— Жить им в любви и достатке. А тебя, негодника, уж и жадность одолела! — сказал дед Джеймс.
— Хорошо, коли так. Вот я и говорю: «Эта парочка напасла столько вещей и еды, что можно подумать, будто они начинают с другого конца — уже обзавелись большой семьей». Ну так вот, с нас обоих семь потов сошло, пока мы расставили мебель по местам!
— И чего это потолок в нижней комнате не оштукатурили, — сказала Фэнси, все еще одеваясь, — каждое слово слышно.
— Батюшки! Кто ж это? — ахнула маленькая помощница Фэнси, которая, к великому своему удовольствию, в это утро тоже помогала одевать Фэнси. Она сбежала на несколько ступенек вниз и свесилась через перила.
— Ах, да поглядите же, поглядите! — воскликнула она, вернувшись в спальню.
— На что? — спросила Фэнси.
— Поглядите на подружек! Только-только вошли! И чудо как одеты! Что только можно сделать из муслина! Да их просто узнать нельзя, как будто это и не они, а их богатые сестры, про которых у нас никто не знал!
— Зови их скорей сюда, пускай идут наверх! — в восторге закричала Фэнси; и четыре выбранных подружками девицы, а именно: мисс Сьюзен Дьюи, мисс Бесси Дьюи, мисс Вашти Снифф и мисс Мерси Онми поднялись по лестнице и проплыли по коридорчику в комнату.
— Пора бы уж Дику прийти! — снова забеспокоилась Фэнси.
В это самое мгновенье в открытое окно влетела веточка с цветком, и мужской голос крикнул: «Фэнси, дорогая, ты готова?»
— Вот он, вот он! — обрадовалась Фэнси, нервно рассмеявшись, и впервые за все утро вздохнула с облегчением.
Подружки, столпившись у окна, все, как одна, повернулись в ту сторону, где стоял Дик; восемь сережек при этом дружно качнулись в лад; не то чтоб девушкам так уж хотелось взглянуть на Дика, но они сочли это своим священным долгом, будучи послушными исполнительницами воли божественного существа невесты.
— Вид у него завлекательный! — сказала мисс Вашти Снифф, юная девица, которая вечно краснела и носила капор с желтыми лентами.
Дик подходил к крыльцу в новом с иголочки костюме, который его явно стеснял, в такой же мучительно новой шляпе, и в бледно-желтом жилете; ради торжественного случая он подбрил баки короче обычного, а волосы подстриг совсем коротко.
— Я побегу вниз, — сказала Фэнси и, взглянув через плечо в зеркало, выпорхнула из комнаты. — Ах, Дик! Как я рада, что ты пришел! Конечно, я знала, что ты придешь, но вдруг подумала — а что, если нет?
— Это я-то не приду, Фэнси?! В жару или в дождь, в метель или в бурю, я все равно был бы тут, перед тобой! Что это ты растревожилась? Раньше с тобой никогда такого не случалось.
— Ах, мистер Дик, ведь раньше я была свободной пташкой, никакая клятва меня не связывала, — отвечала Фэнси.
— Жалко, что мне нельзя жениться на всех пятерых, — сказал Дик, оглядывая девушек.
— Хи-хи-хи! — прыснули четыре подружки, а Фэнси незаметно погладила Дика по плечу, словно желая убедиться, что он и в самом деле тут, рядом, и принадлежит ей одной.
— Ну кто бы мог подумать! — обратился Дик к старшим и, сняв шляпу, опустился на стул.
Физиономии гостей выразили полнейшее согласие с тем, что никто такого не мог бы подумать — о чем бы ни шла речь.
— И надо же, чтобы мои пчелы вздумали роиться как раз сегодня! — продолжал Дик, охватывая своих слушателей выразительным взглядом, словно сетью. — Да и рой какой хороший: самый лучший рой за последние десять лет.
— Отличная примета, — изрекла умудренная годами миссис Пенни, отличная примета.
— Кажется, все идет хорошо, я так рада, — с облегчением вздохнула Фэнси.
— И мы тоже рады, — сочувственно подхватили все четыре подружки.
— Да, с пчелами мешкать нельзя, — заметил дед Джеймс, — жениться можно когда хочешь, а пчелы по заказу не роятся.
Дик несколько раз обмахнулся шляпой.
— Никак не возьму в толк, чем это я обидел мистера Мейболда, задумчиво сказал он, — я ведь его очень уважаю. С самого начала, как он к нам приехал, я ему как будто пришелся по душе, он сам говорил, что был бы рад, если б я женился, и что охотно обвенчает меня, все равно, будет девушка из его прихода или нет. Я и намекнул ему на это, когда просил сделать оглашение, но он, видно, совсем не расположен нас венчать, я и замолчал. Не знаю, что бы это могло значить?
— И правда, что бы это могло значить? — сказала Фэнси, устремив в пространство взгляд своих красивых глаз — слишком нежных и красивых для жены возчика, пожалуй, только не слишком добрых.
— Не иначе как передумал, с кем не бывает, — решил возчик. — Ну, ребятки, и народу же сегодня соберется поглядеть на нас!
— Женщин в церкви набьется полным-полно, — подхватил Джеффри, — а уж ребячьи рожицы, вернее, одни только глаза, видны будут над всеми подоконниками.
— Кому и знать, как не вам, — вы ведь дважды это претерпели, — сказал Рейбин.
— Я не против это претерпеть и раз и два, да хоть и все десять, сказал Дик.
— Ах, Дик! — с укоризной проговорила Фэнси.
— Да ведь я ж это, дорогая, только ради красного словца. Почему тебя сегодня все так пугает?
— А уж потом, когда венчание кончится, — продолжал возчик, — мы, само собой, встанем парами и обойдем весь приход.
— А как же! — подхватил мистер Пенни. — Парочка за парочкой, и каждый со своей женушкой.
— Я ни за что не хочу выставлять себя напоказ! — заявила Фэнси и посмотрела на Дика — что скажет он.
— Так и будет, как захочешь ты и вся компания! — сердечно отвечал ей мистер Ричард Дьюи.
— Ведь и мы, Энн, когда поженились, проделали все честь честью, сказал возчик, — да и все так поступают, верно, ребятки?
— И мы тоже, — сказал отец Фэнси.
— И мы с Пенни тоже, — сказала миссис Пенни. — Помнится, я надела свои новые башмаки на деревянной подошве, а Пенни рассердился, — я в них стала много выше ростом.
— И отец с матушкой тоже, — сказала мисс Мерси Онми.
— А на будущих святках и я тоже обойду весь приход! — выразительно сказал шафер Нэт и посмотрел на мисс Вашти Снифф.
— Порядочные люди нынче этого уже не делают, — сказала Фэнси. — Но я согласна, если даже покойница мака…
— А мы поженились во вторник на троицу, — продолжал возчик. — В тот самый день устраивал шествие и Меллстокский клуб, и мы с Энн, после венчания, прошлись по нашему приходу следом за ними. В те времена на троицу одевались в белое. Белые штаны, ребята, что тогда на мне были, и посейчас хранятся у нас в сундуке. Верно ведь, Энн?
— Хранились, пока я их не переделала для Джимми, — отвечала миссис Дьюи.
— А как обойдем свой приход, надо будет пройтись по Верхнему и Нижнему Меллстоку да заглянуть к Вайни, а потом опять сюда, — сказал мистер Пенни, возвращаясь к сути дела. — Молочник Вайни — человек всеми уважаемый, да и фермер Кекс тоже, надобно и им показаться.
— Правильно, — сказал возчик, — надо обойти весь Меллсток, чтоб все было как полагается. А ведь будет на что посмотреть, как мы все пойдем парочками, друг за дружкой, верно, соседи?
— Само собой, людям будет на что полюбоваться, — молвила миссис Пенни.
— Ба! — Возчик вдруг заметил на пороге странную фигуру, облаченную в длинный белоснежный балахон, сшитый наподобие наволочки. — Да ведь это Лиф! Тебе чего тут понадобилось?
— Да вот, пришел узнать, нельзя ли и мне посмотреть на свадьбу, хи-хи, — робко вымолвил Лиф.
— Ну что ты, Лиф, — с укором заговорил возчик, — ведь ты и сам знаешь, сегодня ты здесь совсем лишний.
— Постыдился бы, Томас Лиф! — сказал старик Уильям.
— Да я знаю, что я бестолковый, только я подумал, коли умоюсь да надену чистый балахон и рубаху, то, может, мне тоже можно будет прийти, — весь дрожа, проговорил Лиф и, опечаленный, повернулся к двери.
— Бедняга! — сказал возчик, обращаясь к Джеффри. — А может, пусть идет вместе с нами? Вид у него неказистый, да и голова плохо варит, но в тюрьме он ни разу не сидел и вреда от него никакого.
Лиф благодарно взглянул на вступившегося за него возчика, а затем, боязливо, на Джеффри, — как на него подействуют эти похвалы.
— Ну да пусть его идет, — решил Джеффри. — Так и быть уж. Лиф, милости просим!
И Лиф остался.
Теперь все уже были готовы выйти из дому, и процессия стала строиться в таком порядке: Фэнси с отцом, Дик и Сьюзен Дьюи, Нэт Колком и Вашти Снифф, Тед Вейвуд и Мерси Онми, Джимми и Бесси Дьюи. Все эти лица должны были присутствовать в церкви, и все они были одеты как полагается. Затем следовал возчик с миссис Дьюи, а позади всех — мистер и миссис Пенни; возчик привлекал всеобщее внимание перчатками громадного размера — одиннадцать и три четверти, — которые выглядели на его загорелых руках особенно нелепо и издали казались побеленными боксерскими перчатками; это свидетельство респектабельности украшало его особу впервые в жизни (и то по настоятельной просьбе Фэнси).
— Подружки должны бы идти все вместе, — предложила Фэнси.
— Что? В мое время молодые люди всегда шли с девушками под ручку! — возразил удивленный Джеффри.
— И в мое тоже! — сказал возчик.
— И в наше! — подхватили мистер и миссис Пенни.
— Сроду не слыхал, чтоб женщина шла с женщиной! — сказал дед Уильям, который оставался дома вместе с дедом Джеймсом и миссис Дэй.
— Как будет угодно тебе и всей компании, моя радость! — сказал Дик, который, собираясь утвердить свои права на Фэнси, по-видимому, был готов с величайшим удовольствием отказаться от всех прочих прав.
И решать этот вопрос предоставили Фэнси.
— Хорошо, пускай все будет так, как было при венчании мамы, — сказала она, и пары двинулись вперед, под сенью деревьев, каждый кавалер со своей дамой.
— Интересно бы знать, о чем она сейчас думает больше — о Дике или о своем свадебном наряде? — заметил дед Джеймс деду Уильяму, когда все ушли.
— Такова уж женская натура, — отвечал дедушка Уильям. — Вспомни, что говорил пророк Иеремия: «Разве может девушка позабыть свои украшения, а невеста — свой свадебный убор?»
И вот, пройдя под сумрачными стройными елями, похожими на колонны кафедрального собора, через ореховую рощу, пестреющую первоцветами и дикими гиацинтами, под яркой молодой листвой развесистых буков, они вышли на дорогу, которая как раз в этом месте спускалась с холма к деревне, где находилась церковь, и через четверть часа Фэнси стала уже миссис Ричард Дьюи, хотя, к своему удивлению, чувствовала себя все той же прежней Фэнси Дэй.