которые определенно не должны там быть. Я не могу видеть левым глазом и подношу к нему пальцы, чувствуя опухшую бугристость своего века.
Собираюсь позвать медсестру, но кое-что вспоминаю. Что-то из произошедшего, когда я лежал на полу комнаты для допросов, корчась от боли, то приходя в сознание, то теряя его. Голос Маркуса Хадсона, слова, слетевшие с его губ. Он назвал офицера, который напал на меня, Скоттом. Келли – Скотт. Он муж Келли. Всё стало намного сложнее. Разве я не знал, что он полицейский? Келли никогда не говорила мне? Неудивительно, что она была напугана. Неудивительно, что она чувствовала, что не может уйти. Посмотрите на него. Он массивен. Я не маленький человек, но и у меня не было ни единого шанса против кулаков такой гориллы. Представьте себе, через что пришлось пройти Келли. Только представьте. Бедная Келли… Я знаю, что это сделал Скотт. Он мог бы легко провернуть это. Он полицейский. Он не мог совершить никаких ошибок, верно? А вот я облажался по полной…
Входит медсестра, листая папку с бумагами. Смотрит на меня, замечает, что я не сплю, и пугается:
– О боже, ты проснулся!
Я пытаюсь сесть, и она бежит ко мне, говоря, чтобы я остановился. Настраивает аппараты, подключенные ко мне, а затем убегает. Через несколько минут входит шериф Стивенс. Он слегка дрыгает ногами. Я могу сказать, что он несчастлив, но это не связано со мной.
– Как ты?
– Я думаю, хорошо.
– Послушай, Адам, мне жаль, что всё так получилось. Это было неправильно, и я хочу, чтобы ты знал, что офицер Саммерс отстранен от работы. – Говоря это, он проводит рукой по волосам.
– Он должен быть в тюрьме!
– Я знаю, ты так думаешь, но он только что потерял свою жену. Это не оправдывает его поведение, но ты должен понимать, почему это произошло.
Звуковые сигналы на пульсометре[19] ускоряются, когда я пытаюсь сдержать гнев внутри себя.
– Этот ублюдок убил ее, я знаю! – Сажусь. У линии моих волос выступают капли пота. Дыхание учащается, сердце колотится, руки дрожат.
– А теперь подожди минутку, мистер Морган. Что заставляет тебя думать, будто Скотт имеет какое-то отношение к смерти Келли? Это была его жена, и ее нашли в твоей постели в твоем доме. – Шериф говорит это не для того, чтобы бросить мне вызов. Он любознателен. Его забавляет то, что я говорю, и я не знаю: это какая-то маленькая часть его верит мне, или он просто пытается разозлить меня?
– Он знал о нас. О нашем романе. Он писал ей в ту ночь, когда она умерла. Угрожал ей. Он был жестоким. Кем бы вы его ни считали, это не так.
Шериф Стивенс пододвигает стул к моей кровати и садится. Делает глубокий вдох, оглядывает меня с ног до головы. Оценивает меня, пытается понять. Он хочет знать правду – может быть, не мою правду, но правду.
– Никогда не было никаких обвинений в жестоком обращении со стороны Скотта Саммерса от Келли Саммерс или любого другого человека.
– Келли была слишком напугана, чтобы признаться. Она просто хотела убежать. Теперь я знаю, почему. Теперь я понимаю…
– Что ты понимаешь?
– Скотт – полицейский. Она знала, что у нее нет ни малейшего шанса сбежать от него или что он заплатит за свои преступления.
– Мне никогда не нравился Скотт, – признаётся шериф.
– Что? – Я хочу убедиться, что правильно его расслышал. Почему он мне это говорит? Почему он здесь? Это что, игра? Или он на самом деле пытается мне помочь? Я не знаю, что происходит и почему это происходит со мной.
– Ты слышал меня. Я не должен был тебе этого говорить, я знаю. Но для меня в Скотте всегда было что-то не так. У него слишком много от образа хорошего американского мальчика, и я знаю, что у каждого есть скелеты в шкафу. Люди, которые кажутся хорошими, обычно являются худшими из всех.
Он откидывается на спинку стула. Я не знаю, что сказать. Я ничего не говорю, пока не вспоминаю о Саре. Она была ранена, или, по крайней мере, я так думаю. Я думаю, что кровь, которую я видел на ее лице, была ее собственной, но она могла быть и моей…
– Как Сара? С ней всё в порядке? Она ранена?
– С Сарой всё в порядке. У нее небольшое рассечение на лбу, но она – боец. Даже шестифутовый мужчина не смог бы одолеть эту женщину, – говорит шериф с улыбкой.
Я киваю – это правда.
– Где она? Я хочу ее увидеть.
– Я сказал ей идти домой и позаботиться о себе. Она вернется утром. Я надеюсь, что всё будет в порядке.
– Конечно.
– Теперь я собираюсь заняться Скоттом. Потому что это правильно. Я не уверен, что это сделал ты, но я также не уверен, что ты невиновен.
– Хорошо. – Больше мне нечего сказать. Он знает, что я думаю, и я не собираюсь сидеть здесь и пытаться убедить его, что я этого не делал. Важны доказательства. Это то, чему я научился у Сары. Я доверяю ей найти эти доказательства и почти доверяю шерифу Стивенсу, чтобы помочь ему найти их.
– Возле твоей палаты дежурит офицер. Я приглашу Сару завтра. – Он немного колеблется. – Я доберусь до сути дела. Даю слово.
И уходит прежде, чем я успеваю ответить.
16Сара Морган
Мэтью отвез меня домой. Он пытался отговорить меня браться за это дело. Сказал, что я совершаю ошибку. Я ответила, что его это не касается.
Я слишком устала, чтобы идти в офис, и слишком расстроена, чтобы пытаться объяснить Энн или кому-либо еще, что происходит в моей жизни. Не думаю, что смогу даже видеть кого-нибудь. Я чувствую слишком многое – злость, страх, грусть и множество других вещей, которые даже не могу описать.
Эта история скоро выйдет наружу. С моим статусом в Вашингтоне и тем фактом, что Адам – известный писатель, лишь вопрос времени, когда это произойдет. Что я скажу Энн? Моим коллегам? Моим клиентам? Я не могу не беспокоиться об этом. Мое внимание должно быть сосредоточено на Адаме и этом деле.
Весь день я то засыпала, то просыпалась. Когда же окончательно проснулась, начала обдумывать имеющиеся факты. Есть Адам, который, несомненно, является самым очевидным подозреваемым. У него есть средства, мотив и возможность – всё, что нужно окружному прокурору, чтобы возбудить против него дело и осудить. Но есть и Скотт. Общение, которое у меня было с ним, подтверждает то, что сказал Адам. У него вспыльчивый характер, и он, по-видимому, не может контролировать себя. Плюс сообщения, о которых упоминал Адам. У Скотта также есть средства и мотив, но вопрос в том, была ли у него такая возможность? Я беру блокнот с прикроватной тумбочки и делаю пару пометок. Пишу «возможность» и обвожу слово кружком. Может ли быть кто-нибудь еще? Келли стала жертвой, но у нее была интрижка. Что еще она делала? Чем еще увлекалась? Есть ли кто-нибудь еще, кто хотел бы ее смерти? Записываю: «Кофе Сета». Я должна поговорить с ее коллегами, клиентами и всеми, кто мог с ней контактировать.
Звонит телефон. Я не узнаю номер и не решаюсь ответить. Сейчас 9 вечера, но это может быть Адам, звонящий из больницы. Мне следовало вернуться и проверить, как он, но шериф Стивенс заверил, что всё в порядке и что мне нужно пойти домой и отдохнуть.
Я беру трубку.
– Привет.
– Привет, Сара. Это шериф Стивенс. Я просто звоню, чтобы сообщить, что у Адама всё в порядке. Он очнулся. Я только что вышел из больницы.
– Что сказал врач?
– У него сломана скула, небольшое сотрясение мозга и несколько синяков. Но он поправится. Я отправил документы в нашу страховую компанию, так что вам не нужно беспокоиться о стоимости лечения.
– Меня не волнует стоимость. Меня волнует его состояние. Чтобы с ним всё было в порядке.
– Ну, так и есть. Извините, что беспокою, – говорит он и собирается повесить трубку.
– Подождите! – В моем голосе паника. Я не хочу, чтобы он вешал трубку. Мне почему-то хочется поговорить с ним. Может быть, это потому, что он понимает, через что я прохожу. Что он проявил ко мне доброту и понимание, когда никто другой этого не сделал. Может быть, это потому, что я, кажется, не могу его понять или просто хочу его помощи. На самом деле мне нужна его помощь.
– Да? – спрашивает Стивенс, терпеливо ожидая моего ответа. Кажется, он ловит каждое мое слово. Я думаю, он тоже хочет поговорить со мной.
– Спасибо, шериф…
– Райан. Зовите меня Райан.
– Райан. Мне жаль, что я была резка и вспыльчива. Я знаю, что это не ваша вина и что вы хотите помочь. Я просто пытаюсь держать себя в руках. Не хочу срываться на вас.
Я слышу, как он вздыхает. Это вздох облегчения или вздох разочарования? Я не знаю.
– Сара, я не так хорошо вас знаю, но… Если это сделал Адам, я здесь только для того, чтобы выяснить правду. Если Адам этого не делал, то же самое остается верным. Я для вас профессионал и друг. Наверное, я пытаюсь сказать, что я здесь ради вас, независимо от того, что мы узнаем. Я просто ищу правду.
Мне кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит. И хотя это в высшей степени неуместно, я польщена. Он мне нужен. Мне нужна его помощь, и я не могу отмахнуться от этого, но буду вести себя строго профессионально.
– Я ценю это, шериф Стивенс.
К этому времени он уже не исправляет имя, которым я его называю. Он прекрасно понимает, о чем я говорю. Понимает, что это, чем бы оно ни было, не может произойти между нами.
– Спокойной ночи, миссис Морган. Увидимся завтра утром, как и планировалось.
– Спокойной ночи, – заканчиваю я разговор.
Когда уже собираюсь положить телефон на тумбочку, он жужжит, сигнализируя о получении сообщения. Это от Мэтью.
Я сожалею о том, что сказал. Ты права. Это не мое дело, но я здесь ради тебя, если я тебе понадоблюсь. Следующие пару дней у меня много дел, но я приеду к тебе, как только смогу.
Я прижимаю палец к тексту и выбираю эмодзи «сердечко». Кладу трубку и закрываю глаза, надеясь, что засну сегодня ночью. Но точно знаю, что не засну.