– Умерла?! – перебив Вику, ахнула Лада. – Но… она была не очень старая…
– Ей семьдесят три года. Я вчера у нее была, она хотела, чтобы ты к ней приехала. Одна приехала, без своего парня. Просила, чтобы я тебе позвонила. Я видела, что ее что-то мучает. Лада, что у вас за дела были с тетей Олей?
В трубке раздался грохот.
– Поливальная техника идет, плохо слышно! – перекричала грохот Вика. – Я сейчас найду какую-нибудь кафешку, перезвоню, хорошо?
– Подожди! – Лада вскочила. – Хочешь, я приеду? Ты около дома тети, да? Мне ехать всего минут двадцать.
Вика не возражала. Ей было все равно.
– Вика, – сжимая умолкнувший телефон, объяснила Лада подошедшему Егору. – Умерла Ольга Васильевна.
Листья на растущей за окном березе увеличивались с каждым днем. Соседнего дома было уже почти не видно.
Там, за березой, шла иная жизнь, суетились чужие люди. Береза прятала их от постороннего мира.
После звонка показалось, что больше не прячет.
– Я сейчас к ней подъеду. Одна!
Егор неуверенно кивнул, согласился. Ошарашенной горем Вике вряд ли захочется видеть кого-то чужого.
Лада ехала чуть дольше, чем предполагала. Еще несколько минут искала кафе-пекарню, в котором Вика ее ждала.
Вика сидела за столиком, пила сок и плакала.
Она сильно изменилась за те год-два, что Лада ее не видела. У нее заострились черты лица, поблекли волосы, и вместо ласковой блондинки с голубыми глазами за столиком сидела женщина неопределенного возраста.
Ладе пришлось сделать над собой усилие, чтобы не посмотреть на старую знакомую со страхом и жалостью.
– Что случилось? – сев напротив, спросила Лада. – Отчего Ольга Васильевна умерла?
– Вскрытия еще не было. – Вика дотронулась до стакана с соком, но пить не стала. – Я вчера вечером у нее была, пообещала тебе дозвониться. Все было нормально. Сиделка уже ушла, мы пили чай, разговаривали. А сегодня утром сиделка позвонила, сказала, что тетя Оля лежит в постели мертвая. Там сейчас родители, полиция, скорая… Я ушла, там без меня целая толпа. Зачем она тебя звала, Лада?
– Не знаю. – Лада покачала головой. – Правда не знаю. Егор, парень, с которым мы приходили, был когда-то знаком с профессором Козинцевым и знал, что с ним случилось. Ну, ты понимаешь… Стас пытался с Егором перед смертью связаться. Егор считает, что это именно из-за смерти профессора.
– Но там же все ясно! – удивилась Вика.
Она начинала приходить в себя, перестала напоминать тетку. Наверное, первый шок у нее прошел.
– Дядя Володя оставил записку. Та написана его рукой. Он признался, что отомстил убийце Маши и уходит из жизни добровольно. – Вика опять тронула сок и опять не стала его пить. – Знаешь, у нас в семье никогда об этом не вспоминали. И тетя Оля описала все в книге осторожно, без подробностей.
– Егор считает, что Стас знал, – настаивала Лада. – Он хотел встретиться с Егором перед смертью, и Егор уверен, что речь могла идти о тех событиях. Егор тогда жил в Новинске, он был в курсе того, что тогда случилось.
– Да, Стас знал, – равнодушно кивнула Вика. – Я ему рассказывала. И про Машу, и про дядю Володю. Тогда еще мало лет прошло, как Маши не стало. Я ее часто вспоминала. Даже странно, не так уж тесно мы дружили. Но она была моей единственной родственницей. В смысле близкой по возрасту. Когда у нее мама умерла, родители нас с Машей в отпуск в Турцию взяли. Я иногда вместе с Машей к ее бабушке приезжала…
В кафе зашла компания молодых людей, столпилась у стойки. Им было не больше двадцати. Вика и Лада для них старушки.
– Вообще-то Маша мне не совсем родственница. Тетя Оля – двоюродная сестра моей мамы, а дядя Володя – двоюродный брат тети Оли, но родители с ним дружили.
– Стас и профессор умерли от одного яда, – тихо сказала Лада. – У обоих было отравлено вино. Ты знала?
– Нет. – Вика с удивлением покачала головой. – Я вообще не знала, отчего он умер. Я узнала про Стаса не от Рины, и выспрашивать подробности не стала. Вы это сказали тете Оле?
– Да.
Вика задумалась.
– Но Ольга Васильевна, как и ты, считала, что эти смерти не могут быть связаны.
– Ей нельзя было волноваться. Совсем. У нее было больное сердце.
– Вика, мне очень жаль. Прими мои соболезнования.
– Почему мы все забываем, что люди смертны?.. – грустно улыбнулась Вика. Она больше не плакала. – Мы об этом забываем, и становится поздно.
Молодые люди отошли от стойки, сели за соседний столик, придвинув к нему недостающие стулья.
– Я хочу знать, что взволновало тетю Олю! Если ты это поймешь, позвони!
– Конечно, – пообещала Лада. – Вика… У Маши был парень?
Вика потерла виски, посмотрела на компанию за соседним столиком, потом – снова на Ладу.
– Я понимаю, к чему ты клонишь. У Маши не было постоянного парня. – Вика помолчала и криво улыбнулась. – Дядя Володя никогда не стал бы перекладывать свои проблемы на других! Он сделал это сам!
Компания за соседним столом расшумелась.
– И, знаешь, я его за это уважаю! Это звучит несовременно, но я его уважаю. Злодейство должно быть наказано!
Ладе еще о многом хотелось расспросить, но она не решилась.
– Зря я тебя сюда притащила…
– Не зря, – возразила Лада. – И ты меня никуда не тащила, я сама навязалась.
– Извини, я поеду. Я хочу домой.
Она вызвала такси. Лада подождала, пока подойдет ее машина.
Занять день было нечем. Артемий дважды звонил Рине, она не ответила.
Он посидел за компьютером, просматривая видео с регистратора, и сделал то, что надо было сделать давно. Поехал туда, где Стас останавливался, когда на видео попала табличка с названием улицы.
Найти нужное место оказалось непросто, но он справился. Машина стояла напротив высокого офисного здания. За ним находился двухэтажный торговый комплекс, дальше еще одно офисное здание.
Артемий прошелся по близлежащим улицам, снова сел в машину и поехал к своему бывшему дому.
Шел уже девятый час, Рина должна быть дома.
Во двор он въезжал за коричневой «Ауди». Та еле плелась вдоль дома, остановилась у родительского подъезда. Артемий въехал на удачно пустующее место, вышел из машины.
«Ауди» еще загораживала проезд. Мужчина-водитель целовал сидевшую на соседнем сиденье женщину. Целовал долго, Артемий успел подойти к машине почти вплотную.
Сирень распустилась полностью. Лиловые соцветия покачивались на слабом ветру.
Женщина вышла из машины, «Ауди» отъехала.
Ему показалось, что ноги сделались ватными.
Он ошибся, ноги двигались. Он успел догнать Рину, когда она еще не скрылась за дверью.
Она смутилась, когда его увидела, но не сильно. Спокойно на него посмотрела и даже улыбнулась.
Артемий молчал, равнодушно прикидывая, сможет ли дойти на ватных ногах назад до машины.
– Я не обещала хранить тебе верность.
Он кивнул, она этого не обещала.
– Артемий, я предупредила тебя, что буду думать.
Он опять кивнул.
На ней были серьги, которых он еще не видел, с такими крупными камнями, что он пожалел ее уши.
Из-за двери послышалось пиликанье домофона, он испугался, что сейчас выйдут родители и ему придется что-то сказать, а он, скорее всего, надолго потерял дар речи.
Вышла незнакомая женщина, ведя на поводке таксу. Рина, пропустив женщину, вошла в подъезд.
Артемий медленно дошел до ближайшей лавочки, сел. Машинально отметил, что раньше в хорошую погоду на лавочке всегда сидели пенсионеры, а в последние годы она пустует. Наверное, у пенсионеров появились новые увлечения.
Дернулся смартфон в кармане, он достал его с недоумением, как будто забыв, для чего существуют такие аппараты.
Звонок был от Лады.
Артемий кашлянул и сумел выдавить:
– Алло!
– Ты хотел познакомиться с блогером. Его зовут Егор Синицын…
Около лавочки тоже росла сирень. У этой грозди были белые.
– Я расхотел, – перебил Артемий. – Скажи ему, что препарат, который был в вине у Стаса, редкий, отпускается строго по рецепту.
Лада начала что-то говорить, но он не стал слушать, сбросил вызов. Подержал телефон в руке и поплелся к машине.
4 мая, воскресенье
Эсэмэску от Вики Виталий заметил вечером, когда ставил телефон на подзарядку. В сообщении было всего одно слово: «Позвони».
Если бы он взял телефон в руки раньше, можно было бы придумать повод вырваться на десять минут из дома, но Злата уже лежала в постели, и выйти не было никакой возможности.
Он немного поколебался. Вика ему не любовница, поговорить с ней можно и при Злате.
Не рискнул, сунул телефон в зарядку.
Жена замучает расспросами, не отвяжешься.
Проснулся он рано, в самом начале восьмого. Осторожно вылез из постели, торопливо, не побрившись, оделся и вышел на улицу.
День обещал быть по-летнему теплым. Ветра не было совсем, а солнце мягко грело.
Он не собирался отходить далеко от подъезда, но неожиданно прошел через двор и направился к Яузе.
Он любил гулять по Яузе, когда приехал в Москву. Яуза напоминала родной город. Вообще-то, родной город и все, что с ним связано, Виталий старался забыть, но тогда его почему-то постоянно тянуло к грязной московской речке.
Телефон он достал, подойдя к воде. Две серые утки, завидев его, подплыли. Виталий пожалел, что нечего кинуть голодным птицам.
Вика ответила сразу, вряд ли он ее разбудил.
– Прости, что так рано, – покаялся он.
– Я уже не сплю. Виталик… Я вчера разговаривала с Ладой. Она с каким-то парнем недавно приходила к моей тете по поводу смерти дяди Володи. Парень – блогер, раньше жил в Новинске, теперь расследует смерть Стаса.
– Я в курсе. Ты узнавала Ладин телефон через Злату, и та чуть не лопнула от любопытства. Я тоже разговаривал с Ладой. Она с ее новым приятелем пытаются найти убийцу. Сомневаюсь, что найдут, но это их дело.
– Виталик… Стас говорил тете Оле, что раскопал что-то новое про взрыв в Новинске. Обещал уточнить и все рассказать. Тетя ему не верила.