерживая смех, посочувствовал:
— Плохи дела.
— Когда включаешь автоответчик — сказал Келп.
Джон закрыл глаза и так плотно зажал рот рукой, что из него не просочился ни один звук.
— Я могу установить еще один аппарат, — продолжал Энди, — ты знаешь, у меня есть к ним доступ, но я думаю, что…
И вдруг послышался визгливый и очень громкий крик:
— Твой отец эльф! Твой отец эльф!
Дортмундер отпрянул от кричащего телефона и уже не стал более сдерживать свой смех. Осторожно приблизив трубку снова, он услышал, как ему показалось, три или четыре пронзительных детских голоса, которые повторяли что-то наподобие детского стишка: «Большую рыбу не словили. Хороших денег не получили. Пускай она примет поздравления…». Так же был слышен крик Келпа: «Дети, отойдите от телефона! Уходите оттуда или вам не поздоровится!».
Детская песенка закончилась хихиканьем, гоготаньем… и внезапным громким щелчком.
— Ты отключился, да? — отозвался Дортмундер.
— Нет, нет, Джон! — послышался голос и дыхание Келпа. — Не вешай трубку, я все еще здесь.
— Знать даже не хочу, что это только что было, — опередил Дортмундер, — но так или иначе ты мне расскажешь.
— Это все мой телефон на крыше.
— Телефон на крыше? Ты ведь живешь в квартире!
— Нда, ну, мне нравиться иногда подниматься на крышу, — начал Келп, — когда светить солнце и принимать солнечные ванны. И я не хочу…
— Пропустить ни одного звонка, — закончил Джон.
— Верно. Я провел провод, установил разъем. И теперь я могу подняться туда и подсоединить телефон. Но видимо вчера ночью я забыл принести его обратно.
— Видимо…
Щёлк: «У тебя вонючее бе-лье, ло — щина в лоб-ковых волосах…».
— Хватит, — рявкнул Дортмундер, повесил трубку и направился в ванную, чтобы избавиться от вкуса собственной руки во рту.
Спустя полчаса, когда он уже заканчивал завтрак, в дверь позвонили. Открыла Мэй. В кухню вошел Энди Келп, жилистый, с горящими глазами, с острым носом и телефоном в руках. Он выглядел довольным как никогда.
— Как дела, Джон?
— Угощайся кофе, — ответил Дортмундер, — есть пиво.
Келп показал ему телефон.
— Твой новый телефон для кухни, — прокомментировал он.
— Нет.
— Никаких лишних движений, экономит твое время, экономит твою энергию, — Келп оглядел кухню. — Вон, там, возле холодильника.
— Энди, он мне не нужен.
— Скоро ты не сможешь представить, как без него обходился раньше, — заверил Энди. — Подключу его за пятнадцать минут. Ты дашь ему испытательный срок, неделю, пару недель, а затем, если он тебе по-прежнему не будет нравиться, я буду рад…
Пока Келп продолжал болтать, Джон встал, обошел вокруг стола и взял телефон в руки. Энди замолчал и с открытым ртом наблюдал, как Дортмундер подошел к окну и выбросил его в форточку.
— Эй! — воскликнул Энди.
— Я тебя предупреждал….(отдаленный звук «бац»)…. Он мне не нужен. Выпей кофейку.
— Эх, Джон, — вздохнул Келп и посмотрел в окно. — Он мне нравился.
— У тебя ведь есть «доступ»? Целый склад телефонов. И что я такого сделал? Высказал свою точку зрения. Пиво будешь?
— Слишком рано, — ответил Келп, понимая, что «битва» за телефон проиграна. Отвернувшись от окна, он снова принял беззаботный вид: — Кофе.
— Отлично.
Дортмундер поставил воду на плиту.
— Ты слышал последние новости о рубине?
И желудок Дортмундера мгновенно стал твердым как бетон. Он посмотрел, не закипела ли вода в кастрюле, прокашлялся и спросил:
— Рубин?
— Ты знаешь. Византийский Огонь.
— Конечно, — ответил Дортмундер.
Он засунул ложку в банку с кофе, емкость затряслась, весь кофе рассыпался — тинк-тинк-тинк-тинк — прежде чем он донес его до чашки. Он продолжал делать вид, что ничего не знает:
— Они нашли его?
— Пока нет, но найдут. И даже очень скоро.
— О, нда? — Дортмундер вывернул банку растворимого кофе в чашку, а затем из нее отсыпал обратно, оставив лишь на одну порцию. Только так он мог приготовить сейчас напиток.
— И как они сделают это?
— Мы им помогаем.
Дортмундер разлил кипяток на стол, пол и чашку.
— Мы помогаем? Мы помогаем? Кто такие «мы»?
— Мы, — объяснил Энди. — Все. Все ребята в округе.
Сливки и сахар выходили за рамки возможностей Джона, и даже Энди заподозрит неладное, если он разольет литр молока на пол.
— Остальное добавляй по вкусу, — предложил он и сел за стол, где напротив него стояла его чашка кофе, однако он не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы поднять ее: — Какие ребята в округе?
Келп полез в холодильник за молоком.
— Начал Тини Балчер. Его ребята и другие парни пользуются комнатой Ролло в «Баре и Гриле».
— В «Баре и Гриле», — повторил Дортмундер.
Нонсенс, но он ощутил острое чувство предательства. Заднюю комнату в «Баре и Гриле» используют для охоты на него.
— Обстановка накаляется, — сказал Энди, садясь с кофе за стол, слева от Дортмундера. — Меня самого дважды останавливали. Один раз даже транспортная полиция!
— Мм.
— Ты знаешь меня, Джон, — продолжал Келп. — Обычно я веду себя спокойно, но когда меня без уважительной причины дергают дважды за день, когда я вынужден любезничать с транспортной полицией, то даже я говорю «хватит».
— Мм мм.
— Копов ввели в курс дела. И на некоторое время они ослабят свою хватку.
— Копы?
— Ребята наладили с ними контакт, — произнес Энди и пальцами обеих рук изобразил некую картинку над чашкой кофе. — И достигли определенного соглашения. Копы смягчают свой блицкриг, а мы смотрим по сторонам, когда найдем парня, то вернем его и камень стражам порядка, и все счастливы.
Дортмундер прижал локти к бокам.
— Парень? Передать?
— Таковы условия сделки. И с учетом того, через что мы все прошли, он еще легко отделается. Тини Балчер предложил возвращать паренька частями, по куску в неделю.
— Как-то уж слишком грубо, — как бы невзначай произнес Дортмундер. — Я имею в виду, что тот парень он такой же простой как ты и я-я-я, и, наверное, просто произошел несчастный случай или что-то в этом роде.
— Ты слишком добр, Джон. В некотором роде святой.
Дортмундер выглядел смущенным.
— Но даже и тебя достала эта ситуация, я прав?
— Я провел несколько часов в участке, — поддержал Дортмундер.
— Все мы были там. Этот пацан, кем бы он ни был, создал всем массу ненужных проблем. Ему следовало оставить камень там, где он его нашел.
— Хорошо, но… — тут Дортмундер замолчал и задумался, как же лучше сформулировать свою мысль.
— В конце концов, — продолжал Келп, — и неважно, что он тупой — а этот парень точно тупой, Джон, он мега тупой — и неважно, что он тупой, он должен был догадаться, что не сможет продать Византийский Огонь.
— Может быть, э-э… — Дортмундера прервал короткий приступ кашля, но затем он продолжил:- Может, он не понял.
— Не понял, что не удастся избавиться от Византийского Огня?
— Нет, э-э… Не понял, на что он натолкнулся. Просто украл его, как и остальные вещи. А потом оказалось слишком поздно.
Келп нахмурился:
— Джон, ты видел в газетах снимок Византийского Огня?