– Хорошо, – равнодушно согласилась Вика.
Он приехал на полчаса раньше. Вики дома еще не оказалось, он вернулся в машину.
Она приехала на такси минут через десять. К подъезду шла медленно, Виталий успел догнать.
У нее были несчастные заплаканные глаза. Светлые волосы, падающие на воротник черной ветровки, казались бесцветными.
Под черной ветровкой виднелась черная водолазка.
Она не попыталась улыбнуться, он не стал задавать ненужных вопросов.
– Ноутбук там. – Раздеваясь в прихожей, Вика показала на тумбочку под книжным шкафом.
Ноутбук был старый, тяжелый. Виталий включил его в сеть. На черной панели зажглась красная лампочка.
– Выпей со мной, – предложила Вика. – Помянем очень хорошего человека. Сегодня сорок дней.
Виталий послушно кивнул.
Злате не понравится, что его машина останется ночевать под окнами Вики. Надо будет как-то это скрыть.
– Я посмотрю архив при тебе, – пройдя следом за Викой на кухню, заверил Виталий.
– Смотри где хочешь, – отмахнулась она.
Достала из холодильника мясные и рыбные нарезки, переложила на тарелки. Смахнула слезинку и снова полезла в холодильник.
– Я перепишу только то, что когда-то делал с Владимиром Борисычем, – пообещал Виталий.
– Послушай!.. – поморщилась Вика. – Этот архив много лет был никому не нужен.
– Вика! – Виталий развернул ее к себе. Заплаканные глаза она прятала. – Ты не маленькая! Там должны быть наработки, которые могут тебе очень пригодиться!
Резко зазвучала механическая музыка. В первый момент Виталий не понял, что звонит не его телефон, ее.
Вика вывернулась, достала телефон из сумки. Виталию хорошо видно было ее в большом зеркале.
– Да, Нодари, привет. – Она заставила себя улыбнуться. – Нормально. Как у вас?.. Нет, спасибо, больше ничего не надо… Конечно позвоню. Пока.
Нодари… Грузинское имя?
Маша собиралась отдыхать в Грузии, рассказывала что-то не то про грузинских родственников, не то про знакомых. Не успела, перед поездкой в Грузию навестила бабушку…
Вика сунула телефон в сумку, вернулась в кухню.
– Послушай, Вика… – снова начал Виталий.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Виталик, – перебила она. – Я могу поднять дядины наработки и защитить докторскую. Если у меня возникнут проблемы, я могу обратиться к тебе, и ты мне поможешь, верно?
Виталий не ответил.
– Я не хочу этим заниматься. Мне скучно и неинтересно. У меня нет цели сделать карьеру. Я не хочу толкаться локтями и идти по головам.
Она достала с полки бутылку вина, вынула из выдвижного ящика штопор. Виталий вытащил пробку.
Вино было грузинское, незнакомое. Наверняка дорогое.
– Садись. – Вика поставила на стол бокалы.
Она заговорила минут через двадцать, когда они дважды молча выпили, закусывая небрежно выложенными нарезками.
– Моей прабабке цыганка не советовала выходить замуж. Встретила прабабушку накануне свадьбы и начала пугать несчастьями. Прадед с прабабушкой друг друга любили, смеялись над предостережениями. У них было шестеро детей. И от всех шестерых потомства осталась только я. Кто в войну погиб, кто в лагерях сгинул. Раньше Маша была, ее больше нет. Как будто мы действительно все прокляты до седьмого колена. Ты веришь предсказаниям?
– Нет.
– Я тоже не верю. – Вика повертела пустую рюмку. – У каждого своя карма. Я сама выбрала свою судьбу, теперь расплачиваюсь. Тайком хожу на могилу, чтобы не встретиться с женой и детьми. Он был женат.
– Я понял. – Виталий налил вино в рюмки.
– Господи, как все глупо! – Вика сжала рюмку. – Глупо и пошло. Женатый мужчина и любовница. Я его любила, Виталик. И он меня любил. Так бывает. И семью любил, и меня. А у меня, кроме него, ничего и никого не было. И никогда не будет.
– Будет! – с жалостью заверил Виталий. – Горе проходит. Ты молодая красивая женщина, у тебя вся жизнь впереди.
– Нет. – Она покачала головой, помедлила, отпила вино.
– Вика! Тебе всего тридцать!
– Тридцать два, – поправила она. – По паспорту. На самом деле девяносто.
Она пьянела.
Виталий пробыл у нее часа два. Когда на такси приехал домой, было еще совсем светло.
– Виталий уехал, – заглянул в офис коллега-программист Вася. – Сказал, что не вернется.
Лада кивнула – приняла к сведению.
Новость означала, что через двадцать минут в офисе не останется никого. Срочных работ не было, а загружать себя обычной рутиной в предпраздничный день коллеги не считали нужным. Первое мая праздничным днем, кроме Ладиной бабушки, давно никто не считал, но предстоящие длинные выходные всех радовали.
У Лады тоже ничего срочного не было, но она продолжала сидеть за компьютером. Как будто именно здесь, в нескольких метрах от кабинета Виталия, сможет понять, почему Стас выложил фотки с ее любимым начальником в отдельную папку.
То, что приходило на ум, ужасало.
Дверь хлопнула, Лада подняла голову, улыбнулась модной начальнице соседнего отдела Ксении Игоревне.
– Виталия нет здесь?
Сегодня на Ксении был широкий короткий свитер с высоким горлом и просторные брюки-капри. На шее – массивная асимметричная цепь.
– Говорят, уехал, – доложила Лада.
– Тебе как, нравится с ним работать? – Чужая начальница подошла к Ладиному столу.
– Нравится.
– Хороший парень. Господи, как давно я всех здесь знаю! Помню его совсем мальчиком. Он когда-то под моим руководством работать начинал. Но уже тогда было ясно, что он в рядовых инженерах надолго не задержится. Дельный парень. На редкость толковый. И голова светлейшая, и руки золотые. У него многому можно научиться. Учись, если хочешь стать настоящим специалистом.
Ксения положила руки на привинченную к столу вертикальную полку. Кольцо у нее было только одно, на среднем пальце, очень красивое и необычное – огромная серебряная пластина во всю фалангу.
– Скажи ему, чтобы тезисы подготовил, он поймет, о чем речь.
Лада кивнула – скажу.
Ксения ушла, Лада выключила компьютер.
Из книги Викиной тети следовало, что профессор Козинцев был университетским ученым. У него тоже могли быть золотые руки, но… взрывное устройство нужно где-то изготовить. Где он его собрал? У себя на кухне? На коленке, как говорит папа?
Вот у них в фирме есть лаборатории, в которых это можно сделать.
Шесть лет назад Виталий здесь уже работал. У него была возможность помочь профессору.
Заболела голова, Лада потерла виски.
Телефон зазвонил, когда она собиралась запереть дверь офиса.
– Да, Артемий, привет, – ответила она, не успев вынуть ключ.
– Я вспомнил, где видел твоего парня, – торопливо сказала трубка. – Но могу ошибаться. Сейчас пришлю тебе аватарку, посмотри, это он?
В трубке щелкнуло. Лада вытащила ключ из замка.
Через несколько секунд телефон тихо звякнул, Лада посмотрела на фотографию Егора в круглой рамке.
Телефон зазвонил снова.
– Это он? – спросил Артемий.
– Он, – вздохнула Лада.
– Ну слава богу! – обрадовалась трубка. – А то я замучился совсем, не мог вспомнить, почему лицо знакомое. Это блогер из Новинска. Почему ты не хочешь сказать, когда с ним познакомилась?
– Недавно познакомилась, – призналась Лада. – Стас перед смертью пытался с ним связаться, они были знакомы. Лучше скажи, откуда ты его знаешь?
– Там мужика отравили тем же препаратом, что и Стаса. Или он сам отравился, мужик. Разве я тебе не говорил?
– Не говорил.
– Ну теперь говорю. Я все такие случаи отслеживаю, это моя профессия.
– Подожди! Ты имеешь в виду смерть профессора Козинцева?
– Фамилию не помню. Отравился мужик, у которого дочь в ДТП погибла. Спроси своего блогера, он должен лучше знать. Извини, Лада, не могу разговаривать, тороплюсь.
Она уходила одной из последних. В коридоре уже никого не было, в лифте тоже.
И в метро народу было заметно меньше, чем обычно.
Егор стоял около двери в квартиру, привалившись спиной к стене, читал что-то в телефоне.
Лада молча перед ним остановилась, он сунул телефон в карман и тихо спросил:
– Ты хочешь, чтобы я приходил?
Это был совсем новый Егор. Не насмешливый и не сердитый. Для совсем нового Егора имело значение, что она сейчас ответит.
Она почувствовала, как внезапно застучало сердце.
– Да, – помолчав, ответила Лада.
Сердце застучало напрасно. Ей показалось, что Егор новый, он был такой же, как всегда. Он вошел вслед за ней в квартиру и уже привычно предложил:
– Пойдем ужинать.
– Пойдем, – вздохнула она.
Они всего-навсего друзья. У них общее дело, они пытаются вычислить убийцу.
1 мая, четверг
Проснуться рядом с Риной было счастьем. Артемий повернулся на бок, подложил руку под голову и тихо ждал, когда у нее дрогнут ресницы.
Сквозь плотные занавески пробивалось утреннее солнце.
Вчера солнца не было. Они приехали вечером, когда уже почти стемнело. Погуляли по освещенным желтыми фонарями дорожкам прилегающей территории, поужинали. Немного послушали певицу в длинном концертном платье, исполняющую старинные романсы. Пела женщина хорошо, а в словах ошибалась. Артемий в романсах плохо разбирался, Рина сказала, что певица текст перевирает.
– В школе за такое двойки ставили, – поморщившись, шепнула Рина Артемию в ухо.
Артемий тихо выбрался из постели, задернул занавеску, чтобы солнце не светило на Рину.
– Проснулся? – Ее ресницы дрогнули.
Он сел на постель рядом с ней, взял за руку.
– Который час?
– Скоро десять. – Артемий поднял ее руку, поцеловал.
– Мы можем не успеть на завтрак, – улыбнулась она.
– Не успеем, позавтракаем в ресторане.
Они успели. Рина подождала, когда ей пожарят яичницу, Артемий набрал себе две тарелки разных закусок. Если он поселится здесь надолго, ему придется сбавлять лишний вес. Впрочем, на то, чтобы поселиться здесь надолго, его зарплаты не хватало.