– Какого черта ты разговариваешь с моим клиентом? – кричит она, ее внимание направлено на Скотта.
– Я как раз собирался уходить, – спокойно говорит он.
– Это ненормально. Где шериф Стивенс?
Скотт пытается выйти, но Сара загораживает дверной проем своим маленьким и стройным телом. Вздергивает подбородок, глядя на него.
– Как я уже сказал, я как раз собирался уходить, – говорит Скотт.
– Мне всё равно. Ты не имеешь права разговаривать с ним! – Сара скрещивает руки на груди.
– Я знаю. Мне очень жаль.
– Сара, всё в порядке. Мы закончили. Отпусти его, – говорю я.
– О чем вы говорили? Как адвокат я имею право знать.
– Давай, Скотт, – охранник выводит его.
Сара не отступает в сторону, и Скотту приходится практически съежиться, чтобы пройти мимо. Ее смертоносный взгляд возвращается ко мне. На меня нацелены одинаковые взгляды Энн и Мэтью. Энн похожа на марионетку Сары, которая делает и говорит всё, что ей велят. Их отношения всегда раздражали меня. Энн боготворит Сару, а Сара купается в этом внимании. Мэтью всегда был закадычным другом Сары, и, похоже, Робин вернулся на сторону Бэтмена[26].
– Ты пытаешься проиграть дело? – Сара постукивает своими «лабутенами» по кафельному полу. Это явно риторический вопрос, и я просто пожимаю плечами. – Ты собираешься рассказать мне, что всё это значило?
– Это ничего не значило. Он просто хотел поговорить о Келли.
Я не знаю, почему ничего больше не говорю. Может быть, потому, что сказанное Скоттом разрушит мое дело. Если он никогда не был жесток с Келли, то никто не поверит, что он убил ее. И если он был с Хадсоном всю ночь, то наверняка не мог убить Келли. С другой стороны, офицер, предоставляющий алиби своему напарнику, меня не устраивает. Слишком идеально.
Сара и Энн садятся напротив меня и начинают вытаскивать папки из своих сумок. Мэтью прислоняется к стене позади них, будто стоит на страже.
– Что привело тебя сюда, Мэтью?
– Я ненадолго в городе по делам… и я думаю, что время не самое подходящее, учитывая… – Он оглядывается по сторонам.
– Выбор времени никогда не был твоей сильной стороной.
– Очевидно, что и твоей тоже, – язвит Мэтью.
– Ты прекратишь? – Сара прищуривается, глядя на меня. – Мэтью помогает в твоем деле, так что прояви немного уважения.
Я киваю и опускаю голову. Тюрьма превращает меня в закоренелого мудака. А может быть, я был им всё это время…
Сара бегло перечитывает свои записи, а затем смотрит на меня.
– Ты знал, что настоящее имя Келли Саммерс – Дженна Уэй?
– Да. Она рассказала мне об этом за две недели до того, как ее убили.
– И ты решил не раскрывать эту часть информации?
– Это вылетело у меня из головы.
– Ты подозреваешься в убийстве – но то, что женщина, с которой ты спал, убила своего первого мужа, вылетело у тебя из головы? – В ее голосе слышится гнев. Еще раз повторяю, я ее не виню.
– Ей никогда не предъявляли официальных обвинений.
– Да, так и было. Дело развалилось в середине судебного процесса после того, как пропали улики, которым, судя по всему, помог исчезнуть Скотт.
Энн скрещивает руки на груди. Мэтью качает головой. Я бы хотел, чтобы их здесь не было. Мне не нужно дополнительное осуждение. Моего и Сариного более чем достаточно.
– Келли сказала, что она этого не делала.
– Так говорят все убийцы, – подхватывает Энн.
– Разве ты не говоришь то же самое? – Мэтью ухмыляется мне.
Сара оборачивается и бросает на него взгляд. Я не вижу ее лицо, но Мэтью говорит: «Хорошо, хорошо, я остановлюсь», так что я знаю, что она заступается за меня. Мэтью всегда защищал Сару, и я могу понять его резкие замечания, но ценю то, что Сара защищает меня.
– Обвинение будет предъявлено через час, – вмешивается Энн. Она достает из сумки пару брюк, рубашку на пуговицах, галстук и туфли и пододвигает ко мне.
– Нужно будет подать заявление о признании вины, поскольку тебе официально предъявлено обвинение в убийстве Келли Роуз Саммерс и ее нерожденного ребенка, – говорит Сара. Ее глаза встречаются с моими. Она прячет лицо в ладонях, но слеза все-таки прорывается сквозь пальцы. Сара вытирает глаза и делает пару маленьких вдохов.
Я киваю, так как знал, что это произойдет. Сара рассказала мне вчера.
– Если ты не признаешь себя виновным, окружной прокурор будет добиваться смертной казни. Если ты признаешь себя виновным, они предлагают двадцать пять лет без возможности условно-досрочного освобождения. В чем бы ты хотел признаться?
– В том, что невиновен, конечно. Я, черт побери, этого не делал. – Моим голосом овладевает гнев.
– Хорошо. Мы вернемся через час.
Они собирают вещи и уходят, оставляя меня наедине с кучей одежды.
25Сара Морган
Энн, Мэтью и я идем в небольшое кафе через дорогу. У нас есть тридцать минут до предъявления обвинения. Мы с Мэтью занимаем места за высокой столешницей, пока Энн заказывает нам кофе.
– Адам выглядит ужасно. Я никогда не видел его таким, – говорит Мэтью. – Прошло много времени, но всё же…
– Хотя ему это идет. – Я всё еще злюсь на мужа за то, что он утаил информацию о Келли или, лучше сказать, Дженне. Я бы отругала его вчера, если б там не было Элеоноры. И вот сегодня я нахожу его разговаривающим со Скоттом Саммерсом! Он – возможный подозреваемый, это часть моей стратегии защиты, и Адам разрушает ее.
Энн садится за стол. Мэтью прищуривается:
– Как ты думаешь, это хорошая идея для него – не признавать себя виновным, особенно учитывая, что на кону стоит смертная казнь?
– Если основываться на доказательствах – вероятно, нет. Но это не моя работа – влиять на клиента. Я просто должна представить ему все варианты.
Бариста ставит наши чашки с кофе.
– Но он же твой муж.
– В первую очередь он мой клиент.
Мэтью кивает, соглашаясь. Я смотрю на него, делая глоток кофе. Какова его точка зрения?
– Давай не будем забывать, что этот придурок изменял ей больше года, – говорит Энн с некоторой долей нахальства.
– И если б это зависело от матери Адама, я была бы тем, кого судили. Она думает, что это моя вина.
Мэтью чуть не роняет свой стакан. Глаза Энн расширяются:
– Она так сказала?
– Она сказала, что я должна взять на себя ответственность, потому что мужчина не изменяет любящей жене.
– Что за сука… – Энн тут же хлопает себя ладонью по рту.
– Поддерживаю, – смеется Мэтью. – Она еще какое-то время будет здесь?
– Предполагаю, что весь судебный процесс. Она относится к этому так, будто Адам – новая зацепка в деле Гамильтона, а не обвиняемый по делу о двойном убийстве.
Энн и Мэтью смеются.
– Я сделаю всё возможное, чтобы она не лезла к тебе, – говорит Энн.
– Спасибо. Теперь нам придется опрашивать свидетелей. Самое большее, что мы можем, – бросить тень сомнения на то, что это сделал Адам. У Келли запутанное прошлое с множеством неясных концов. Есть много людей, которые, возможно, хотели бы ее смерти, особенно если она убила своего первого мужа. У этого человека были семья и друзья, и я уверена, что никто из них не был рад тому, что она осталась безнаказанной…
Энн издает смешок, вытаскивает свой блокнот и начинает составлять список.
– Плюс фотография и угроза. Кто-то сделал это фото. Кто-то написал эту угрозу, и нам нужно выяснить, кто, – говорю я.
Мэтью кивает.
– Есть свидетели, с которыми мне нужно связаться? – Энн делает еще несколько пометок.
– Да. Давайте вызовем шерифа Стивенса, Скотта Саммерса, Маркуса Хадсона и найдем какого-нибудь родственника ее первого мужа. Кого-то, с кем у нее были плохие отношения. Нам также нужно просмотреть записи ее телефонных звонков. Я хочу выяснить, кому принадлежит третий набор ДНК… – Я делаю паузу и быстро обдумываю все возможности. – Кроме того, я хотела бы поговорить с ее коллегами. Может быть, там есть кто-то, кто знал больше о ее прошлом или ее ветрености; кто-то, кто может дать нам больше информации. Прямо сейчас, похоже, никто не знает, кто она такая на самом деле. – Я делаю еще один глоток кофе.
– Поняла, босс.
– Я могу позаботиться о телефонных записях. Я знаю людей, занимающих высокие посты, которые готовы спуститься пониже… для меня, – подмигивает Мэтью.
– Спасибо, Мэтью. Я ценю это.
– Нет проблем. Я должен вылететь на встречу, так что просто пришлите мне номера телефонов. – Он встает и притягивает меня к себе, чтобы крепко обнять. – Я бы сделал для тебя всё, Сара.
Он целует меня в обе щеки, прощается и выходит из кафе. Я бросаю взгляд на часы и смотрю на Энн.
– Нам, наверное, стоит поторопиться…
26Адам Морган
Я жду у зала суда в наручниках и одежде, которую привезла Энн. Рядом стоит охранник, следя за тем, чтобы я не убежал, – как будто мне есть куда бежать… Я не признаю себя виновным, ибо знаю, что я этого не делал. Но я также знаю, что в некоторых случаях не совершать преступления недостаточно. И это как раз один из таких случаев. Улики против меня. Я знаю это. Сара это знает. Все это знают. Мне понадобится чудо, чтобы выбраться.
Моя мать входит в здание суда, одетая во всё белое, как будто верит, что она – мой ангел-хранитель. Снимает с лица очки от «Шанель», кладет их в сумку и останавливается прямо передо мной, рассматривая мою одежду.
– Ты выглядишь идеально, дорогой, – говорит она, целуя меня в обе щеки. Я качаю головой. Мама осматривает с головы до ног охранника, стоящего рядом со мной. – Это необходимо? – Она указывает на наручники на моих запястьях.
– Сегодня он подает заявление о признании вины в двойном убийстве… так что да.
– Как кто-то может подумать, что такой красивый и обаятельный человек может быть виновен? – Мама нежно убирает волосы с моего лба.
Охранник закатывает глаза.
– Не прикасайтесь, пожалуйста, мэм.