Было бы разумно позвонить Ребекке и предупредить о моем приезде. А в лучшем случае она приедет и заберет меня, сэкономив мне час ходьбы. Я подхожу к клерку, и он говорит, не поднимая глаз:
– Чем могу помочь?
– Я потерял свой телефон, а мне очень нужно позвонить прямо сейчас. Могу я одолжить ваш на секунду?
– Пять баксов.
– Что?
– Пять баксов. Если хочешь воспользоваться моим телефоном, это будет стоить тебе пять баксов.
– Но у меня нет с собой денег.
– Тогда у меня нет телефона, – быстро отвечает он. Затем снова поднимает глаза. – Если у тебя нет телефона и нет денег, тогда что ты вообще здесь делаешь?
– Я немного заблудился и надеялся, что у вас может быть телефон-автомат…
На его лице начинает появляться улыбка, и он начинает смеяться:
– Телефон-автомат?! Чувак, откуда ты прибыл? Из девяносто седьмого года?
Я просто стою, не зная, что делать дальше. Но тут парень, перестав ржать, открывает на своем телефоне приложение «Позвонить» и передает аппарат мне.
– Черт… Давно я так не смеялся… Давай, только по-быстрому, – говорит он.
– Спасибо.
Я поворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь вспомнить номер Ребекки. Через несколько мгновений вспоминаю – и набираю его. После четырех гудков вызов переходит на голосовую почту. Положительным моментом, однако, является то, что на записи звучит голос Ребекки – значит я запомнил правильно. Звоню ей еще раз. И снова никакого ответа. Я набираю другой номер, оглядываясь на клерка. Тот занят чтением журнала.
– Привет.
Я крепко прижимаю телефон к уху:
– Дэниел, это Адам.
– Адам, мой мальчик… Аукцион все еще идет хорошо. Заканчивается на следующей неделе, и у нас будет много хороших предложений… Подожди! Я слышал, ты снова был в тюрьме. Что-то о побеге из-под залога… Эта книга будет суперпикантной.
– Я сбежал.
– О черт… Ты не можешь просто так звонить мне.
– Мне нужна твоя помощь.
– Адам, я не могу тебе помочь. Я стану соучастником. Просто сделай хороший задел для своей книги.
Он резко заканчивает разговор. Дерьмо! Я набираю другой номер, и она берет трубку после первого гудка.
– Мама, я сбежал.
– О небеса! Где ты? – В ее голосе слышится паника.
– Это не имеет значения. Я собираюсь встретиться с тобой в твоем отеле позже вечером. Мне нужны наличные.
– Конечно, милый. Тебе всё равно не место в этой тюрьме.
– Только не говори Саре.
– У меня нет интереса разговаривать с Сарой. И у меня хватило духу снова дать ей пощечину.
– Снова? Мам, ты же этого не сделала, правда?
– Эй, что так долго, приятель? – спрашивает клерк.
– Мне нужно идти. – Я заканчиваю разговор, удаляю набранные номера из журнала вызовов, выключаю экран и возвращаю ему телефон.
– Извините. Спасибо за помощь.
– Что, девушка не отвечает, мистер Телефон-автомат? – На его лице улыбка.
– Что-то в этом роде.
Выйдя на вечерний воздух, я начинаю свое путешествие, держа шоссе в поле зрения как ориентир. Наконец добираюсь до того, что вроде как является районом Ребекки. Но без телефона я не могу позвонить и спросить адрес. Решаю найти ее машину на подъездной дорожке, скрестив пальцы и надеясь на то, что она не держит ее в гараже.
Похоже, госпожа Удача наконец-то сняла передо мной шляпу. Я замечаю «Шевроле Круз» Ребекки у дома в стиле ранчо – должно быть, полиция уже вернула ей машину после того, как я технично угнал его. Спотыкаясь, добираюсь до ее дома и стучусь, молясь о том, чтобы она быстро подошла к двери, пока меня не заметил сосед. По идее, я должен мелькать в новостях, но, зная шерифа Стивенса, полагаю, что он попытается держать это в секрете, пока не найдет меня. Во время своего адского путешествия я видел множество табличек с надписью: «Голосуйте за шерифа Стивенса». Похоже, он баллотируется на переизбрание, и последнее, чего он хотел бы сейчас, – чтобы округ узнал, что шериф позволил убийце сбежать у него из-под носа и разгуливать по улицам. Я сбежал более двадцати четырех часов назад. Уверен, что он разозлен. А еще уверен, что они меня ищут и что времени у меня практически нет.
Ребекка открывает дверь, по которой я колотил почти минуту. Ее тело обернуто полотенцем, а волосы мокрые. Ее глаза расширяются, когда она видит меня.
– Какого черта вы здесь делаете? – Она оглядывается и тащит меня внутрь.
– Мне нужна ваша помощь.
Ребекка закрывает дверь и смотрит в окно. Она напугана. Я вижу это по ее глазам, по мурашкам на ее веснушчатой коже.
– Вы не можете находиться здесь. – Она отталкивает меня в сторону и идет на кухню; там прислоняется к стойке, плотнее закутываясь в полотенце.
– Я знаю. Но вы – моя последняя надежда.
– Вы кому-нибудь рассказывали обо мне?
– Нет… Да.
Она потирает руку. Ее лицо вспыхивает.
– Какого хрена, Адам?!
– Извините, я запаниковал.
– Кому?
– Мужу Келли, Скотту. – Я опускаю голову.
– Когда?
– Вчера.
Ребекка дергает себя за волосы.
– Кто-то наблюдал за мной. Следил…
– Откуда вы знаете?
– Они были в моем гребаном доме! Я все время получаю телефонные звонки. Они начались вчера.
– Я помогу вам…
Пытаюсь притянуть ее к себе и обнять. Она отмахивается от меня, отталкивает. Из ее глаз текут слезы.
– Вы даже себе помочь не можете!
– Я это исправлю.
– Мне не следовало вмешиваться. Я должна уйти. Должна исчезнуть.
– Всё в порядке…
Я хватаю ее за запястья. Ребекка пытается вывернуться. Я ее не отпускаю. Притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Она перестает сопротивляться.
– Мы пойдем в полицию вместе. Расскажем им всё, что нашли. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Я смотрю ей в глаза, пытаясь успокоить ее. Наклоняясь, целую ее. Это поцелуй утешения – по крайней мере, я надеюсь, что она понимает, что это так. Целую ее снова и снова, пока Ребекка не перестает плакать.
Когда она успокаивается, я думаю, что всё закончилось. И тут ее лицо искажается гневом. Она сильно толкает меня. Я отступаю назад и, не в силах удержаться, падаю на пол.
– Убирайся!
– Пожалуйста, Ребекка. Позволь мне помочь тебе.
– Ты не можешь мне помочь. Убирайся к черту из моего дома!
Я поднимаю руки вверх и медленно отступаю назад. Это не гнев. Это страх. Она напугана, и я не знаю, боится ли она меня или кого-то другого. Она права. Я не могу ей помочь. Я даже себе помочь не могу.
Прежде чем я успеваю добраться до входной двери, вижу мигающие красные и синие огни в переднем окне.
– Ты вызвала полицию?!
– Мне жаль. Я не знала, что это ты. – По ее лицу текут слезы.
– А ты думала, кто… – Я замолкаю, потому что в дверь начинают громко стучать.
– Полиция! Все выходят из дома с поднятыми руками!
Я медленно открываю входную дверь – одна рука в воздухе, а другая поворачивает ручку. Прежде чем успеваю открыть ее до конца и поднять другую руку, меня хватают за воротник рубашки и швыряют на землю. Чужое колено упирается мне в поясницу, пара мощных рук хватают меня за запястья и надевают наручники.
Когда меня поднимают на ноги и тащат к патрульной машине, мои глаза ловят слабый проблеск тени, движущейся в кустах за домом Ребекки. Я отвожу взгляд, прежде чем это фиксируется в моем разуме; оглядываюсь, но тень исчезает. В глазах у меня вспыхивают огни. Я сдаюсь без боя и занимаю свое место на заднем сиденье, готовый к поездке обратно в участок. Смотрю в лобовое стекло машины, теряя свои мысли во вращающихся огнях, и начинаю терять сознание. По крайней мере, этого я действительно заслуживаю.
57Сара Морган
Если Мэтью не постарается ради меня, я пропала. Прошлой ночью я получила от него сообщение со словом: «Получил». Я не просила больше никакой информации. То, что я заставляю его делать, незаконно, поэтому я предпочла бы не оставлять след, ведущий ко мне. Мне придется подождать. Придется набраться терпения. Я надеюсь, что одно из этих чертовых имен совпадет. Сижу на диване в своем кабинете и смотрю на город. Обычно у меня никогда не хватает на это времени. Но прямо сейчас оно есть.
Раздается стук, и прежде чем я успеваю спросить, кто это, входит Боб. В руках у него несколько папок, которые ему приходится перехватить, пока он закрывает за собой дверь. У меня вырывается стон.
– Скажи мне, что всё это почти закончилось, – говорит Боб, садясь рядом со мной без приглашения, но я слишком устала, чтобы спорить с ним.
– Так и должно быть. Суд начинается в понедельник. У меня есть Мэтью, который поможет мне.
Он кивает и кладет папки на кофейный столик.
– Я подумал, что должен сообщить: шериф Стивенс оправдал меня.
– Что ж, полагаю, это хорошие новости. – Я смотрю на него, а затем снова перевожу взгляд на горизонт.
– Я был в Висконсине. Шериф проверил авиарейсы, и у меня есть двадцать с лишним свидетелей, которые могут подтвердить, что я там был.
– Тебе не нужно убеждать меня.
– Я просто подумал, что ты хотела бы знать… в рамках этого дела.
Несколько мгновений мы сидим в тишине.
– А как насчет Энн? – наконец спрашиваю я, зная, что Боб более информирован об этом деле, чем следовало бы. Он не хочет, чтобы что-то плохо отразилось на фирме, и все еще расстроен из-за вспышки гнева Адама и того, как сам он из-за этого выглядел.
– Кажется, она оправдана.
– Кажется?
– Да.
Я больше не расспрашиваю его. Энн никак не могла сделать это. В ней этого нет. Она кроткая и добрая. Она даже не могла сказать мне об измене Адама. Как, черт возьми, она могла совершить убийство?
– Полиция также проверила мои банковские счета, чтобы исключить, что я заплатил кому-то, чтобы убить Келли.
Я киваю.
– Там у меня тоже всё чисто.
– Ладно. Есть ли причина, по которой ты рассказываешь мне всё это?
– Я просто хочу убедиться, что мы на одной волне. В конце концов, мы в одной команде, Сара. Ты же знаешь это, верно? – спрашивает Боб. Выражение его лица смягчается. В офисе оно всегда сурово, всегда осуждающе, всегда под властью гнева или недовольства…