– Да, – Сара кивает, и я думаю, что она говорит серьезно.
Я издаю смех, смешанный с криком, и целую ее. Я не могу сдержать своего волнения. Мои руки обнимают ее, а ее руки обнимают меня. Мои губы двигаются вниз по ее шее. Я стягиваю с нее черную майку и целую каждый квадратный дюйм ее груди и живота. Смотрю на нее снизу вверх, и она улыбается, когда я снимаю с нее трусики. Я целую, лижу и сосу, пока Сара не кончает, а затем вхожу в нее. Она тяжело дышит и стонет подо мной. Ее глаза встречаются с моими, большие и полные надежды.
– Я люблю тебя, Сара.
– Я тоже люблю тебя, Адам.
И затем я взрываюсь внутри нее. Я думаю о том, что собираюсь стать отцом. Одинокая слеза скатывается из моего глаза, когда я падаю на нее сверху, затаив дыхание и полный надежды. Я не могу так поступить с ней. Я должен покончить с Келли. Сара – моя жена, моя семья, мое сердце. Она ничего не делала, просто любила меня – даже когда это было на расстоянии; она любила меня. Я скатываюсь, но остаюсь лежать рядом с ней, нежно поглаживая ее живот. Сара – мать моего будущего ребенка. Она заслуживает большего, и я собираюсь дать это ей.
– Спасибо, – шепчу я.
Она целует меня в лоб и обнимает, крепко прижимая к себе.
– Я хочу этого для нас. Я хочу того же, чего хочешь ты.
А затем закрывает глаза и медленно засыпает, убаюканная в моих объятиях.
5Сара Морган
Адам крепко спит рядом со мной. Я улыбаюсь и провожу рукой вдоль его лица, думая, правильно ли поступаю. Но в том-то и дело, что «правильно» и «неправильно» – лишь мое субъективное мнение. Он заслуживает этого, напоминаю я себе, проводя рукой по животу и надеясь, что наши любовные усилия увенчались успехом.
Неделю назад у меня было предчувствие. Вчера вечером, когда я выпивала с Энн, оно укрепилось. Я хочу от этой жизни большего, чем просто стать знаменитостью. Я хочу любви. Хочу семью. Хочу истинного смысла жизни.
Соскальзываю с кровати, накрываюсь белым шелковым халатом и некрепко завязываю его на талии. Бросаю взгляд на мой телефон, обнаруживаю непрочитанное сообщение от Энн.
Ты нормально добралась домой?
Я быстро отвечаю на сообщение:
Да. До скорой встречи.
Энн печатает:
Извини за вчерашний вечер.
Вспоминаю момент, когда я странно почувствовала себя рядом с Энн, но быстро отмахиваюсь от этого воспоминания.
Всё в порядке. Все мы делаем глупости, когда пьяны.
Пару часов спустя Энн встречает меня в офисе с чашкой кофе и улыбкой. Она веселая и энергичная, несмотря на то, что слишком много выпила прошлым вечером.
– Удачного понедельника!
– Да, действительно, сегодня понедельник… Боб у себя?
– К сожалению, да.
– Надо решить ситуацию с малышом Бобом.
Я беру кофе. Энн, кивая, забирает у меня сумку, и я быстро направляюсь к Бобу. Он сидит через два кабинета. У него хорошая обитель, но далеко не такая хорошая, как моя. Боб начал работать здесь примерно в то же время, что и я. Но, в отличие от него, я стала партнером фирмы. У него зуб на меня по этому поводу. Думаю, что именно поэтому он пытался увести у меня помощницу. Когда мы начинали здесь работать, Боб даже не рассматривал меня как конкурента. Теперь рассматривает.
Я вхожу без стука. Боб сидит за столом и беззаботно ест сэндвич с яйцом. Внешность у него стандартная, но выглядит он немного мрачновато из-за темных глаз и волос, высокого роста и острого подбородка.
– Доброе утро, Боб.
Он кивает, выпрямляется и откладывает свой бутерброд:
– Чем обязан, Сара? – В его глазах мелькает недобрый огонек.
– Послушай, Боб, перестань просить Энн выполнять твои поручения, делать для тебя ксерокопии или приносить тебе еду в любое время дня. Энн – моя помощница, и только потому, что ты меняешь своих помощников как перчатки, не означает, что ты можешь пытаться забрать мою помощницу. Понял? – Я прищуриваю глаза и сжимаю губы.
– За Энн платит фирма. Это честная игра. – Боб откусывает еще один кусочек от своего сэндвича, жует и улыбается, довольный собой.
– Ошибаешься. Только часть ее зарплаты оплачивается фирмой, другая часть оплачивается мной.
– Ха, это смешно. Зачем тебе это делать?
– Потому что я отношусь к людям по-человечески.
– Что за груз… – Он качает головой и продолжает жевать.
– Боб, послушай. Скоро состоится встреча партнеров. Если твой маленький мозг не прекратит эти игры, я буду рекомендовать, чтобы тебя уволили. Нам здесь не нужен мертвый груз. – Я стою, возвышаясь над ним.
– Это ты лежишь мертвым грузом, – он прищуривает глаза.
– Хорошая мысль, Боб. Послушай, я не в настроении выслушивать твою чушь о власти, так что просто не связывайся со мной и делай, как тебе говорят. Понял?
Боб косо смотрит на меня, но не говорит ни слова. Бросает остатки своего сэндвича в мусорное ведро и ударяет кулаком по столу. Как во сне, я выхожу из его кабинета и возвращаюсь в свой. Энн отвечает на телефонные звонки. Я подмигиваю ей и киваю, она улыбается в ответ. В вазе на кофейном столике стоит огромный букет красных роз. Наклонившись, я глубоко вдыхаю аромат. Не могу удержаться от улыбки и смотрю на прикрепленную к ним карточку.
Сара, ты всегда была такой. С любовью, Адам.
– Они прекрасны, – Энн стоит в дверях, любуясь цветами.
Я кладу карточку и поворачиваюсь к ней.
– Спасибо. Они от Адама.
– Ну, я очень надеялась, что они от твоего мужа. Кто еще мог бы подарить тебе цветы? По какому случаю?
– Мы просто пытаемся завести ребенка, – я застенчиво улыбаюсь.
– Что?! О Боже мой! – практически кричит Энн, вбегая в офис и обнимая меня.
– Ребенок… ты не имеешь в виду безделушку? – говорит еще один голос.
Я сразу же узнаю его. Мэтью стоит в дверях, одетый в вязаный свитер «Джей Крю»[11] и хлопчатобумажные брюки. Он похож на худого Брэда Питта. У него светлые волосы, растрепанные таким образом, что этого можно добиться только с помощью стрижки за двести долларов; тусклые голубые глаза притягивают вас медленно, а не поражают сразу, так что вы можете насладиться гипнозом, который они создают. Мэтью скользит через комнату с грацией модели с подиума. Он превращает любую комнату, в которой находится, в сцену. Вот почему ему платят королевский выкуп как лоббисту[12] фармацевтической компании, которая время от времени меняется в зависимости от того, кто платит больше. Мы с Мэтью дружим еще со времен учебы в юридической школе в Йеле, но прошло больше года с тех пор, как я видела его в последний раз.
– Боже мой!
Не теряя ни секунды, мы заключаем друг друга в объятия.
– Что ты здесь делаешь?
– Только вчера приехал, – говорит Мэтью, отступая, но всё еще держа мои руки. – Дай мне посмотреть на тебя.
Я слегка поворачиваюсь к нему.
– Всё еще убийственно прекрасна.
Я смотрю на Энн, которая стоит в нескольких футах от нас, держась одной рукой за локоть, как будто она совершенно неуместна.
– Ты помнишь моего секретаря?
– Конечно, – Мэтью подходит к Энн и протягивает руку. – Анна, верно?
Она кивает и пожимает ему руку.
– Нет, Мэтью, это Энн, а не Анна, – поправляю я. Энн нужно научиться защищать себя.
– Извини, Энн. Рад снова тебя видеть. – Мэтью вальсирующим шагом входит и садится в мое кресло. – Я вижу, у тебя все еще самый большой офис в здании, – он с восхищением оглядывается вокруг.
– А ты ожидал бы чего-то меньшего? – Я поднимаю брови.
– Ни за что. Не от Сары Морган. Но ты планируешь выбросить всё это ради безделушки. Позор… – Он в смятении качает головой.
– Безделушка? – спрашивает Энн, делая еще пару шагов к Мэтью и доходит до моего стола, прежде чем остановиться.
– Ты не знаешь. Даже не заводи его, – говорю я со смехом.
Мэтью закидывает ногу на ногу и наклоняется вперед.
– У меня просто есть теория, что животные и дети – это безделушки нашей жизни. Приятно смотреть и интересно собирать, но они не служат никакой реальной цели.
– Это ужасно, – с отвращением говорит Энн.
– Но так ли это? Зачем добавлять бремя, которое замедляет вас? Во всяком случае, я, как альтруист, забочусь об интересах Сары.
– Я же сказала: ты не хотела знать. Я люблю все, что касается Мэтью, кроме этого. – Я сажусь на свой стол рядом с другом и со смехом хлопаю его по колену. – Это его единственный недостаток.
– И что я гей, – добавляет Мэтью со смешком.
– Это не недостаток.
– Это для тебя, – он подмигивает и щекочет мой бок.
– Ну, я думаю, это здорово, что вы с Адамом пытаетесь завести ребенка, – Энн улыбается.
– Так ли это? Я что, сошла с ума? – смотрю на Энн и Мэтью.
– Да, – говорит Мэтью.
– Ни за что! Почему ты так говоришь? – спрашивает Энн.
– Не знаю… Я никогда раньше не хотела детей. Мое детство было далеко не идеальным. – Мэтью кивает в ответ на мои слова. – Но эта мысль просто поразила меня, когда я сидела в кафе на прошлой неделе. Я увидела, как женщина катает своего ребенка в коляске, и тут меня охватила ревность, как будто я нуждаюсь в собственном ребенке. А теперь, я думаю, может быть уже слишком поздно.
– Никогда не бывает слишком поздно. Существуют программы по рождаемости и усыновлению, – Энн ободряюще улыбается.
– Будем надеяться, что уже слишком поздно, – огрызается Мэтью.
Я прищуриваюсь, глядя на него, приказывая ему остановиться, в то время как Энн бросает на него строгий взгляд.
– Мне тридцать три года. Есть ли у меня вообще силы быть мамой?
– Ты что, издеваешься надо мной? Ты как чертов кролик-энерджайзер, Сара. Ты продолжаешь идти вперед. Приходишь сюда до семи утра и уходишь после шести вечера почти каждый день, а иногда позже. У этого счастливчика не хватит энергии, чтобы угнаться за тобой.