Не слушая ее, я продиралась сквозь плотную ватагу беснующих поселян. Еще немного и мы окажемся вдалеке от помоста. Совсем чуть-чуть и ужас пережитого останется позади.
В этот миг огромная тень накрыла импровизированную площадь. С небес стремительно спускался грифон. Его оглушающий рев перекрыл вопли землепашца.
На минуту воцарилась полная тишина. Затем толпа рванулась бегством, сметая все на своем пути и затаптывая упавших. Мы с Розалиндой успели отойти на безопасное расстояние и прижались к одиноко растущему дереву, чтобы нас не сбили с ног.
Лорд и Кенаи стояли на помосте, возвышаясь над всеми. Было видно, как управляющий стрелял из арбалета по грифону. Его руки тряслись, возбуждение от казни еще не прошло. Раз за разом стрелы проносились в сантиметрах от зверя, не причиняя последнему ни малейшего вреда.
Мне почему-то вдруг стало жаль грифона. Животная красота чудовища оказалась ближе к сердцу, нежели холодная беспощадность людей. Всей душой желала, чтобы он не пострадал.
— Улетай, улетай, — неистово шептала я.
И тут, точно услышав мольбы, грифон взмыл ввысь. Сделав круг над деревней, он направился обратно, к горам.
Лорд не спускал взгляд со зверя, выслеживая добычу. Заметив, что тот уносится прочь, послал магический заряд. Лазурной стрелой летело заклятье, но чудовище оказалось проворней.
Дар Рэд сменился в лице, едва понял, что промахнулся. Он в ярости наносил колдовские удары по окружающим. К сожалению, лучшей целью оказался привязанный к столбу землепашец. Не сдерживая себя более, лорд выплеснул накопившийся гнев на осужденного. Обнаженная и изодранная спина мужчины приняла на себя всю злобу Темногорского властителя. Кровь, стекающая с ран, закипела, кожа покрылась волдырями. Бедняга порывисто вздохнул. И этот вздох оказался последним.
Я крепко зажмурилась. Нет, нет, все не так. Все не правильно! Так не должно быть! Но было…
В зверином взоре грифона оказалось куда больше человечности, чем в синих очах дара Рэда.
Глава одиннадцатаяЯблоня
Ни о каком дальнейшем проведении ярмарки не могло быть и речи. Мы с Розалиндой тут же уехали домой, а лорд и Кенаи остались на месте происшествия. Им предстояло успокоить взволнованный народ и поставить новые охранные камни. Жители долины должны чувствовать себя в безопасности.
Дорога до замка прошла спокойно, за исключением непомерной веселости Розалинды. Девушка болтала без умолка, ее переполняли эмоции. Меня тоже. Но в отличие от ученицы, я предпочитала больше думать, нежели говорить.
— Он такой мудрый, да?
— Кто?
— Дядя! — с воодушевлением выдохнула красавица.
Очаровательное личико светилось от восхищения, тонкие пальчики подрагивали от удовольствия, нежный голосок воспевал хвалебные речи виновнику сегодняшних бед.
— Дядя? Ты считаешь, лорд поступил правильно? — я с изумлением всматривалась в подопечную, стараясь уловить хоть каплю сочувствия и сострадания.
— Конечно. А вы разве сомневаетесь в этом?
— Нет. Не сомневаюсь. Дар Рэд поступил так, как считал нужным. Это его право.
Право сильного. Право хозяина. Право властителя. Конечно, никто не мог осуждать лорда. Никто. Даже я.
— А грифон! Вы видели?! Вновь появился! Дара Эльдана, как вы думаете, дядя специально позволил ему улететь?
— Никто ему не позволял этого.
— Тварь просто сбежала? — губы девушки тронула саркастическая улыбка.
— Он сбежал. Это его право.
Право слабого. Право поверженного. Право зверя. И никто не понял, что он не проиграл. Никто. Кроме меня.
— Ты прости, Розалинда, у меня что-то заболела голова… Ты не против, если по приезду, я сразу отправлюсь спать? День выдался утомительный.
— Конечно, дара Эльдана. А я пока расскажу всем, каким весельем закончилась ярмарка, — девушка безмятежно повела плечиком.
Весельем… Весельем? Она и вправду сказала «весельем»? Не может быть. Наверняка я ослышалась. Не может это юное прекрасное создание радоваться смерти. Не может. Не должно.
— Дара Эльдана, что-то случилось? Вы так резко побелели, — Розалинда прищурилась, пряча взгляд под длинными ресницами. — Наверняка устали. Еще бы, такой впечатлительный день. Вам действительно надо отдохнуть, — и высунувшись в окно экипажа, крикнула кучеру: — Быстрей! Поторапливайся!
Возничий послушно щелкнул хлыстом. И вскоре мы оказались дома.
Уже лежа в постели, я прокручивала в уме события сегодняшнего дня. Как так могло оказаться, что люди, в окружении которых прошло последнее время оказались такими… такими… Я не могла подобрать правильных слов. Жестокость, продемонстрированная на ярмарке, просто ставила в тупик. Голова раскалывалась от напряжения, мысли устраивали бешеную скачку, перед глазами стояла истерзанная спина землепашца, а слух пытался уловить свист кнута мелькавшего в воздухе.
В конце концов, я не выдержала натиска эмоций и бросилась в объятия спасительного Морфея. Но даже сон не давал успокоения.
Мне вновь приснилось детство. То самое, когда наивная душа еще не запачкана пятнами злобы. То, где все проблемы вертятся лишь вокруг изодранной коленки и сломанной игрушки, а до окружающей действительности нет никакого дела. Счастливое время.
Мама, отец и… синеглазый колдун. Такой молодой и полный сил. Его светлые волосы развиваются на ветру, а во взоре царит безмятежность. Я, совсем маленькая девочка, подбегаю к нему, хватаю за руку и тяну вниз, заставляя нагнуться. Он опускается на колено и со смехом целует детскую перепачканную песком ручку. И вдруг хрустальная чистота сновидения прерывается жутким хохотом Кенаи, а в воздух взметается плеть, исполняя привычный танец боли и оставляя на спине колдуна суровые отметины. Белоснежная рубашка тут же покрывается голубыми разводами, лазурная кровь стекает ручьем на землю, оставляя небесные полосы.
Я закричала от ужаса и тут же проснулась. Всесильная Веда, что же это? Помешательство? Наверное, прошедшие события так впечатлили, что проникли даже в сон. Часы показывали два часа ночи, все давно спят. Надеюсь, мой кошмар никого больше не потревожил. Сдавив виски руками, я постаралась вспомнить лицо старшего лорда. Это оказалось легко, слишком часто он приходил в грезах.
Повинуясь внезапному порыву, накинула пеньюар и выбежала из комнаты. Меня влечет его портрет. Интересно, художник правильно передал характер пропавшего Грея? Я долго и внимательно смотрела на масленый рисунок. Они с братом очень похожи, но эта синева глаз совсем не та, что холодно взирала сегодня на пытки осужденного. В лице молодого колдуна нет той жестокости и надменности, что ясно читается в облике Рэда. Взор светился добротой и участием.
Я прижалась лбом к холодному портрету и, забыв о времени, стояла так до самого рассвета, словно искала утешения в объятиях старого друга.
Вернувшись под утро в комнату, еле успокоилась. Ночные видения понемногу отступали и, уже купаясь в ласковых лучах рассветного солнышка, я уснула крепким сном без сновидений. Но из томной неги покоя и блаженства безжалостно выдернул крик Фребок:
— Марыська! Куда эта морова девка подевалась?! Марыська, вот только попадись мне! Работы невпроворот, а она по комнатам мечется!
Какая Марыська? Я потерла глаза. О чем она?
Вдруг дверь затряслась. Экономка отчаянно колотила ее кулаками.
— Марыська, знаю, ты тут!
Фребок с силой дернула на себя дверные створки, и, сорвав задвижку, застыла, как истукан в распахнутом проеме.
— Что происходит? — воскликнула я, натягивая одеяло до подбородка.
— Марыся тут? — ледяным тоном задала вопрос экономка.
— Тут нет никого.
— Вот и хорошо, — окинув спальню прищуренным взором и удостоверившись, что пропавшей служанки и правда нет, она все же не удержалась от язвительности: — А вы, милочка, все спите? И с учениками еще не занимались? Ну конечно, имея за плечами поддержку лорда, вы теперь совсем обленитесь. Только не надейтесь, что это так просто сойдет вам с рук! Я выведу вас на чистую воду!
И резко повернувшись на месте, вышла вон, бубня на ходу:
— Совсем совесть потеряла. Завтра гости, а она и пальцем не пошевелит.
Я, молча, пожала плечами, спорить не хотелось.
— Марыська! — вновь послышалось из коридора.
Видимо служанка так и не находилась. Ничего удивительного, любой сбежал бы.
Но в чем-то Фребок была права. Я непростительно долго провалялась в кровати. Видимо прошедшая ночь изматывающе подействовала на организм. Как бы там ни было пора вставать.
Надев уже порядком надоевшее платье и стянув волосы в строгую прическу, отправилась в сад. Привычка начинать каждое утро прогулкой давала о себе знать.
В цветущем царстве стояла тишина, даже дар Дули не нарушал безмятежного спокойствия природы. Втянув свежий воздух полной грудью, улыбнулась. Возможно это безмолвие именно то, что надо для поднятия настроения. Не хотелось никого видеть. Я отправилась в дальнюю часть сада. Цветы ласково встречали буйством красок и нежным ароматом, зеленые деревья дарили приятную тень, а невесомые бабочки, словно крохотные феи, радовали взор веселыми играми.
Но вдруг что-то привлекло внимание. Что-то совершенно особенное, что не вписывалось в привычное окружение.
Под раскидистой яблоней, в высокой траве, лежал мужчина. Его рубашка покоилась на ветке, тогда как голый торс неумолимо притягивал стыдливый женский взор. Сердце забилось быстрей. Я не могла припомнить никого, кто любил бы в эту пору навещать сад. Хотя, обитатели замка богаты на причуды и привычки у них меняются ежечасно. Но, тем ни менее, кто же он? Подойдя еще ближе, остановилась. Управляющий, наверняка, не позволил бы себе так бесстыдно нежиться в хозяйском цветнике, а Рэд ни за что не станет валяться на траве, как обыкновенный батрак.
Тут незнакомец чуть повернулся, стали видны темные волосы и яркие черные глаза. Все-таки Кенаи.
Он протянул руку, сорвал с нижней ветки большое яблоко и, поднеся его ко рту, яростно впился в сочную мякоть зубами. Сок заскользил по подбородку, ласковой каплей стекаясь ниже, по шее, прямиком на мускулистую грудь. Я автоматически проделала взглядом тот же путь, мучительно стараясь сдержать выступающий румянец на щеках. Кенаи… Что он тут делает? Неужели не боится? Уверена, застань его кто-нибудь из высокородного семейства в таком фривольном положении, выгонят сразу!