Впрочем, лучше бы посидела подольше. Остаток вечера оказался еще скучнее.
25 апреля, пятница
О Гарике Ефимове Виталий не вспоминал лет пять. С бывшим однокурсником их и раньше мало что связывало, а после смерти Владимира Борисовича и ниточки не осталось.
Фамилию Ефимов зазвонивший телефон высветил, когда Виталий собирался вместе с коллегами войти в подошедший лифт. Мешая коллегам, он попятился назад, ответил старому приятелю.
– Как жизнь? – весело поинтересовалась трубка.
– Помаленьку, – улыбнулся Виталий.
– Ты где сейчас? Не сменил контору?
– Не сменил.
– А мне на одном месте надоедает. Летом к нашему универу прибился.
– Ну и как? Доволен?
– Терпимо. Слушай, я к тебе по делу.
У лифта, от которого Виталий отошел, снова собралась толпа. У большинства коллег рабочий график был свободный, но почти все почему-то предпочитали являться в одно время. Для Виталия это давно было загадкой.
– Мне тут твоя статейка попалась… – Ефимов назвал старую, почти десятилетней давности статью. – Не возражаешь, если мы доработаем метод? С твоим авторством, конечно, не беспокойся.
– Не возражаю, – решил Виталий. Метод опубликован, Гарик мог не спрашивать разрешения.
– Тогда я к тебе аспиранта подошлю, ладно? Вообще-то у нас теперь отличная лаборатория, подъезжай как-нибудь, покажу.
Снова подошел лифт, люди в него втиснулись. Вместо толпы на кафельном полу засияло пятно от светившего в окна солнца.
Оно сегодня грело совсем по-летнему. Добираясь до работы, Виталий порадовался, что впереди выходные.
– Заинтересовал, – признался Виталий. – Когда можно приехать?
– Да хоть сейчас. Я каждый день здесь.
– Тогда сейчас и приеду, – неожиданно решил Виталий. – Выпиши мне пропуск.
Он поболтается по лаборатории, а потом сходит с Викой пообедать. Почему-то чувство вины перед ней не отпускало.
Лаборатория действительно оказалась отличной, с новым современным оборудованием.
– Где финансирование раздобыли? – рассматривая оборудование, спросил он Гарика.
– Крутимся, – засмеялся приятель.
Гарик повел его на кафедру. В коридорах было тихо, пусто, шли лекции.
От коридорной пустоты старое знакомое здание казалось вымершим, ненастоящим.
Женщина вышла из-за угла навстречу быстрой легкой походкой.
– Привет, Рина, – остановился он.
– Добрый день, – притормозил рядом Гарик.
– Здравствуйте. – Рина, не замедляя шага, вежливо улыбнулась.
На ней был узкий брючный костюм. Наверное, дорогой, Рина выглядела в нем очень стройной.
– Знаешь ее? – кивнул вслед скрывшейся за очередным поворотом Рине Гарик.
– Она подруга моей жены.
– Жуткая стерва! – Рина едва ли могла услышать, но характеристику ей Гарик дал тихо, почти шепотом. – Хищница!
– Не замечал, – опешил Виталий.
– Стерва! Посоветуй жене держаться от нее подальше.
Гарик помрачнел. Неожиданно Виталий заметил, что на лбу у него глубокие морщины.
Впрочем, после сорока они у всех появляются.
– Ты Олега Фетисова знал? – Гарик повел его дальше.
– Нет. Кто это?
– Доцент. На нашей кафедре работал. Рина его зарубила на ученом совете. Работу Фетисов предлагал так себе, слабенькую. Вернее сказать, обычную, у нас не все разработки на сталинскую премию тянут. – Гарик покосился на Виталия. – Но Борецкая так его разносила!.. Слушай, я человек не сильно чувствительный, но мне Фетисова жалко было до смерти. Он, знаешь, не из тех, кто ответить может. Только мямлил что-то… А потом домой пришел, и все! Больше на работу не вышел.
– Умер? – поразился Виталий.
Помереть оттого, что тебя срезали на ученом совете… как-то уж совсем нелепо.
– Через несколько дней. Кошмар! Правда, говорят, у него со здоровьем и раньше было неважно.
– Слушай, мне трудно в это поверить, – покачал головой Виталий. – Из-за какой-то бабы!..
– Я тебе что, врать буду!
– Нет. Но…
– Борецкая стерва, держи жену от нее подальше! Слава богу, что я на другой кафедре. На своей она теперь всем заправляет. Все, кто мог, от нее разбежались, а остальные ее дружно ненавидят. – Гарик остановился около одной из дверей. – Заходи.
– Давай подробности в другой раз обсудим, – решил Виталий. – Присылай своего аспиранта. Я сейчас надолго задерживаться не могу, у меня дела.
Дело у него было только одно – Вика.
Новую Викину кафедру он нашел с трудом, едва не запутался в старых извилистых коридорах. Когда-то он ориентировался в них отлично, но с тех пор прошло много лет.
Сегодня Вику на кафедре не ожидали.
Газоны и кусты зеленели с каждым днем. Зацвела растущая около подъезда вишня. Это время, когда лето еще впереди, Лада любила больше всего. Она и сейчас постаралась порадоваться цветущей вишне, напомнив себе, что у нее все отлично. Горе у Рины и у ее родителей.
Наверное, телепатия существует. Зазвонил телефон в сумке, вызов был от Рины. Лада поставила сумку на стоящую у подъезда лавочку, ответила подруге.
– Ты сегодня вечером дома? – спросила Рина.
– Дома. – Из подъезда выбежала девочка, звонко поздоровалась с Ладой, та, улыбнувшись, кивнула юной соседке. – Уже почти дошла.
Еще недавно девочка одна не гуляла, ходила вместе с пожилой женщиной, то ли няней, то ли бабушкой.
– Не возражаешь, если я к тебе загляну? Договорилась с хозяйкой ключи отдать, а одной в квартиру заходить не хочется. Если хозяйки еще не будет…
– Рина, ну что ты глупости говоришь! – возмутилась Лада. – Приходи в любое время, хоть днем, хоть ночью!
– Через часик подъеду.
– Отлично! Буду тебя ждать.
Лада поднялась в квартиру, заглянула в холодильник, подумала и заказала пиццу. Ту принесли за пару минут до того, как в дверь позвонила Рина.
Хозяйки бывшей квартиры Стаса еще не было.
– Не хочешь еще раз осмотреть квартиру? – предложила Лада.
– Пойдем посмотрим, – равнодушно согласилась Рина.
Лада подругу не понимала. Рина не могла не желать понять, что случилось с ее братом, но почему-то не пыталась.
Егор прав? Она догадывается, кто убил Стаса?
Рина достала из кармана брюк связку ключей, повертела на пальце, сжала и неохотно пошла к соседней двери.
В квартиру Лада вошла первой. Подруга, оставаясь в прихожей, заглянула в комнату. Лада по той прошлась.
За прошедшее время на мебели появился тонкий слой пыли.
На полке рядом со стопкой ненужных газет, которые бесплатно кладут в почтовые ящики, лежала книга. Новая, ее еще никто не открывал, страницы были слегка слипшиеся.
– Это не ваша? – Лада протянула книгу подруге.
Рина взяла ее неохотно, но обложку осмотрела внимательно.
– Викина родственница написала, – вспомнила она. – Вика Аронова, мы с тобой ее еще недавно вспоминали. Стас рассказывал, что помог бабке ее напечатать.
– Можно я ее почитаю?
– Зачем? – удивилась подруга. – Там какая-то семейная чушь. Ее даже родственники читать не станут. Полистают, чтобы старушку не расстроить, и выбросят. Мы тоже можем эту муть выбросить, там какой-то большой тираж, экземпляров пятьдесят. Я думаю, на всех родственников с лихвой хватит.
– Я почитаю, – зачем-то опять попросила Лада.
Рина пожала плечами, вернула книгу Ладе и грустно улыбнулась.
– Стас иногда любил быть альтруистом. Меня это удивляло, и мне это не нравилось.
– Почему? – опешила Лада. – Тебе не нравится доброта?
– Мне не нравится фальшь.
В квартире стемнело, но свет они почему-то не включали. В полумраке Рина с короткими черными завитками у лба казалась необычной, нездешней красавицей. Впрочем, она и при ярком свете далеко не дурнушка.
– Мне не нравится притворство. Человек всегда должен быть честным.
– Почему ты думаешь, что Стас не мог помочь старушке искренне? – не понимала Лада.
Рина пожала плечами.
– Потому что он был достаточно умным, чтобы понимать, что это… – Она кивнула на книгу. – Никому не нужно.
Зашумел лифт, в приоткрытой двери показалась хозяйка квартиры. В свои лет семьдесят она была смешливая и громогласная и, несмотря на то что появлялась в доме редко, знала всех соседей лучше Лады.
– Вы уже здесь, девочки? – обрадовалась женщина.
– Здравствуйте, – вежливо ответили подруги.
Рина протянула хозяйке ключи и молча и быстро пошла к Ладиной двери.
– Ладочка, – остановила ту хозяйка, с пониманием посмотрев вслед Рине. – Ты не говори новым жильцам, что здесь…
– Не скажу, конечно, – заверила Лада. – Не беспокойтесь.
И заспешила вслед за Риной.
Засиживаться подруга не стала, ушла через несколько минут. Есть пиццу Ладе пришлось одной.
Днем позвонила мама, сообщила, что в их центре открылась благотворительная выставка, потребовала, чтобы Артемий ту посетил. Всякую благотворительность Артемий считал показухой и больше ничем, но матери отказать не смог, пообещал быть.
После работы, как обычно, позвонил Рине, услышал, что сегодня она не приедет, и решил отметиться на выставке прямо сейчас. Выходные он надеялся провести с Риной и выкраивать время на посещение выставки хотел еще меньше, чем потратить на это мероприятие пятничный вечер.
Когда купил билет, мелькнула здравая мысль, что вообще-то долг можно считать выполненным. Четыреста рублей он на пустую затею отдал, а до того, будет он рассматривать картины или не будет, никому дела нет. Если бы точно знал, что мамы здесь нет, так и сделал бы, но уверенности в том, что она уже ушла, не было, и он пошел по полупустым залам.
Мать он застал в компании трех женщин. Дамы стояли у стены и тихо переговаривались. Одну он знал, ей было под восемьдесят, но она продолжала трудиться и считалась одной из лучших художниц в школе. Вторая, как через пару минут понял Артемий, была родительница. Родительница приставала к старой художнице.
– Последний натюрморт у Инночки очень удачный, как вы находите? – тревожно спрашивала родительница.