— Уже! — сказал мужчина, дежурный по регистрации пассажиров.
— Как «уже»?
— Взгляните на часы!
Марина Петровна взглянула на часы и ахнула.
— Только вы не расстраивайтесь! — попросил дежурный.
И тогда, неожиданно для него, Марина Петровна принялась смеяться. Она смеялась и приговаривала:
— Все-таки опоздала, надо же… Поехала, называется…
— Это у вас нервное! — сказал дежурный. — Догнать теплоход — пара пустяков. Пока он будет шлюзоваться… Давайте посмотрим, где первая остановка…
— Не надо! — решительно отказалась Марина Петровна.
— Что «не надо»? — не понял дежурный.
— Догонять. Ни вплавь, ни на машине… Будем считать, не судьба. Конечно, сто двадцать девять рублей… не в деньгах счастье, но жалко…
И тут заволновался дежурный:
— Вы на самом деле отказываетесь?
— Вернусь на работу, в родной коллектив, даже лучше…
— Минуточку! — почти закричал дежурный. — Деньги не пропадут! — Он снял телефонную трубку, быстро набрал номер. — Клава, ты не верила, что я тебя люблю? Теперь поверишь. Ты сейчас же едешь на теплоходе, каюта первого класса, на корме, Клавочка, на корме ведь тише — далеко от музыкального салона… Правда, теплоход ушел, но мы его догоним, Клава… Нет, я ехать с тобой не навязываюсь, путевка только одна.
Оставшись без путевки, зато вернув сто двадцать девять рублей, Марина Петровна вышла на улицу и была приятно изумлена. Жарко палило солнце, на небе не было ни тучки, а от асфальта поднимался светлый пар.
Марина Петровна невольно улыбнулась и не повернула к шоссе, а направилась к пристани. И увидела вдали белый пароход, может быть, какой-нибудь другой, надпись уже нельзя было прочесть.
И тут Марину Петровну осенила счастливая мысль. Она решительно поднялась на второй этаж, где располагался ресторан, и выбрала место у окна с видом на реку.
Время было раннее, ресторан недавно открылся, и официант подошел быстро.
— Хочу рыбы! — сказала Марина Петровна.
— Рыбы нет! — ответил официант.
— Ресторан на реке! — напомнила ему Марина Петровна.
— Что же, нам самим ловить? — Официант был невозмутим.
— А что есть? — спросила Марина Петровна.
— Гуляш с макаронами.
Марина Петровна поморщилась:
— А икра есть?
— Икра зернистая в тарталетках.
— В чем?
— В таких вроде вафельных коробочках.
— Понятно, — проявила недюжинную сообразительность Марина Петровна, — чтобы не видно было, сколько туда положено. Тащите, пожалуйста, штуки три, чтобы раз в жизни поесть икры как следует.
— Водочки? — спросил официант.
— Лимонад!
— Кто же ест икру с лимонадом?
— Я! — ответила Марина Петровна. — Ем икру и запиваю лимонадом! Это мое право! И еще принесите пирожное!
И тогда за соседним столиком захохотал мужчина, которого Марина Петровна раньше не заметила.
— Вы мне нравитесь! — воскликнул мужчина. — У вас боевое настроение! Вы хотите есть икру всем чертям назло!
— Правильно! — ответила Марина Петровна. — Вы психолог.
— Можно я подсяду? — Мужчина, не дожидаясь ответа, уже пересел к Марине Петровне. — Я иногда прячусь в таких вот ресторанах от семьи!
— Хотите сказать — от жены? — грозно спросила Марина Петровна.
— Нет, что вы. Но у меня шестеро детей. И мы ждем седьмого. Я смотрю на пароходы, на реку и забываю о том, где мне добывать деньги, чтобы прокормить всю эту ораву!
Официант принес икру, лимонад и пирожное эклер.
— А меня муж бросил! — неожиданно сообщила Марина Петровна. — Икры хотите?
— Один крохотный бутерброд! — не стал отказываться мужчина. — У меня самого денег на бутылку пива. За что это он вас бросил?
— Понимаете, у меня нет заскоков, со мной размеренно и, наверно, скучно.
— Понимаю! — кивнул мужчина. — Пива глоток?
— Нет.
— Пожалуйста, я ведь ем вашу икру. А вы его любите?
— Не знаю… — задумчиво протянула Марина Петровна. — Мы жили, и все; когда за него выходила, конечно, любила, а потом просто не знаю… Надо было знать?
— Надо было! — сказал незнакомый мужчина.
— Значит, я дура? Да?
— Да! — согласился мужчина.
— Наверно, женщинам следует поменьше думать о работе, — сделала вывод Марина Петровна. — Зря я не поехала на теплоходе…
Потом Марина Петровна вернулась домой и с порога позвала:
— Наташка! — и добавила, смеясь: — Видишь, я уже отъездилась!
И неожиданно услышала в ответ:
— Марина, скажи, где наше брачное свидетельство, мне для суда.
Марина Петровна нахмурилась:
— Ушел и уйди! Что ты меня мучаешь?
— Но я же не виноват, куда ни пойди — нужны какие-то бумажки…
Марина Петровна полезла в шкатулку, достала.
— Держи исторический документ!
— А может быть, мы по-хорошему… — начал было Борис Иванович. — Ну зачем все эти суды, судьи, заседатели, мы же не чужие люди!
И тогда Марина Петровна улыбнулась и даже развела руками:
— Нет, от тебя можно сойти с ума! Ты прожил со мной двадцать лет!
— Девятнадцать! — уточнил Борис Иванович.
— Потом ты меня бросаешь ради какой-то толстухи, и, здрасте, мы не чужие… Ты еще меня в гости позови!
— Марина! Это было бы замечательно! Если б вы нашли общий язык!
— Уйди! — попросила Марина Петровна. — Я тебя душевно прошу!
— Ты меня гонишь! Наташа меня не впускала! Дожил! — Борис Иванович поплелся к выходу. — И не понравился вовсе мне ее бородач!
Марина Петровна вздрогнула:
— Где ты ее видел с бородачом?
— Она вещи складывала. Она уехала с ним в Новгород.
Марина Петровна пошатнулась, но взяла себя в руки и стойко выдержала удар:
— Да, я в курсе. А бородач — прекрасный парень, таксист-отличник. Они уехали в Новгород с моего разрешения. И отношения у них чисто дружеские, платонические!
— Это она с меня берет пример! — Борис Иванович вышел на лестничную площадку. — Это я оказываю на нее тлетворное влияние!
Марина Петровна тоже выбежала на лестницу:
— Не клевещи на дочь! Они уехали в Новгород смотреть, да, смотреть выставку новгородских икон!
— Врать, Марина, ты никогда не умела! — Борис Иванович зашагал вниз по лестнице. — А такие, как я, вообще не должны иметь детей!
Марина Петровна потопталась на лестничной площадке, потом неожиданно побежала вверх. Она задыхалась, но не сдавалась, бегом взобралась на самый верхний этаж и изо всех оставшихся сил нажала кнопку звонка квартиры двадцать четыре.
Гена Муляров сам отворил дверь.
— Ага, вот ты где! — Марина Петровна вцепилась в Гену, схватила за воротник. — Я тебя придушу!
— Да отпустите вы! — стал вырываться Гена. — Вы что, вы мне рубашку рвете!
— Где Вася?
— Какой Вася?
— Родственник из Новгорода! Немедленно дай его адрес! — И Марина Петровна выпустила Гену.
Гена, все еще испуганно поглядывая на Марину Петровну, достал из кармана записную книжку:
— Вот. Темно-зеленая, два, квартира тоже два.
— Телефон?
— У него нет телефона. А что случилось?
— Он женатый?
— Нет, а почему?
— Был женатый?
— По-моему, нет.
— И детей на стороне у него нету?
— Не знаю, не проверял…
— До свидания! — Марина Петровна стала спускаться по лестнице. — Ты где учишься?
— В автодорожном…
— Тройки есть?
— Есть.
— Исправь на четверки!
Гена перегнулся через перила:
— А все-таки, зачем вам Вася?
— Я еду в Новгород, — сухо объяснила Марина Петровна, — и мне там нужно такси!
Борис Иванович пришел домой подавленный.
— Ну что? — встревожилась Катенька. — Она не отдала свидетельство?
— Отдала. Только вот Наташка сбежала с таксистом.
— Куда сбежала?
— В Новгород!
— Ну, это не очень далеко, — заметила Катенька, — километров пятьсот!
— Как ты можешь об этом так спокойно говорить! Моя дочь…
— Борюся, у них теперь свобода любви!
— Замолчи! — неожиданно для самого себя закричал Борис Иванович.
— Ого! — удивилась новая жена. — А ты, Борюся, дочку-то любишь больше, чем меня.
— Неправда, — возразил Борис Иванович. — Просто ее я люблю восемнадцать лет подряд, а тебя лишь три месяца…
Катерина нисколько не обиделась, а лишь поглядела на него сочувственным взглядом и легко погладила по голове. И такой исходил от нее ласковый покой, что напряжение спало и Борис Иванович по-детски уткнулся лицом в мягкое плечо.
Тем временем шустрый старенький «Москвич» бодро катил к Новгороду. К вечеру он уже отмахал положенные пятьсот километров с гаком и от гостиницы «Садко» повернул направо.
— Слева, — сообщал Вася, — церковь Спаса на Ильине, четырнадцатый век, в ней фрески Феофана Грека… А вот — Федора Стратилата, она еще постарше… Тебя это волнует?
— Это будет меня волновать несколько позже, — ответила Наташа, — в настоящий момент меня волнует встреча с твоими родителями.
Вася повернул «Москвич» налево, свернул с главной улицы.
— Насчет встречи с родителями, это не будут лучшие минуты в твоей жизни. Я тебе обещаю. Отца зовут — Яков Андреевич, мать — Серафима Ильинична. Повтори.
— Яков Андреевич и Серафима Ильинична. Я запомнила. Я способная.
— Есть еще большой подарок — младшая сестра. Лида.
— Сколько лет подарку?
— Четырнадцать. Самый подарочный возраст. Мы приехали.
— Значит, ты убежден, что меня встретят плохо?
— Очень плохо. Можно сказать, в штыки. Вылезай!
— Ничего. — Наташа покорно вылезла из машины. — Нервная система у меня крепкая… Может, мне лучше, не заходя в дом, отправиться на вокзал?
— Билета не достанешь! Пошли!
Улица была тихая, зеленая-зеленая. Дома старые, каменные, в два и три этажа, с балконами. Наташа оглядела улицу, оглядела дом, балконы. На одном из них приметила девчушку, очень симпатичную, курносую, вихрастую, которая вдруг свесилась вниз и закричала:
— Вася, ты кого это опять привез?
— Ах вот что, — засекла Наташа, — весьма любопытная деталь. Значит, я не первая.