– Дурак. – она смущённо уткнулась лицом в его плечо, пряча румянец.
– На самом деле я буду рад поехать. Мне нужно посмотреть на рёкан, чтобы точно определиться, стоит ли идти в отельный бизнес.
– Дедуля непременно проведёт для тебя полное обучение, почувствуешь отельную жизнь во всей красе.
– Звучит пугающе.
Чияки тихонько засмеялась и подняла на него взгляд:
– Не переживай, я уверена, что все будут добры к тебе. Мои родственники много слышали о тебе и очень хотят познакомиться.
– Чи-тян много обо мне рассказывала.
– Не обольщайся! Они сами спрашивали, вот я и рассказала.
– Конечно, я тебе верю. – с серьёзным лицом ответил Саша, за что получил недовольное ворчание и лёгкий тычок в бок.
– Я сообщу родителям, что ты приедешь со мной, думаю, они выделят тебе номер. Мидори тоже собирается поехать в Беппу на каникулы.
– Будет весело.
Чияки улыбнулась про себя. Действительно, весело…
***
Сакура у старого рёкана была в полном цвету, когда они добрались до родного города Чияки на последней неделе апреля. Саша залюбовался белыми цветами, нежные лепестки которых слегка трепетали на ветру. Заметив парочку ещё с окна второго этажа, бабуля первая выбралась их встречать.
– Чияки! Ну, наконец-то жениха в дом привела! – вместо приветствия выдала она, окидывая спутника внучки придирчивым взглядом.
– Здравствуйте, Кавахара-сама. – поклонился Саша, чем здорово растрогал старушку.
– Милый, ты действительно хорошо говоришь по-японски. Ну, проходите скорее в дом.
– Бабуля. – прошептала её на ухо Чияки. – Мы просто встречаемся, а не собираемся жениться.
– До этого не далеко, помяни мои слова!
– Саша-кун, зови меня бабуля Акико или просто бабуля. Спасибо, что приглядываешь за внучкой.
– Чияки тоже мне помогает, бабуля.
Не успели они снять обувь на входе, как к ним вышел седой японец невысокого роста, длинные волосы он с утра убрал в хвост на затылке и сейчас с интересом разглядывал прибывших.
– Долго же мы вас ждали. Рад знакомству, Саша-кун. Не думал, что внучка иностранца в дом приведёт, но ты выглядишь крепким.
– Я тоже рад знакомству.
– Чияки сказала, что ты думаешь в отельное дело пойти. Уж я-то тебе покажу, что к чему!
– Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! – парень поклонился, вновь вызвав умиление старшего поколения.
– Такой вежливый, хоть внешне и похож на янки. – восхитилась бабуля Акико.
– Он не янки! Это натуральный цвет волос. – вступилась за парня Чияки.
– В нашу гостиницу не так часто заглядывают европейцы, вот нам и в диковинку. – развёл руками дед, а затем махнул рукой, приглашая всех внутрь. – Ну, чего в дверях стоите? Проходите внутрь! Чияки, родители ушли за продуктами, они скоро будут, и мы вместе приготовим такояки[1].
– Я люблю такояки. – Саша довольно улыбнулся.
– Поможешь мне приготовить их? – бабуля Акико тут же решила загрузить будущего зятя работой.
– Буду рад помочь.
– Пока отнесите вещи. Чияки, проводи своего жениха в номер «Гортензия» на втором этаже.
Девушка слегка покраснела и, пробормотав под нос что-то вроде «мы не собираемся жениться», повела парня наверх.
– Бабуля любит цветы, поэтому каждый номер назван в честь определённого цветка.
– Моей маме бы понравилось.
Саша отказался от помощи с чемоданами, самолично таща оба наверх. Чияки открыла двери номера и пропустила его внутрь. Там оказалась небольшая комната с уже расстеленным футоном. На стене висели картины с изображением гортензии, в честь которой он и был назван, бумажные цветы, выполненные в технике оригами тоже напоминали соцветия гортензии. Саша остановился напротив и невольно залюбовался ручной работой.
– Бабуля многое мастерит своими руками. В молодости она даже кукол Хина[2] делала. Кстати, алтарь в честь праздника девочек до сих пор не убрали, так что ты можешь полюбоваться им, когда спустимся готовить такояки.
– Твоя бабуля крутая.
– А картины во всех номерах я рисовала. – как бы между прочим обмолвилась девушка.
Саша тут же переместил на них взгляд.
– Не похоже на то, что ты обычно рисуешь. Тоже очень красиво.
– Спасибо, я рада, что тебе нравится.
– А номер «сакура» здесь тоже есть?
– Да, но он сейчас занят постояльцами, как и «глициния», «хризантема», «камелия» и «момидзи».
– Но «момидзи» – это листья, а не цветы.
– Ты прав, но считается, что клёны в это время года тоже цветут.
– Хотел бы посмотреть их все.
– Посмотришь. Дедуле Кентаро уже не терпится загрузить тебя работой.
– Я рад, что он согласился принять меня. Мне хочется больше узнать о твоём доме.
Он ласково скользнул ладонью по её волосам, заправляя прядь, что выбилась из высокого хвоста за ухо. Чияки смутилась, она уже привыкла к постоянному присутствию парня в своей жизни, но это не мешало ей вечно краснеть, когда он говорил что-то приятное или просто брал за руку… В моменты, казалось, лёгкой близости, сердце будто замирало, а потом начинало биться чаще, желая выпрыгнуть из груди.
– А, вы двое уже приехали. – заглянула в комнату улыбающаяся японка. – Добро пожаловать в наш скромный рёкан.
– Рад знакомству! – тут же поклонился Саша, вновь вызвав неподдельный интерес теперь уже у матери Чияки.
– Рин! Спускайтесь к столу! – позвала их из коридора бабушка.
– Пойдёмте, бабуля научит тебя делать такояки, Саша-кун.
Поскольку тесто уже было готово, юноше оставалось лишь залить его в круглые формочки на чугунной сковородке, добавить к ним кусочек осьминога, и самое сложное – умудриться перевернуть шарик палочками, чтобы тот поджарился со всех сторон. Движения бабули Акико были годами отточены как у профессионального шеф повара, длинные палочки для готовки порхали над чугунной сковородкой так быстро, что Саша едва успевал за ними следить, что уж говорить о том, чтобы пытаться повторить сей волшебный трюк.
– Бабуля Акико, вы потрясающая! – выдохнул он, когда пожилая японка вновь спасла его многострадальный шарик.
– Ничего, Саша-кун, тебе просто нужно немного потренироваться! Чияки вон до сих пор не может с такояки сладить.
– С чего это не могу, бабуль? Дай-ка мне!
Девушка присела рядом с парнем и ловко заработала палочками.
«Наверное, у японцев это в крови…» – подумал Саша, с восхищением следя за её движениями.
– Как насчёт сыграть в игру? – внезапно предложил дедуля Кентаро.
– Почему бы и нет. – мама Чияки поддержала своего отца, хватая с ближайшей полки васаби. – Начнём?
Саша удивлённо глядел на то, как бабуля добавляет острый соус в один из жарящихся шариков, а затем ловко перемешивает их на тарелке со скоростью заправского шулера.
– Ну, чего, Саша-кун, выбирай!
Тот пожал плечами и ухватил ближайший, всё равно не запомнил, где был сдобренный острым соусом.
Вечер прошёл невероятно душевно, на мгновение Саше показалось, что он никуда и не уезжал, ведь атмосфера сильно напоминала домашние посиделки. Отец и дед Чияки кричали «кампай[3]» и поднимали серые банки знаменитого Саппоро-бир, закусывая спиртное всем, что было на столе, особенной популярностью помимо главного блюда пользовались заранее приготовленные шашлычки якитори и классическая закуска в виде соевых бобов «эдамамэ», кои Саша часто видел в идзакаях. Пресловутый такояки с васаби попался ему пару раз за вечер, Чияке повезло меньше – она съела четыре и теперь с невиданной скоростью пила холодный чай из прозрачного стакана.
Вместо песен про поле и коня случилось караоке японских хитов. Саше же пришлось петь на всю Ивановскую внезапно затесавшуюся среди местных песен «калинку малинку», благо вернувшиеся постояльцы рёкана к подобным посиделкам отнеслись с пониманием и присоединились к хозяевам за столом, с интересом расспрашивая иностранца о жизни в России. Саша бессчётное количество раз открывал сегодня приложение с картами, дабы показать новым знакомым свой сибирский городок. Те каждый раз поражались размахами страны и постоянно задавали один и тот же вопрос: «а там холодно??»
На футон он опустился далеко за полночь, когда и постояльцы, и местные таки успокоились и разошлись по номерам. Юноша хотел было помочь женской половине семейства Кавахара разобраться с царящим хаосом, но его выгнали наверх отдыхать. Так что Саша, не будь дураком, спорить не стал, вот только утром никто с ним церемониться уже не собирался.
– Саша-кун, подымайся, нам онсен подготовить надо! – поднял его ни свет ни заря дед Кентаро.
Семейству Кавахара несказанно повезло, что их предок возвёл свой особняк прямо рядом с горячим источником, вода которого поступала в приватные ванны, кои и пришлось с утра чистить Саше, покуда постояльцы отсыпались после вчерашней пирушки. Голова слегка побаливала, хоть он и приговорил всего одну банку пива. Дед спуску не давал, обучая новоиспечённого женишка всем премудростям отельного дела. Особенно Саше понравилось загружать вариться обычные куриные яйца в горячей воде источника, он даже попробовал одно такое в перерыве между поручениями.
Чияки попыталась влезть помочь, но дед был непреклонен и отправил её к бабке на кухню разбираться с завтраком. Около девяти к ним присоединился отец девушки, так что обучение пошло вдвойне эффективно.
Ближе к полудню Саша стоял за стойкой и внимал словам дедули Кентаро, который рассказывал ему полную историю рёкана. Парень кивал, понимая лишь малую часть из самозабвенного спича старого японца, но тому было важно, что иностранец в принципе его слушает.
Ближе к трём часам дня начали подъезжать новые постояльцы в подготовленные женской половиной семейства номера, Саше удалось поговорить с ними по-японски и даже провести скромную экскурсию под руководством вездесущего хозяина рёкана.
Уже вечером Чияки удалось выцепить его из цепких лап дедули. Парочка расположилась в саду со свежеслепленными сакура-моти и чайничком зелёного чая с плантаций небольшого городка Яме с соседней префектуры Фукуока. Вечером в курортном Беппу становилось тихо. Туристы разбредались по местным рёканам и неспешно проводили время, расслабляясь в онсенах и поглощая ужин.