рал рыбацкие снасти и поплыл к берегу.
– Дождика большого не случилось – ураган прошёл сильный, – говорит Сергей Иванович. – Я не видел, чтобы ломало деревья. А тут, утром пошёл в огород: лежит берёзка на земле, одна. Вывернуло её с корнем. Метрах в пяти от неё такая же берёзка – целёхонькая. И ветельник кругом целёхонький. Будто ей одной только и судьба такая. С неделю я её не трогал. Рука не поднималась. Так она и лежала поперёк огорода. Зелёная и нарядная. Будто споткнулась девица. Сейчас подымется, подберет сарафан…
Вера Михайловна, увидев, какие грустные стали лица Насти и Алёшки, проронила:
– У каждого своя судьба, что ж теперь?.. Сам говоришь…
Я слушаю, не решаясь вставить слово. Такой разговор…
– И куда она делась? – спрашивает Алёша.
– Сучки обрубил и отнёс за сарай, где оглобельник. В углу теперь стоит. Без дела.
– А вторая?
– Около неё.
– А почему и вторая там? Как получилось? – растерянно спрашивает Алёша.
– Сам не знаю, что произошло! Никогда такого не видел. И не слыхал, чтоб случалось… Такая же стройная. Около семи метров высотой, вся обычно в золотистых серёжках… А тут, смотрю, когда её сестренки-подружки не стало, пожелтела в один день. Стоит, будто старушка. Я сам заболел, глядя на такое. Не трогал её. Думал, обойдётся. Может, она осень рано почувствовала и пожухла. Простояла зиму. На эту весну не зазеленела. Потемнела вся. Как и её сестричку, убрал в оглобельник. Неразлучницы…
– На них сороки любили сидеть и наблюдать, чтоб вовремя застрекотать своим всем, – шмыгнув носом, глухо сказал Алёша.
– А один раз я видела, птичка чечевица сидела, – говорит Настя.
– Может, скворец? – спросил я.
– Нет, это была чечевичка, – уверенно ответила Настя. – Вы же мне говорили, какая она. Как скворец, но головка и грудь красные-красные, остальное бурое.
– Это чечевица, – согласился Сергей Иванович, – Витю искала? Пела?
– Витю-тю видел? Витю-тю? – подхватила Настя.
Она, повеселев, взглянула на меня. Вспомнила нашу встречу с чечевицей в лесу летом. По этой песенке её ни с кем не спутаешь!
Алёшка сидит хмурый. У него, видно, свои воспоминания.
Зимние дары
Эту лощину с суховерхими осокорями в зимнем лесу я обнаружил ещё до приезда ребят. Осенние вёшенки – вот что я увидел на осокорях. Зимние грибы! Редкое дерево стояло здесь без неожиданных волнующих подарков.
Я рассказал о них ребятам. Денис и Алёшка загорелись. Стали просить показать грибное место. Особенно настойчив Денис. Кажется, он из тех людей, которым постоянно необходимы приключения.
Что же! Охота пуще неволи!
Мне самому не терпелось поделиться с ребятами чудом. Вёшенки в таком количестве сам впервые видел.
Мы решили идти на лыжах. Так легче в лесу. Известно, каким у нас в Среднем Поволжье бывает иногда декабрь. То колючая изморозь, то липкий снег идёт. Продувной ветер тоже не лучший попутчик в таких походах.
Нам повезло. Выдался безветренный с лёгким морозцем день. Будто специально для нас приготовленный. Мы отправились на грибную охоту втроём. Настю уговорили остаться дома.
Что может быть красивее зимнего леса, покрытого свежим снегом и инеем! И пускай он не светит летним теплом. Не звенит от птичьих голосов, как летом. Но сколько в нем прелести! И как хороша лыжная прогулка!
После меня в лощине, похоже, никто не был. Я намеренно не торопился показывать грибы. Когда мы спустились в середину лощины, я попросил посмотреть вверх на деревья. Оба моих усердных спутника были поражены:
– Их так много! Грибное нашествие! Неужели они съедобные? – восторгается Денис.
Грибы нависали, как толстые козырьки кепок. По нескольку штук на каждом дереве.
Мы сняли лыжи. Достали припасённые ножи и стали резать чудо-грибы.
– Они не могут быть червивыми, верно, – весело кричит Денис, – зима же?
Высунув кончик языка от усердия, он отделяет жестковатую нарость от дерева.
– Червяки все разбежались от мороза, – не унимается он.
– А как такие грибы варить? – интересуется обстоятельный Алёшка.
– Очень просто, – отвечаю, – часа два надо покипятить, потом покрошить их на сковородку. Нарезать туда лучку, добавить подсолнечного масла и – на огонь!
– Получится блюдо под названием «Зимняя радость», – кричит Алёшка, забравшись на дерево. Он срезает грибы и оттуда сверху бросает их в раскрытый рюкзак.
Скоро рюкзак становится полным. А грибов на деревьях будто не убавилось.
Не спеша тронулись в обратный путь. Рюкзак несли по очереди. Дорогой мы изрядно устали. Когда вышли к дому, на ребят напала весёлость.
– Надо такие осокори посадить около дома, – начал фантазировать Денис. – Чтобы прямо с веранды резать грибы. Никуда не ходить.
– И посадить прямо над погребом, – добавляет Алёша. – Открыл крышку у погреба, залез на дерево и срезай грибы. Они сами летят прямо в погреб. Только банки успевай подставлять.
Во дворе нас встретили Сергей Иванович и Андрей Иванович. Мы ушли за грибами без них. Они были по своим делам в райцентре.
– Что это у тебя в рюкзаке такое тяжёлое? – спросил Андрей Иванович внука.
– Грибы, – с готовностью ответил Алёша, – зимние!
– У нас в погребе и маслята, и опята, и валуи. Солёные. Готовые! – сказал Сергей Иванович. – Если хотите, достану. Пальчики оближете. Чудо!
– Там в погребе – грибы обыкновенные, – ответил солидно Алёша, – а здесь у нас – дары зимы! Правда, дядя Саша?
– Да, – соглашаюсь я, глядя на довольного Алёшу.
А он, снимая рюкзак с плеч, поскользнулся на лыжах и упал под тяжестью грибов. Лёжа на рюкзаке, произнёс звонко:
– Жадность подвела. Много набрали.
Мы поспешили ему на помощь.
Настин подарок
Я подарил каждому из ребят по новой моей книжке «Под старыми клёнами». Написал в ней про наши летние каникулы у Чураевых. Книжка получилась красочной. Отдельные рассказы были напечатаны в газетах ещё до выхода книги. Ребята, прочитав, начали рисовать к ним картинки. Присылали их мне. Набралось более пятидесяти рисунков. Я передал их в издательство. Осенью книжка вышла.
Всем у Чураевых понравились яркие ромашки на обложке книжки. Может, оттого, что теперь зима. Говорили, что корова Жданка и телёночек Ветерок в книжке, как живые. А козочка Мариша и Настя в красном платье всех рассмешили.
– И я хочу написать такую книжку, – загорелась Настя, – но не знаю, как!
– А просто, – подсказала Вера Михайловна, – пиши всем, кого любишь, письма, а потом собери их вместе – вот тебе и книга.
Она не выдержала, рассмеялась:
– Букву «о» ты, слава Богу, писать научилась.
Настя не обиделась на последние слова про букву «о». Ей не до этого.
– А можно так? – она посмотрела вопросительно на меня.
– Конечно, – согласился я.
– Тогда я буду писать всем: козе Марише, Арише, корове Жданке! И… вам, конечно… Я всех люблю.
Через год получится подарок.
– Денис будет отвечать за поросенка Борьку в письмах, а я – за Маришу, и картинки будем рисовать за них и за себя, – сказал весело Алёшка.
Насте показалось, что над ней шутят, и она было нахмурилась. Но все приветливо улыбались и кивали головами.
Она радостно объявила:
– Тогда я буду думать, как назвать мою книжку. Надо что-то особенное.
Сибич
Вчера вечером Вера Михайловна принесла новость. Оказывается, у Пети Лобачёва живёт с осени в избе чибис. Позавтракав, мы отправились смотреть птицу.
Нас подзадоривает Настя:
– Живём и ничего не знаем, а тут такое!..
Она шагает впереди нас с Алёшкой. Мы у неё будто на верёвочке. Когда пришли, чибис был в самодельной большой клетке, которая стояла у окна на лавке. Тонконогий, в белой манишке и чёрном передничке, величиной с небольшого голубя, он вышагивал в клетке, будто журавль.
– Прямо как начальник, – говорит Петя и смеётся, довольный. – Смотрите, – шепчет он и начинает слегка дуть на чёрную тонкоклювую головку птицы. Чибис прикрывает крупные карие глазки в колечках светлых пёрышек и горделиво поворачивает головой.
– Правда, начальник, – радуется Настя, – хотя и с косичкой на затылке. А ты его как-нибудь зовёшь? – спрашивает она.
– Сибич, – произносит Петя и птаха поворачивает к нему голову.
– Я не поняла, – говорит Настя.
– Что ж тут не понимать? – поясняет, чуть важничая, Петя. – Слово «чибис» надо прочитать наоборот.
Настя немного молчит, шевеля губами. Потом радуется:
– И правда! Получается, если наоборот: сибич! Какой ты молодец, придумал!
– Это не я, – весело говорит хозяин такой необычной птицы, – мой папа так назвал.
– А почему? – не унимается Настя.
– Посмотри на птицу! Вроде красивая, а хочется назвать пигалицей. Важная такая, ходит как! А от этого только смешно. Вот и Сибич поэтому, – рассуждает Петя, – всё наоборот.
– А как ты его поймал? – интересуется Алёша.
– Подобрал на лугу в сентябре. Его сородичи уже улетели на юг. Он один жил. У него крыло было раненое. Я летом видел, как часто ястреб налетал на чибисов. Наверное, Сибич в бою пострадал. Чибисы храбрые. Сначала один, который обнаруживает врага, бросается на ястреба. А потом все вместе. Вороны всегда помогают чибисам отбиться от ястреба. Я часто наблюдал это. Под ольхой спрячусь… У чибисов много врагов: собаки, кошки, сороки. И поэтому, когда человек подойдёт близко к его гнезду, он кричит: «Чьии-вы, чьи-ви?». Хочет узнать: свои или чужие? Чего ожидать?
Сибич, будто догадываясь, что его хвалят, важно так переступил полусогнутыми красноватыми ножками. Потом прошёлся из угла в угол в клетке. С ленцой плеснул чёрными, неожиданно большими крыльями.
– Видите? – обрадованно сказал Петя. – Крыло работает, зажило. Он по комнате уже летал немного.
– А кормишь чем? – допытывается Алёша.
– Он любит жучков всяких, личинки. Но теперь зима. Я навозных и дождевых червей запас. В погребе держу в большом тазике с землёй.