– Всем встать. Первый отдел Высшего суда начинает заседание. Председательствует судья Дионн. Пожалуйста, садитесь, – говорит судебный пристав.
– Доброе утро, дамы и господа. Объявляю слушание дела «Народ штата Вирджиния против Адама Моргана». Готовы ли обе стороны? – говорит судья Дионн.
– Готов к обвинению, ваша честь, – говорит окружной прокурор Джош Питерс.
– Готова к защите, ваша честь, – говорит Сара.
– Приведите секретаря к присяге перед присяжными.
Вот оно. Вся моя жизнь сводится к этому финалу. Моя жизнь в руках Сары, в руках судьи, в руках присяжных, в чьих угодно руках, только не в моих. Теперь всё зависит от них. Сара, моя милая Сара, покоряющая весь мир, пока я всё еще борюсь за то, чтобы жить в этом мире – точнее говоря, остаться в живых…
Саре пора начинать вступительное слово. Она делала это на протяжении многих лет. Я знаю, насколько она хороша в этом и как это важно – задать тон. Теперь я надеюсь, что она выдаст свое лучшее выступление, потому что мне это понадобится.
– Доброе утро, дамы и господа, присяжные заседатели. Меня зовут Сара Морган, и для меня большая честь представлять Адама Моргана в этом деле перед вами сегодня. Да, вы правильно расслышали. Морган. – Сара открыто поворачивается ко мне и указывает на меня. – Адам не только мой клиент, – она оглядывается на присяжных, – он мой муж.
Половина присяжных в ужасе от ситуации, в которой они оказались. Я пока не могу понять, хорошо это или плохо.
– Вы слышали, как окружной прокурор говорил, что, как он надеется, вина моего подзащитного будет доказана. Но чего он не сообщил вам, так это всех фактов, которые мы знаем. Я с уверенностью могу стоять здесь перед вами сегодня, прося принять вердикт о невиновности. Никакого блефа или показухи. Почему? Потому что я точно знаю: Адам Морган не убивал Келли Саммерс. – Сара ударяет кулаком по перилам перед скамьей присяжных, подчеркивая свое заявление и привлекая их внимание. – Был ли у Адама Моргана роман с Келли Саммерс? Да. Любил ли он ее? Да – он сам так сказал. И обе эти вещи причинили мне невероятную боль. Они до сих пор выводят меня из себя.
Сара поворачивается и смотрит на меня; в ее глазах смесь гнева и горя, и кажется, что сейчас она закричит и заплачет одновременно.
– Замечу: я хочу увидеть, как он пожнет плоды своего прегрешения. Но прегрешения, которое он совершил, а не того, которого не совершал. Был ли у него роман? Да. Любил ли он другую женщину? Да. Но убил ли он ту женщину? Нет, он этого не делал.
Голос Сары понижается почти до шепота. Я видел, как она делала это раньше. Спад перед кульминацией. Убаюкивает присяжных.
– У моего клиента, моего мужа, был роман. Но любовь к кому-то, кроме жены, не делает вас убийцей. Обвинение, – Сара указывает на окружного прокурора Джоша Питерса, – изобразит Адама мошенником… и, как его жена, я точно знаю, что так оно и есть. Мы не будем даже пытаться опровергнуть это утверждение, но, помимо этого, есть и другие факты. Факты, которые обвинение замалчивает. Факты, которые обвинение попытается заставить вас не замечать.
Сара подходит к концу скамьи присяжных. Она поднимает в воздух руку, сжатую в кулак, и начинает по очереди разгибать пальцы, повторяя то, что, как она знает, является правдой.
– Один. Я точно знаю, что Скотт, муж Келли, угрожал лишить ее жизни в ночь убийства. Два. Я точно знаю, что настоящее имя Келли было Дженна Уэй, а Дженна Уэй… Что ж, она действительно довольно интересная персона. Дженну обвинили в убийстве ее первого мужа, Грега Миллера, прежде чем она сбежала из штата Висконсин, а потом волшебным образом оказалась в Вирджинии с новым именем, новым цветом волос и совершенно новой личностью.
Присяжные начинают шептаться. Я смотрю на окружного прокурора Питерса. Тот по-прежнему закатывает глаза, но его поза меняется. Это не та сцена, которую он хотел видеть в рамках своего громкого дела.
– Три. Я точно знаю, что на протяжении всего дела будет представлено множество людей из прошлой жизни Келли – или, лучше сказать, Дженны, – у которых был мотив убить ее, чтобы добиться справедливости для Грега. Четыре. Я точно знаю, что Келли спала по крайней мере с тремя разными мужчинами за очень короткий промежуток времени. Как я могла узнать это, спросите вы? Потому что судебно-медицинский эксперт обнаружил сперму с тремя различными наборами ДНК внутри ее влагалища.
Две женщины-присяжные постарше откидываются назад с выражением отвращения на лице. Мне больно слышать, что Келли превратили в такую неприятную особу: вероломная, лгунья, взбалмошная, жестокая, шлюха и, возможно, даже убийца. Но я знаю, что это должно быть сделано. Я знаю, это то, что Сара должна сделать, чтобы заставить присяжных посочувствовать мне, а не мертвой женщине. Женщине, которую я любил.
– И пять. Я точно знаю, что у Келли был преследователь по имени Джесси Хук, который часто посещал ее рабочее место, просто чтобы взглянуть на нее.
Сара опускает руку и идет ко мне, бросая на меня взгляд, которого я раньше не видел. Взгляд, который говорит: «Ты должен мне за это, потому что ты этого не заслуживаешь». Она права. По правде говоря, я не знаю, почему она мне помогает. Но точно знаю, что без нее я гарантированно отправлюсь прямо на электрический стул.
– Обвинение убеждено, что Адам Морган убил Келли Саммерс. Но убеждения – это не более чем убеждения. То, что мы ищем, то, что нам нужно в суде, – это факты. И я только что представила вам пять вещей, которые, как я знаю, являются фактами. И с радостью добавлю еще одну. Шесть. Адам Морган не убивал Келли Саммерс. Спасибо за внимание.
61Сара Морган
Я как раз собирала вещи, чтобы вернуться в Вашингтон. Вчера закончился судебный процесс и начались прения присяжных. В таких случаях они могут длиться неделями, особенно когда на кону стоит смертная казнь. Слышу отчаянный стук в дверь моего гостиничного номера. Открываю ее, даже не посмотрев в глазок, и вижу Энн, стоящую передо мной, тяжело дышащую и раскрасневшуюся. Я собираюсь спросить, что она здесь делает и почему в таком состоянии, но она говорит первой.
– Вердикт вынесен.
– Что? Уже?
Энн кивает.
– Это нехорошо, верно?
– Обычно это так…
Я хватаю куртку с сумочкой и выбегаю за дверь. Энн следует за мной до самой машины и запрыгивает на пассажирское сиденье, как только я открываю двери. Она снова пользуется моей благосклонностью. Потребовалось некоторое время, чтобы простить ее, чтобы Энн снова смогла завоевать мое доверие. Но она это сделала. Она остается со мной на протяжении всего этого испытания, вплоть до самого конца, который, похоже, может наступить уже сегодня.
– Ты в порядке? В чем дело?
Я смотрю на нее краем глаза. Мои руки так крепко сжимают руль, что пальцы побелели.
– Я буду в порядке.
– Независимо от того, как это обернется, ты сделала всё, что могла.
– Спасибо, что сказала это, Энн.
Я слегка улыбаюсь ей. Она улыбается в ответ.
Я не успеваю пройти и десяти футов в здании суда, как натыкаюсь прямо на окружного прокурора Джоша Питерса. Как будто он ожидал моего прихода.
– Вы готовы? – спрашивает он.
По его поведению я могу сказать, что он не так уж уверен в себе. Я же вообще напугана до смерти. Быстрое обсуждение может дать любое решение. Я просто киваю ему и направляюсь в зал суда. Прохожу мимо Боба, и мы обмениваемся сочувственными взглядами. Он не хуже меня знает, что это может означать.
Захожу в переднюю часть зала суда. Мэтью уже ждет в первом ряду за моим стулом; он мягко сжимает мои плечи, когда я сажусь, подается вперед и шепчет:
– Все будет хорошо. Что бы ни случилось.
Я оглядываюсь на него, но мои глаза встречаются с глазами Элеоноры. Она сидит сразу за Мэтью. Мы не разговаривали с того вечера, когда я заблокировала ее номер телефона, но встречались в зале суда. Она никогда не пропускает ни одного заседания и всегда с гордостью смотрит на Адама, словно он играет матч в детской бейсбольной лиге. Элеонора бросает на меня быстрый взгляд, а затем снова сосредотачивает свое внимание на двери, из которой скоро выйдет ее сын.
Адама сопровождают в зал суда и усаживают рядом со мной. Выражение его лица мрачное. Я знаю, он хочет, чтобы я сказала ему, что всё будет хорошо, но я не могу. Я не знаю, всё ли будет хорошо. Но также не буду пугать его без необходимости. Я просто кладу свою руку на его на мгновение, предлагая последнюю каплю утешения, которую когда-либо смогу ему предложить, независимо от того, чем это обернется.
Судья Дионн занимает свое место. Присяжные входят в зал суда.
– Председатель жюри присяжных, пожалуйста, встаньте. Присяжные вынесли единогласный вердикт? – спрашивает судья.
Секретарь встает и говорит:
– Да, ваша честь.
Адам кладет свою руку на мою и сжимает ее. Секретарь забирает вердикт у судебного пристава и передает его судье. Тот молча прочитывает его.
Я чувствую сердцебиение Адама в его руке. Оно быстрое, громкое, паническое.
Судья Дионн возвращает вердикт секретарю.
– Обвиняемый, пожалуйста, встаньте.
Адам встает, отпуская мою руку.
Председатель присяжных откашливается и говорит:
– Мы, жюри присяжных, признаем обвиняемого…
62Сара Морган
11 лет спустя
Я знаю, о чем ты думаешь. Сделала ли я всё, что было в моих силах, чтобы спасти Адама? Чтобы попытаться спасти человека, который разрушил нашу любовь и наш брак. Иногда я задаю себе тот же вопрос. И единственный ответ, который когда-либо приходил ко мне: я сделала то, что должна была сделать. Чтобы выжить.
Сегодня день казни Адама. Я перестала писать ему и навещать его более десяти лет назад, как раз в то время, когда он сошел с ума. Каждый визит к нему был тяжелее, чем предыдущий, и я больше не могла этого видеть. Он потерял всякую надежду, а человек без надежды – дикое животное. Мне нужно было двигаться дальше, и я это сделала. А вот Адам – нет… Что ж, выбор будет сделан за него сегодня.