— Погоди!
Прислушалась, стараясь уловить за стуком капель продолжение разговора на террасе. Узнала голос майорши Фарейн. Пока она занята разговором, нас с капитаном никто в его бунгало не потревожит и мы успеем во всем разобраться, подумала я. Из влажной темноты долетел прямой и резкий вопрос майорши:
— Танаэ, где похоронен Туматаи, ваш муж?
А потом я какое-то время слышала только капающую ночь. Мне вспомнились слова Танаэ про иностранных туристов, которые приезжают на Маркизские острова только для того, чтобы посетить кладбище, да и на этом кладбище — всего лишь две могилы. Только этим и объяснялся странный вопрос майорши?
— На старом кладбище Тейвитете, — безмятежно ответила Танаэ, будто ничего странного в этом вопросе не было.
На старом кладбище? Я знала это место, до него отсюда два километра, если идти от деревни напрямик через лес. Я помнила зачарованную поляну, которую почти невозможно найти, и туристы там бывают редко, хотя в нескольких путеводителях она указана.
Фарейн продолжала свой монолог — похоже, когда ее жандарма нет рядом, она чувствует себя свободнее. Сначала она удивлялась, почему полицейские с Таити все еще не прибыли, потом сообщила, что не стала их ждать и, никому ничего не сказав и действуя незаметно, в одиночку провела собственное расследование.
Я еще больше напрягла слух. Майорша вдруг понизила голос. Я не знала, к кому она обращалась, кто еще оставался на террасе. Часть слов мне расслышать не удалось, я отчетливо разобрала только последние:
— Я знаю, где скрывается убийца, мне недостает лишь последнего доказательства.
Потрясенная, я мысленно повторила за ней.
Я знаю, где скрывается убийца.
О каком убийце говорит майорша? Об убийце Мартины? Не может быть, она не говорила бы так легко о преступнике, который, судя по всему, живет в «Опасном солнце». А значит, это мог быть только тот самый татуировщик-насильник, Метани Куаки, которого она здесь ловит. Но как она могла его найти, если почти весь день не выходила из пансиона?
Я надеялась услышать продолжение, но улавливала только невнятные, все более отдаляющиеся обрывки разговора.
Еще немного выждав и смирившись, я вошла в бунгало «Нуку-Хива».
Янн закрыл за мной дверь.
Я гордо выложила на супружеское ложе Фарейн и Янна три пластиковых пакета.
— Вот, капитан. Твоя помощница сегодня днем не сидела сложа руки, пока ты на другом конце острова распускал хвост перед четырьмя своими цыпочками.
Янн, разглядывая три прозрачных пакета, узнал лежащие в первом зубную пасту, щетку, губную помаду и духи Фарейн и для порядка запротестовал:
— Незачем было устраивать у меня обыск. Достаточно было меня попросить.
Но я успела выстроить прочную линию обороны.
— Мы не должны отступать от протокола, мой капитан. Правила одни для всех. И можешь не волноваться, бардак я не устраивала, у вас все отлично прибрано. У каждого своя сторона. У каждого свои…
— Ладно, хватит. — Капитан начал раздражаться. — Так, значит, в эти три пакета ты сложила личные вещи Фарейн, Клем и Элоизы?
— Вот именно! Остается только сравнить отпечатки пальцев. Но до того, если ты не против, мне надо много всего тебе рассказать. А главное — нам надо определиться.
Я вытащила из кармана блокнот. Слова, которые майорша произнесла на террасе, я знаю, где скрывается убийца, мне недостает лишь последнего доказательства, меня подстегнули.
— Останови меня, если я ошибаюсь, капитан, но нам надо ответить на два основных вопроса.
И я быстро записала на чистом листке:
1. Где ПИФ?
2. Кто убил Мартину?
Перевернула страницу и продолжила рассуждать, обращаясь к жандарму:
— По-моему, у нас есть три ряда улик: татуировки, черные жемчужины и тики. Начать с тики?
Я наскоро рассказала Янну о своем открытии: лицо Мартины послужило моделью для одной из пяти статуй, той, что с цветами, у обочины дороги, ведущей к порту. Лицо не теперешней Мартины, а то, какое было у нее сорок лет назад, какое я увидела на фотографии, спрятанной среди вещей Клем.
Янн присвистнул и больше никак это не прокомментировал. Я догадывалась, о чем он думал: Клем что-то скрывала, он с самого начала это почуял.
— Короче, мой капитан, у нас возникает новая группа вопросов.
Новая страница.
3. Кто изваял эту пятерку тики?
4. Почему их разместили вокруг пансиона?
5. Почему для одного из тики моделью выбрали Мартину?
6. Какая связь между Клем и Мартиной?
7. Что означают эти пять тики?
Тут я выпрямилась, как будто сдавала устный вступительный экзамен в Высшую школу частных детективов.
— Насчет этого последнего вопроса, — не переводя дыхания, проговорила я, — у меня есть соображения.
На капитана услышанное явно произвело впечатление. Он сел на кровать.
— Выкладывай. Похоже, ты хорошо подготовилась.
— Пять читательниц, пять тики, пять ман. Можно подумать, что каждый тики представляет собой предполагаемую ману одной из читательниц. Мартина ассоциируется с тики доброжелательности и чувствительности, это похоже на правду.
— Продолжай…
— Маме подошел бы тики денег и успеха, с короной и драгоценностями, твоей жене — тики ума, с большой головой и одним глазом.
— Спасибо тебе от нее!
Не за что, мой капитан.
Ты еще не такое услышишь… Я продолжала:
— Остаются два последних тики, мана таланта и мана смерти… и остаются Клем и Элоиза. Кто из них кто?
— Тебе мое мнение известно.
— Ага… Но можно выстроить и другую теорию: почему бы пяти тики не представлять собой одну и ту же ману, ту, которой должна обладать женщина, чтобы стать совершенной, это примерно как у суперзлодеев, которые хотят собрать несколько талисманов, чтобы обрести абсолютную власть.
Янн смотрел на меня с восхищением. Меня впервые смутил его безмолвный комплимент, и потому я поспешила продолжить.
Новый листок.
— Переходим к черным жемчужинам?
8. Почему Мартина носила на шее жемчужину, которая стоит столько же, сколько бриллиант?
9. Почему этот подозрительный садовник, Пито (зачеркнула и написала Чарли), нарушил тапю, чтобы ее украсть?
10. Кто во второй раз украл эту жемчужину — вернее, заменил ее другой, дешевой, когда она висела в зале?
Поднесла карандаш к губам, пососала его. Так ведь делают сексапильные женщины?
— Если позволишь, — ввернул Янн, явно равнодушный к штучкам в стиле Лолиты, — я бы добавил одиннадцатый вопрос.
Он взял ручку и стремительно, почти неразборчиво записал:
11. Какая связь существует между этой подменой черных жемчужин и Мари-Амбр?
Я улыбнулась и вписала своим карандашом еще два слова между Мари-Амбр и вопросительным знаком.
и Маймой
Правда же, капитан, это логично? И я добавила для полноты картины:
— Я не меньше мамы понимаю в черном жемчуге. Так что никаких поблажек, ты должен подумать и о том, нет ли связи со мной! Больше ничего? Переходим к татуировкам?
Капитан кивнул. Я перевернула еще одну страницу и написала чуть помельче:
12. Куда подевался Метани Куаки, убийца-насильник-татуировщик из пятнадцатого округа? Он все еще на Хива-Оа?
13. Кто была его подружка?
Янн втянулся в игру и продиктовал мне продолжение.
14. Что означает этот символ, перевернутый Эната, найденный на телах обеих жертв? На каких врагов он указывает?
Я продолжала писать, согласившись на эту партию в пинг-понг:
15. ПИФ прилетел на Хива-Оа, чтобы узнать правду об этом двойном убийстве и закончить свой роман. Что он узнал?
Очередь Янна:
16. Связано ли это с камешками, найденными на стопке его одежды и в комнате Титины?
Моя очередь:
17. Сказал ли он об этом женщине, которая была с ним в хижине мэра? Кто эта женщина?
Янн, после короткой паузы:
18. У Танаэ такая же татуировка — это случайность?
Вот именно! Я, радостно:
19. Мартина и Клем — родственницы убитых?
Янн:
20. Разгадка — в рукописи ПИФа? Куда подевалась рукопись?
Я вспомнила пустую красную папку, которая лежала в этом самом шкафу, под рубашками. Это последний вопрос. Я встала, подошла к окну.
— Об этом ты мог бы спросить у своей жены! — Протерла стекло рукой, как будто могла убрать дождь, потом почти весело прибавила: — Ой, нет, не успеешь!
Янн тоже услышал шум. Повторяющиеся сильные удары, все более и более частые, слишком громкие, чтобы можно было принять их за стук капель по крыше хижины.
Мой капитан и не пытался разглядеть тени за окном, он настежь распахнул дверь бунгало «Нуку-Хива».
Это был не стук молотка. Это был топот копыт скачущей галопом лошади.
Я только и успела вскрикнуть от неожиданности и выругаться, сквозь струи дождя разглядев при свете фонарей у входа в пансион Фарейн верхом на Авае Нуи, — как они скрылись из виду.
Янн долго всматривался в темноту, потом достал телефон — может, Фарейн оставила ему сообщение?
Меня хватило на иронию:
— Хоть ты и жандарм, твоя жена тебя совершенно не слушается!
Мой капитан, похоже, глубоко задумался, но я не отставала — мне не столько хотелось подразнить его, сколько утешить.
— Ты и сам это слышал. Она сказала, что знает, где скрывается убийца. И отправилась за последним доказательством. Вы всегда так играете вдвоем в жандарма и полицейского — кто первым поймает преступника?
Янн даже не улыбнулся. Он был не на шутку встревожен и неотрывно смотрел на дождь, продолжавший лить в темноте.
— Вы что, так и не помирились? — сбавив тон, тихо спросила я.
Янн наконец отозвался:
— Можешь мне поверить, я старался, но…