– Не волнуйся ты, беспокойная душа. Здесь он загнулся бы, не успей мы вовремя добраться до врачей…
Она смотрела на него большими, округлившимися глазами, слушала.
– Там, где сейчас Сергеич, миллион людей. Не дадут пропасть! Город всё-таки! Иди и жди дома, – уже строго произнёс сосед.
Сима слушала его, смотрела ему в лицо…
Она не видела, чтобы он улыбался и прищуривался, когда глядел на неё, как это делал хозяин. Его широкие брови, глаза и рот были суровы. Всё это не давало успокоиться.
Когда шла обратно, услыхала в дубраве дробный стук дятла. Но не помчалась, как раньше, на этот звук. Наблюдать за дятлом ей теперь было не интересно.
Она возвратилась в свои сени. Села у окна и стала смотреть на дорогу. Дорога уходила далеко-далеко туда, где деревья становились маленькими и земля смыкалась с небом.
Там где-то был её хозяин.
Туда его увезла машина.
Эта машина теперь стояла под навесом. Её хозяин был дома, хозяин Симы отсутствовал.
Ей трудно понять, почему это так…
Не стало в доме хозяина и на кухню повадилась забегать большая проворная крыса.
Если бы нам и очень хотелось, всё равно, о крысах ничего сказать хорошего не смогли бы. Такой уж это зверь.
И вот теперь эта крыса своими твёрдыми зубами прогрызла с улицы нору, а потом отверстие в полу и хозяйничала там, где лежало продовольствие.
До этого она успела загрызть у соседей кролика и двух цыплят. Сима терпеть не могла эту тварь с наглыми прищуренными глазками. И крыса избегала встречи с кошкой.
Так получилось, что они не разминулись. Сима была не только ловкой, но и смелой. К тому же, защищала дом своего хозяина.
…Она с отвращением, но всё же вытащила убитую ею в изнурительной схватке жирную крысу из кухни во двор и оставила в углу около изгороди.
Не могла есть эту мерзость.
Пошатываясь, обессиленная, пошла к колодцу, где стояло корыто с водой. Её мучила жажда. Саднило в правой, крепко оцарапанной ноге, чуть выше колена.
Утром, едва рожок смуглого пастуха в выцветшей за лето шляпе заиграл в конце улицы, собирая, как обычно, бурёнок в стадо, умер Очаровательные глазки.
Сима почувствовала его смерть раньше всех. Ещё родня его спала, жена поднялась выгонять корову, а он лежал на верандочке в односпальной кровати с панцирной сеткой и спокойно смотрел неживыми глазами в дощатый, с большими трещинами потолок (сколько раз собирался перестелить доски, не успел). Настиг всё-таки Николая Фадеича инсульт.
Сима сначала металась в сенях, не в силах успокоиться. Потом выскочила во двор и побежала к дому умершего…
Глава 15. Успеть!
Прошло ещё три дня. Наконец-то рана у неё на ноге затянулась. Сима вышла из дома на рассвете.
…В первый день, пока Сима бежала просёлком, ей удалось, почти не задерживаясь, поймать двух кузнечиков.
С жадностью, не позволив себе поиграть с ними, она съела их.
На другой день повезло больше. Около маленького стожка сена она поймала мышь. В сене попискивали её сородичи. Стожок, очевидно, был облюбован полевками для зимовки. Можно было поживиться ещё. Но ей было не до того. Она пошла быстрее. Усы её были напряжены и растопырены во все стороны, помогая ориентироваться в пространстве.
…Стоял уже конец августа и лес заметно стал другим. Смолкли в листве птичьи голоса. Летние певцы теперь сбивались на опушках в стаи. Им предстояло лететь в дальние края.
Два следующих дня она ничего не ела.
Иногда порхали разноцветные бабочки над её головой, но она не радовалась им, как раньше, во дворе Сергеича.
В глазах её была тоска. И в то же время – решимость. Ей надо было торопиться!
Она не приближалась к людям, чтобы с их помощью подкрепиться. Надеялась только на себя. Но голод брал своё…
В пригороде, перед окнами приземистого бревенчатого дома в кустах сирени чирикали воробьи. Их оказалось много!
Сима стремглав метнулась от сложенного из железнодорожных шпал сооружения к опрокинутому ведру под кустом и затаилась. Она вся задрожала от предвкушения так необходимой ей сейчас удачи.
Сима выбрала своей целью добродушного воробья, сидевшего на самой нижней ветке. Напряжённо ждала, когда лист сирени повернётся так, чтобы их взгляды не встретились. Только в такие моменты она нападала на жертву.
Вдруг за спиной Симы раздался громкий лай. Лохматый и противный дворняга, лежавший до этого с закрытыми глазами у крыльца дома, опомнился. Подскочив к Симе, он зарычал. Застигнутая врасплох, она, не видя путей к отступлению, отпрыгнув от ведра, изогнула спину и зарычала, сделавшись необычно устрашающей. Пёс опешил и отпрянул к крыльцу. Сима воспользовалась его замешательством и юркнула в пролом низенького зелёного заборчика.
Она не сильно испугалась нечёсаной дворняги. И не упала духом. Домов с палисадниками было много. Значит есть, где поохотиться. И верно, у крайнего от железной дороги дома ей повезло.
Там, под акацией, тоже была туча воробьёв. И не было дворняг. Шумливая птичья ватажка вскоре уменьшилась на одного своего нерасторопного собрата.
Но дождь воробьи всё-таки «нашумели».
Сима переждала ливень в завалившейся набок пустой тёмной мазанке и вновь продолжила свой путь.
И в сумраке, когда человеческий глаз теряется, она шла. Кошки лучше, чем люди, видят в темноте…
…У железнодорожной платформы с ней случилась беда.
Она оказалась между двумя грохочущими встречными составами. Сима никогда не видела поезда. Эти два длинных чудовища были похожи для неё на огромных отвратительных гусениц, пахнувших железом и чем-то ещё более отталкивающим и непривычным… Заметавшись между ними с горящими круглыми глазами, она порезала битым бутылочным стеклом левую переднюю лапу.
Долго заниматься собой, зализывать рану она не стала. Поковыляла на трёх лапах в город. Кровь сочиться перестала, но Сима не решалась наступать раненой лапой. Держала её навесу.
У неё были свои ориентиры. Они ей указывали путь. Множество запахов, от которых она уже начала отвыкать, окружали её теперь.
Одни – помогали, другие – мешали.
К городу она подошла в начале второй недели своего пути. Позади была дорога длиной почти в тридцать километров. Сима сильно похудела и постарела.
Её бывшая раньше великолепной рыжая шёрстка висела по бокам грязными клочьями. На спине, куда она не могла достать лапами, вцепились в свалявшуюся шерсть жёсткие репьи. Взгляд её стал блуждающим.
Получалось так, что ей предстояло преодолеть автомобильный мост через реку.
Этот мост она никогда не видела. Когда ехала в машине в деревню, могла бы обратить внимание. Но Сергеич заботливо укладывал её в корзину на заднем сиденьи, вот и проглядела.
Направляясь по берегу вдоль воды к мосту, сообразила, что в реке могут быть рыбки.
Река оказалась странной: столько много воды, а рыбок нет. Не так, как в деревне.
Напрасно она вглядывалась, семеня по мокрому песку. Добыча не просматривалась. Впереди, метрах в трёх от себя, она приметила маленького лягушонка. Тут же, ступив в сторону от воды на сухой песок, притаилась, решив, что наконец-то ей повезло…
Но в следующий момент сильная боль обожгла левую пораненную ногу.
– Попал! – беспечно воскликнул кто-то.
Сима повернула голову. Мимо шли мальчишки с удочками.
– Ну и балда, что попал, – отозвался длинный в белой майке.
– Да ладно. Она бродячая, – сказал тот, который был в куртке и намного ниже ростом. – Болтается без дела.
Глядя на него, Сима издала звуки, похожие на рычание.
– Видишь, какая злюка! – как-то даже с радостью сказал мальчишка в курточке.
Рыбачки прошли мимо. Сима поплелась своей дорогой к мосту. В тени железобетонной сваи ей попались два дождевых червя. Она с жадностью их проглотила.
На мосту было много машин. Сбоку оказалась дорожка, по которой спешили люди. Их было мало. Все они торопились, поэтому не обращали на неё внимания.
В самом конце моста две женщины красили ограждение. Одна из них, круглолицая, увидела Симу и стала искать что-то в кармане куртки, но кошка шмыгнула у них между ног и быстренько, как могла, удалилась. Не верилось Симе в случайную доброту. Слишком дорого это может стоить.
После моста, на перекрёстке, она чуть было не попала под колёса автомобиля.
Всё решили секунды. Она удачно проскочила меж колес. Симе явно не хватало опыта городской жизни. Откуда ей было знать людские правила, да и не воспринимала она красный цвет. Различала только зелёный и голубой.
Уже начинало смеркаться. В городе зажглись фонари. И в этом сонме огней светились теперь особым светом глаза Симы. Они излучали необычный свет. Кажется, очень важный для неё. Будто в городском шуме глаза её, свет её глаз дополнительно к её кошачьему слуху и нюху помогали отбирать необходимые ей звуки и запахи.
Эти светящиеся и ночью, и днём живые источники света служили ей отменно.
Симе необходимы были звуки, присущие её прежнему, городскому дому. Они связаны были с её хозяином.
Теперь, когда она пересекла реку, ей стало ясно, что хозяин дома. Эта уверенность не давала ей задерживаться на городских мусорках, благодаря которым она могла бы утолить голод.
Долгий путь Симе непривычен, поэтому она сильно устала. От волнений и от того, что не умывалась, у неё завелись блохи. Они беспокоили её.
Она едва держалась на ногах, когда подошла к знакомому дому. Он был всё такой же!
Но дверь оказалась другой, новой. И она выглядела неприступной. Сима обнюхала её. Кругом было железо. Щели маленькие. Надо спешить! У неё сильно забилось сердце.
Вспомнилась труба на крыше, через которую она попала впервые в квартиру Сергеича.
Люди отгородились друг от друга железными дверями. Что теперь делать?.. Дверь неожиданно открылась. Сима ринулась в проём. Но крепкая нога отбросила её в сторону. Выходивший грузный человек недоумевал: