о мы вскоре очистили зону безопасности достаточной ширины, что позволило нам открыть дверь на южной стороне церкви, которая была закрыта со времен начало осады.
Опушка леса скрывала от нашего наблюдения реку, которая пересекала дорогу к морскому побережью. Этот путь был очень полезен врагу, использовавшего реку для доставки продовольствия и подкреплений. Необходимо было, по крайней мере, затруднить такое движение и с этой целью мы прорубили просеку, которая открыла реку для нашего наблюдения и хотя она и не позволила полностью прервать движение, но подвергла его риску от нашего огня.
Это выгодное для нас расширение свободного пространства дало возможность безопасного возращения после наступления, мы с удовлетворением несли хороший запас тыкв, тыквенных листьев и всех ароматнейших плодов апельсиновых деревьев с площади – все, что могло быть или казались нам съедобным. Мы также не упустили из виду доски и балки, которые мы смогли унести в церковь, к которым также добавили лестницу, брошенную в ночь нападения, и куски железа, которые собрали среди руин Командансии. Это здание было деревянным и мы нашли хороший запас гвоздей, некоторые из которых были полуметровой длины, которые впоследствии очень пригодились нам и которые, если бы их оставили врагу, послужили бы для зарядки их пушки.
Если ко всему этому добавить, что у нас не было ни одного раненого, то я не считаю преувеличением считать это необдуманное и безумное предприятие плодотворным и победоносным подвигом. Важность этого должна быть измерена бедами, которые оно предотвратило. Шахта с бриллиантами не столько стоит для потерпевшего кораблекрушение и голодного человека, сколько маленькая лужа, которая предлагает ему немного воды. Все трофеи, которые может завоевать армия, нельзя сравнивать со значением для нас этого испуганного врага, этого сожженного города, вырубленного леса, который мешал нашему наблюдения за рекой, жалкой листвы и диких плодов, от которых мы бы презрительно отвернулись в другое время и теперь так охотно собирали, гвоздей и досок, засыпанных траншей, очищенного поля и, прежде всего, открытой для доступа воздуха двери на южной стороне церкви после того, как она была закрыта на пять с половиной месяцев, дающей нам исцеляющую вентиляцию, спасающую от разрушительных миазмов.
Да, эта запоминающаяся вылазка, в которой все, кто мог стоять совершали чудеса доблести, была для отряда Балера подобна глотку кислорода задыхающемуся.
С проветриванием церкви, новыми продуктами, такими свежими и зелеными, которых так жаждал доктор, и надеждой, которую наш успех не мог не вдохновлять, вскоре стало очевидно, что эпидемия стихает. Бдительный враг находился теперь в отдалении и поэтому, когда стрельба была не слишком интенсивной, двое солдат могли выходить из церкви ежедневно и приносить мешки с тыквенными листьями, побегами подорожника и различными травами, что позволило увеличить и улучшить скудный рацион, которым мы располагали. Предвидя, что если осада снова станет реальной и этих запасов невозможно будет достичь, я решил держать их под рукой. Наконец, пользуясь временем, отведенным мне ошеломленным врагом, нам удалось очистить загон от всей грязи, которая там накопилась.
Это последнее было чрезвычайно важно. Мусор и фекалии образовали такую массу грязной слизи, что ее зловоние было невыносимым. Поэтому я приказал вырыть яму в четырех или пяти метрах от стены и с помощью наклонной канавы мы спустили в нее все нечистоты. Таким образом, мы получили за короткое время с помощью дождей канал, а также изолированный резервуар для поддержания чистоты, достаточно вместительный и на достаточном расстоянии, чтобы снять с нас все опасения о передаче заразы.
Вопрос о съедобных овощах заставил нас использовать в качестве огорода все имеющиеся земли, имея в виду возможность их сбора, если мы снова будем заблокированы.
Для этого мы обработали небольшой участок земли рядом со входом в нашу траншею и посадили в нем перец и дикие томаты, которых в этих странах росли в изобилии. Сама траншея и окопы были покрыты тыквенными стеблями, которые за короткое время придали им вид зеленого поля.
План церкви
Дверь
Бартистерий с тремя бойницами
Дверь со стороны дороги к реке
Вход в траншеи
Грядки с перцами и томатами
Проекция хоров
Верхний алтарь
Дверь, ведущая в ризницу
Ризница
Дверь из ризницы в загон
Небольшой выход в траншею ризницы
Проход из первого во второе отделение загона
Колодец
Унитаз
Писсуар
Покрытая плиткой площадка
Траншея
Окна с бойницами
Построеная нами печь
Перила пресвитерия
Парапет, построенный на стенах церкви
Выгребная яма
Укрепленный вход в монастырь
Окоп для прикрытия двери ризницы
Траншея ризницы
Все это быстро надоело, но тыквы, частично испорченные, были не больше куриных яиц, отчасти из-за густоты сева. Мы должны были подвязать их повыше, потому что в противном случае они упали бы на землю и стали непригодными для еды.
Как я уже упоминал, церковь была прочно построена, за исключением пристройки, задуманной как ризница. Ее цементные стены были толстыми и прочными, с солидным фундаментом. Они были такими толстыми, что я поставил наверху ряды ящиков, заполненных землей, за которыми все еще оставалось пространство шириной в полметра. Они служили отличным бруствером для наших стрелков и для наблюдения. Следует отметить, что уже упомянутая штурмовая лестница нам очень помогла в защите этого бруствера и при смене часовых.
Но если стены не нуждались в укреплении, так как были прочными и толстыми, это было не так с крышей. Она была покрыта цинком, образуя два ската, как у обычных крыш, но не очень прочно опиралась на карниз, как бывает со всеми покрытиями с дренажом в самой опоре. Когда осаждающие увидели риски и трудности, связанные с новой попыткой нападения, они предпочли отказаться от этого. Но, ища какие-то эффективные средства для того, чтобы заставить нас сдаться, решили подвергнуть нас воздействию погодных условий, оставив без крыши и будучи уверенными в том, что продолжительные дожди скоро испортят те немногие продукты, которые мы сохранили, покроют пол водой, лишат нас отдыха и сделает невозможным продолжение обороны.
С этой целью они не только продолжали обрушивать на нашу бедную крышу град камней, но и вели по ней залповый огонь, что вскоре сделало ее похожей на сито. Сквозь многочисленные дыры мы могли наблюдать небосвод – вид, который в ясную ночь напоминал звёздное небо.
Но состояние крыши во время дождя было более опасно еще и тем, что вода, свободно проходя через множество отверстий лилась на открытые карнизы, которые от этого сгнили так, что угрожали упасть и раздавить нас.
Чтобы противостоять этой опасности, были приложены огромные усилия. Закрепить карнизы, используя большие гвозди, о которых я уже говорил, было делом непростым из-за опасных условий, в которых это нужно было сделать и нехватки материалов.
Мы попытались также заткнуть одну за другой многочисленные дыры в цинке на крыше. Для этого мы сымпровизировали своего рода пасту из муки и гипса, которая достаточно быстро застывала в отверстиях, но за дождями всегда следовала удушающая жара в результате чего затычки выпадали и наш труд оказывался напрасным.
Затем мы попытались закрыть отверстия кусочками жести, которые мы разместили так, чтобы они образовали каналы для стока воды. Это дало лучшие результаты, но когда дождь был очень сильным, не было места, где мы могли бы укрыться и каждый мог полагаться только на Бога. Я укрыл свою кровать под навесом, похожим на тент фургона, а остальные умудрялись сделать все, что могли.
Но все это не помогло нам в одну из ночей. Страшная буря, яростно бушующая стихия, обычная для этих краев, от которой даже земля дрожала, настоящий потоп, который обрушился на нас, словно наступал конец света, полностью затопил все. Девять или десять метров карниза, который стоил нам так много труда, чтобы закрепить его гвоздями, упал на землю. Это было действительно чудом, что никто не пострадал. После этого нам ничего не оставалось, кроме как набраться терпения и на следующий день снова начать ремонт.
Тем временем враг возобновил осаду. Часть города, которую мы не сожгли, служила местом для окопов, снова окружавшими нас. Но эта линия была намного дальше, чем первая, и из-за отсутствия бывших домов более открытой. Чтобы защитить себя, противник должен был построить навес, а на дне траншей своего рода платформу, потому что они затоплялись из-за дождей, а в также из-за приливов и отливов, которые происходили ежедневно в протоках реки.
Все это усилило дискомфорт осаждавших, а вместе с ним и его стремление добиться нашей сдачи, что было заметно в непрекращающихся военных действиях, которыми они пытались нас раздражать. Какое количество боеприпасов они потратили бесполезно, несмотря на заявления Вильякорты!
Мы, со своей стороны, стремились избежать неожиданностей, постоянно наблюдая за врагом и не стреляя, кроме случаев, когда мы считали это необходимым.
Сочельник наступил, тот праздник близости, который вызывает столько воспоминаний у всех христианских очагов и мы приготовились праздновать это радостно.
Я приказал выдать солдатам дополнительную порцию тыквы, немного варенья из апельсиновых корок и кофе. Мы нашли в церкви несколько музыкальных инструментов, принадлежавших городскому оркестру, и я распорядился, чтобы их раздали всем парням, свободным от службы: одному флейту, другому – большой барабан, другим – малый барабан, кларнеты и т. д., а всем остальным, кому инструментов не хватило, достались банки из-под керосина.
Невозможно попытаться описать шум, который мы производили той ночью. Враги охрипли в своих окопах, выкрикивая в наш адрес всевозможную брань, утверждая, что это скоро закончится, а потом придут слезы, что нам осталось жить недолго, в то время как мы, удваивая шумный диссонанс, пытались изгнать печаль из наших душ и привести в бешенство врага, зная, что у нас еще остались патроны для нашей защиты и, несмотря на бури и дожди, над церковью развевалось знамя нашей несчастной страны.