А Саша радостно вспыхивала ему навстречу и сразу же прятала глаза. Мялась. Он больше молчал.
И Фаттахов опять сорвался к Буту. Зачем – сам пока не знал.
- Сегодня работаете психологом, Лев Геннадьевич, - категорично заявил он, ввалившись в квартиру: - Мне просто больше некуда.
- Верю. Плохо выглядите, Сережа, - внимательно рассматривал старик ввалившиеся глазницы и еще сильнее обострившиеся скулы мужчины.
- Что-то случилось?
- На первый взгляд ничего конкретного, - нервно усмехнулся Сергей, – а на деле – полный крах. Я мучаюсь, она страдает… Девочка вся в своей лебединой верности, в возвышенном. А я в животном режиме - смотрю на нее и вижу, как брать буду, где и сколько раз. Красиво и чинно уже не получается, Саша нужна мне, как женщина. И я очень боюсь, что скоро станет уже неважно – она или любая другая. Кулак уже болит, хрен отваливается… я постоянно на чертовой нерве! Вот, собственно, и все, что я хотел… - с облегчением выдохнул он и улыбнулся.
- Уезжаю. Скоро она выйдет на работу и видеть ее каждый день и даже не раз - я не смогу. Сейчас я точно, как животное. К сожалению, - опять усмехнулся он.
- И темперамент не на вашей стороне, - понимающе кивнул старик.
- Байки! Отец у меня славянин, только мама – турчанка. А в этой ситуации любой темперамент…
- Татарка…
- Нет. Когда-нибудь расскажу, не та это история…
- Ну… что же? Вы окончательно решили, Сережа?
- Вот сейчас – окончательно. Вы говорили, психологи у нас палачи? Так вот я для нее – сплошная пытка. К вине перед мужем еще и та, что передо мной - прицепом! Вы не видели нас вдвоем – это уже невыносимо. Постель все исправила бы, но не брать же ее силой? И я срываюсь на людях, выдержка летит к чертям. Нужно бежать. А то побежит она, а куда ей с ребенком?
- Жаль.
- Жаль… Но я буду спокоен за нее - без меня все потихоньку стабилизируется. Спасибо вам огромное.
- Да за что, Сережа? Геля чаю нальет, заходите, кто же так беседует – в прихожей?
- Этого достаточно, я не зря сюда ехал.
- А кто на ваше место?..
- Есть человек. Очень подходящий, так что… Всего вам доброго, Лев Геннадьевич! Пошел я сразу сдаваться в Калининград.
- Может стоило бы вначале посоветоваться с Сашей? – сомневался Лев.
- У нас не тот уровень… вы все же не совсем понимаете.
- Ну, дело ваше, - вздохнул старик, - звоните, буду ждать. Хочется верить, что еще дождусь вас в гостях вместе с Сашей.
- Хорошая цель – одобряю, - засмеялся невесело Фаттахов, - тем более, что ждать похоже придется… живите долго, уважаемый!
Глава 35
Нас с Вовкой всегда можно было найти в одно и то же время в парковой зоне – режим. Ребенок уже вошел в тот возраст, когда можно было потихоньку строить его, а не подстраиваться под его малышовый распорядок.
Фаттахов и находил нас всегда там. Вначале я оглядывалась и держала покер-фейс перед знакомыми, которые могли подумать о наших встречах что-то не то. Но постепенно он приучил нас с Вовкой к себе, а всех остальных к своим появлениям. Вел себя естественно в том числе со всеми, кто нам встречался. На нас с ним будто огромными буквами было написано – все очень невинно. Я успокоилась, доверилась и сама уже ждала его, выглядывая. Даже немного сдвинула время наших прогулок, практически совместив с обедом в бункере, чтобы он не спешил, спокойно обедал, а уже потом…
Нам с ним всегда было о чем поговорить – начиная со способов распространения программного обеспечения до разницы в воспитании мальчиков и девочек и еще кучи самых разных вещей. Приятно было его деликатное внимание ко мне и искренний интерес к Вовке. Я незаметно для себя перетекала в новое для себя состояние, замечательно комфортное. Наверное, его можно назвать ощущением… тихой радости?
Я ничего больше не хотела и ни о чем не мечтала. Мне выше крыши хватало приваливших будто ниоткуда внутренних комфорта и уюта. Считала - и Фаттахову тоже. Он же сам продолжал общение в таком формате, его же все устраивало? Меня – более чем. Не нужно было ничего менять, ничего решать… наслаждайся, Саша, моментом – они бывает проходят! Так я и делала. Так и случилось.
Он все испортил.
Было хорошо и резко стало плохо. От полного комфорта до внутреннего раздрая - один поцелуй. Я тысячу лет не целовалась! И это странно чувствовалось – все равно как если металл, из которого ты сделан, стремительно превращается в пластилин. С Ильей я всегда контролировала ситуацию – это происходило само собой, и даже инициатива чаще всего исходила от меня. И никогда я не теряла голову, даже в самые пиковые моменты - мозг продолжал работать.
А в этот раз…
Когда это делает с тобой взрослый, сильный и абсолютно уверенный в своих действиях мужчина… Точно так же абсолютной нормой чувствовалось покорно прогнуться под его желания. Мягкая сила, спеленавшая против воли и требующая подчинения – норма. Его уверенность в своем праве на тебя здесь и сейчас – только и правильно. А собственные ощущения, делающие податливой, как воск – чудо, как приятны. Вот только как личность ты - так… непонятно что. Нет тебя.
Я не много успела тогда почувствовать, но что точно было, так это чувство потери. Было ужасно жаль, потому что уже понятно - как раньше больше не будет.
И я пыталась это дело отсрочить, он сам предложил повременить с решением. Но все катилось… прямо в коровью задницу, как говорила когда-то бабуля.
А потом пошли слухи – вначале невнятные, потом уверенные: Фаттахова от нас забирают. Его я последнее время почти не видела – только иногда и почти на бегу… и это было до фига комфортнее, чем искать темы для разговора, постоянно держа в уме денник и то, что там произошло. Ушла естественность и непринужденность, постоянно чувствовались натянутость.
Расспрашивать народ, а тем более его подробнее я не решалась. Я вообще ничего не хотела знать - все, связанное с этим человеком, было теперь для меня больным вопросом. Уедет – и хорошо, все решится само собой и будет правильно. А с другой стороны… я по-хорошему привыкла к нему и знала, что обязательно буду скучать. Его будет не хватать - сильно, очень…
И ничего, переживу и это.
А потом слухи стали увереннее. Дальше новый начальник Центра с красивой дворянской фамилией Ланской приказом объявил о кадровых перестановках и представил нам нового руководителя – здоровенного мужика с подозрительно добродушным лицом. Почему-то казалось, что это маска – чтобы не испугать нас сразу и до смерти. Так потом и оказалось. Фаттахов, тот сразу чувствовался стальным клинком в интеллигентных ножнах. Этот оказался плюшевым мишкой, выпускающим по случаю когти и клыки. И рожу мог делать просто зверскую. Нам понадобилось время, чтобы узнать его и принять.
А Фаттахов где-то пропадал. Я уже решила, что совсем уехал. И то ли выдохнула с облегчением, то ли потухла?
Когда он пришел прощаться – за несколько дней до Нового года, я уже стала привыкать без него и решила, что все к лучшему. Слезы случались? Бывает. Вода и вода – даже от лука бегут. Вот и я… готовишь еду или убираешься и вдруг чувствуешь – с глаз капает. Одна соленая капля, вторая, третья…
И лучше бы он так и уехал - тихо, но нет же – пришел.
- Саша, я уезжаю работать, но не на Марс же? - натянуто улыбался, сидя за моим столом. А я наливала чай и чувствовала, что с радостью бы этот кипяток да ему на голову!
- Я хотел бы, чтобы вы поехали со мной и это еще не поздно сделать… никогда не будет поздно.
Да уж… И здесь я промолчала.
- Можно я буду звонить? Иногда.
- Лишнее, Сергей Константинович. Хорошей вам дороги и работы тоже. Рада за вас – мы все рады, там говорят вас ждет что-то исключительно интересное.
Фаттахов посидел еще, посмотрел… а у меня все внутри бесновалось, из шкуры выпрыгивало, на стенку лезло – уйди же ты наконец, уйди уже!
Ушел.
Ничего он не понял о причине моего отказа. Или не смог понять, не видел причин и логики. Как и я ее не видела! Раз уж принял решение уехать, то к чему тогда звонки? Чтобы рубить хвост кусками?
В феврале я вышла на работу. Вовка – в группу. Там были знакомые детки, с которыми он играл на площадке, поэтому никакой адаптации – я силой тащила его оттуда домой. Так что и вышла почти сразу на полный рабочий день.
Заворотнюк – новый шеф, разбросал нашу экспериментальную группу по кабинетам, практически порвав ее на клочки. Теперь я была напрямую завязана на Влада, который Миронович и совсем не была против – он был положительным во всех отношениях и даже одевался, как мне нравится. Благополучная семья, интеллигентная речь, степенные манеры, основательность… Раньше он работал в ГРУ, в отделе, занимающемся подрывной информационной деятельностью, а проще – хакерством. Об этих ребятах ходили легенды.
Пока я сидела в декрете, он работал в том числе и над моей программой защиты. Это было чисто мое и на уровень Касперского я не замахивалась даже вначале… я вообще ни на что не замахивалась – делала для себя, для нас. Влад довел программу до совершенства, и она ушла в систему – не в народ. Денег лично мне не принесла, так я и сидела больше года без дела, продолжая получать зарплату. А Влад заслуженно заработал премию – никто лучше бывшего вора не сконструирует новый замок, это факт.
Весной я продала Смарт и купила вместительный и надежный алый «форд». Потому, что еще на той трассе и сама многое поняла, и Вовка уже подрос. Через полгода он должен был пойти в детсад, и возить его туда пришлось бы каждый день. Или через день… многие родители кооперировались и возили ребят в сад и гимназию по очереди. Двоих детей в Смарт не посадишь, да и в отпуск летом я опять собиралась своим ходом.
Машину опять выбирал Вовка. С «цыпулей» он расставался со скрипом, и только машинка еще ярче и больше смогла примирить его с потерей. Мама выбирала модель, сын – цвет. И я была только «за» - яркие машины реже попадают в аварии, это статистика.
Отпуск летом мне разрешили. И даже сразу после больничного. В процессе обследования на стационаре на правом яичнике обнаружилась очередная проблема.