Об Индии можно было только мечтать! Сказка, настоящая сказка на земле! Так, во всяком случае, казалось Кате. Роберт, видимо, все это время втихаря от дочки занимался тем, чтобы продвинуть детей на какую-нибудь должность по их непосредственной профессии, чтобы занимались делом, чтобы на работу – как на праздник, а не тупо на чтение прогноза погоды или выдумывание примитивных диалогов, которые Катя, бывало, зачитывала дома с пафосом, как какая-нибудь Сара Бернар, размахивая руками и красиво, хоть и слегка трагически закатывая глаза. Вот Роберт постоянно с кем-то созванивался, советовался, решал, как это можно сделать. Не сразу, но стало получаться. Система была тяжелая, неповоротливая, десятилетиями все шло по привычному номенклатурному руслу, место в любом заграничном корпункте стоило времени, здоровья и денег. Или мощных связей, которые необходимо было всколыхнуть. Всколыхнули одного близкого друга, высокого посольского чина, который много лет уже отбывал в Индии и был одновременно на высокой должности в МИДе. Он и направил письмо в высшие эшелоны Гостелерадио:
«Дели, 15 октября 1982 года
Уважаемый Григорий Сергеевич!
Искал встречи с Вами в Москве, но до моего отъезда все не удавалось с Вами переговорить. Поэтому обращаюсь сейчас письменно, но отнюдь не официально.
Хочу сразу же начать со слов благодарности в адрес Вашего Комитета по Гостелерадио и его представителя здесь тов. Соколова М.Б. за прекрасное телевизионное освещение внутри Индии прошедшего важного визита Индиры Ганди в нашу страну.
Хотел бы привлечь Ваше внимание к тому, что вот уже много месяцев, как товарищ Мерзоев О.Б. находится здесь один, без помощника и оператора, которые положены ему по штату. Он молчит и не жалуется, но я Вас по своей инициативе прошу ускорить направление сюда оператора.
Отдельно хотел бы напомнить о своей рекомендации, которую я высказывал во время визита к Вам летом этого года, направить сюда помощником к т. Мерзоеву О.Б. (эта должность вакантная) тоже молодого, но серьезного и вдумчивого Дементия Борисова, работающего у Вас в программе “Маяк”. Я знаю его в семейном плане (его жена – дочь Роберта Крещенского) и уверен, что он будет хорошим дополнением отлично, долго и плодотворно работающему здесь Мерзоеву. К тому же он и его жена хотят работать в Индии, а мы здесь весьма ценим добровольцев, которые не станут хныкать при столкновении с нелегкими проблемами жизни в этой стране. Он комсомолец, но пусть это не смущает Ваше управление кадров, поскольку у нас здесь, в Дели, сильная комсомольская организация в составе 50 человек, и освобожденным секретарем комитета комсомола является представитель ЦК ВЛКСМ.
Прошу извинить меня великодушно за невольное, но все же неположенное послам вмешательство во внутренние дела дружественной державы, особенно такой великой, как телевидение.
С самыми искренними пожеланиями крепкого здоровья и новых больших успехов, Воронин П.М.»
Катя-то, наивная душа, и знать не знала, что такие «выездные» должности добываются в тяжелом бою, самим дожидаться их бесполезно, хоть всю жизнь отработай верой и правдой. А как же, за границу съездить все хотят, а поработать там – это просто мечта: и мир посмотришь, и денег на всю оставшуюся жизнь заработаешь. Просто так выехать было сложно, почти невозможно, как хорошо ни служи. Об этой призрачной мечте уже стало как-то забываться, пару лет уж точно прошло в рутине и забвении, как вдруг этот вызов. Письмо, видимо, наконец, сработало.
Высочайший этаж, в отличие от всех других комитетских, поразил гробовой тишиной, отсутствием кафе, приглушенным светом, серым ковром и стойким мышиным запахом. Или Кате так показалось, когда она увидела этот безбрежный серый ковер, уходящий вдаль. Но какой-то прогорклый запах, отдаленно напоминающий подгнившую капусту, все же был. Пока Катя рассматривала ковер – хотя что там было рассматривать! – Дементий пошел вперед и сразу нашел кабинет, в который их попросили зайти. Комната без таблички, просто номер и все. На стук долго не отзывались, видимо, прятали по ящикам секретные документы.
– Заходите, – раздалось наконец. Комната Первого отдела оказалась просторной и светлой, с двумя большими окнами и уставленная с пола до потолка шкафами, запирающимися на ключ. На ключ закрывалось все – ящики, полки, шкафчики подвесные, стоячие и лежачие, не говоря уже о целой шеренге сейфов, похожих на разобранную матрешку, – побольше, поменьше, еще меньше и совсем крохотный. «Небось, в ключах все время путаются», – подумала Катя и увидела наконец двух крепеньких кротоподобных дядьков, которые, тяжело дыша, вылезли, щурясь, на свет божий из темного чуланчика, тоже запирающегося на ключ. Дядьки были приземистые, в седину, выправкой, костюмами и стрижкой очень похожие друг на друга, угрюмые и молчаливые. Но подслеповатыми мелкими глазками зыркали, глазки жили своей жизнью, внимательно и торопливо рассматривая пришедших.
– Екатерина Робертовна и Дементий Владленович, вот, ознакомьтесь, пожалуйста, с перечнем документов, необходимых для выезда в служебную командировку, – один говорил мертвым официальным языком, заученно и совершенно безэмоционально, другой за всеми наблюдал, сидя за столом. – Сначала составление характеристики и подача ее на рассмотрение профсоюзного комитета, партийного комитета и руководителя Комитета, а именно заместителя Председателя Госкомитета товарища Ножкина Валентина Павловича. Затем характеристика со всеми подписями поступит для рассмотрения на заседание районного комитета партии. От вас понадобятся фотографии…
Человек под галстуком говорил долго и нудно, углубляясь в детали оформления и вообще в детали. Катю от монотонного гипнотического голоса стало уже клонить в сон, как вдруг он выдал им талмуд с закладочкой и попросил зачитать важное – свод негласных правил поведения советского гражданина за границей. Правил было много, стало ясно, что за пять минут не отделаться.
«1. Внешняя политика СССР имеет своей целью обеспечить благоприятные международные условия для строительства коммунизма, крепить единство и сплоченность социалистических стран, поддерживать борьбу народов за национальное и социальное освобождение и осуществлять всестороннее сотрудничество с молодыми независимыми государствами; последовательно проводить принципы мирного сосуществования государств с различным социальным строем, избавить человечество от мировой термоядерной войны. Советский гражданин, находясь за границей, должен быть активным проводником внешней политики Советского Союза.
2. Находясь за границей на любом порученном ему участке деятельности, советский гражданин обязан высоко нести честь и достоинство гражданина СССР, строго соблюдать принципы морального кодекса строителя коммунизма, добросовестно выполнять свои служебные обязанности и поручения, быть безупречным в своем личном поведении, неуклонно защищать политические, экономические и другие интересы Советского Союза, строго хранить государственную тайну».
Катя на минуту оторвалась от чтения, взглянув на мужа. Тот многозначительно вздохнул и ткнул ее в бок, читай, мол, дальше. Но захотелось передышки. Текст напоминал те, которые часто давали в институте, их надо было заучить к экзаменам, причем он подходил ко всему: и к истории КПСС, и к международным отношениям, и к теории и философии политики, и ко многим другим расплывчатым наукам без конкретики, с тяжеловесными формулировками и обилием лишних слов. Такое нужно было просто вызубрить, сдать и забыть. И вот опять.
На окне стояли горшки с ухоженными, жирными и какими-то радостными растениями. Катя стала их внимательно рассматривать – ни сухого листочка, ни согнутого кустика, ни подгнившей веточки, все с удовольствием прет и топорщится. Эти веселые цветочки совсем не соответствовали серой кабинетной обстановке и их хозяевам, но были единственной отдушиной для глаз.
– Екатерина Робертовна, вам скучно читать? – с издевкой спросил один из кротов. – Вы считаете, что это неважно? Что вы все и так знаете?
– Нет, что вы, я просто на цветы залюбовалась, – простодушно ответила Катя, и тот, что сидел, слегка улыбнулся.
– Не отвлекайтесь, вы же не будете здесь весь день сидеть! Все это крайне важно!
Катя снова уткнулась в папку.
«Находясь за границей, необходимо постоянно проявлять политическую бдительность, помнить о том, что разведывательные органы капиталистических стран и их агентура стремятся получить от советских граждан интересующие их сведения, скомпрометировать советского человека, когда это им выгодно, вплоть до склонения к измене Родине. Агенты капиталистических разведок действуют часто под видом гидов и переводчиков, врачей и преподавателей, портных, продавцов, шоферов такси, официантов, парикмахеров и другого обслуживающего персонала.
Разведывательные органы капиталистических стран стремятся использовать в своих целях и такие слабости отдельных лиц, как склонность к спиртным напиткам, к легким связям с женщинами, азартным играм, приобретению различных вещей и неумение жить по средствам, а также беспечность, болтливость, небрежность и халатность в хранении служебных и личных документов. Учитывая все это, советские граждане должны вести себя таким образом, чтобы не дать повода иностранной разведке использовать себя в ее интересах. В то же время советские граждане, находясь за границей, не должны держаться замкнуто и высокомерно по отношению к гражданам данной страны. Разумная общительность советских людей в сочетании с высокой политической бдительностью является необходимым условием правильного поведения советских граждан за границей…»
«Едем как в стан к врагу, – подумала Катя. – Как можно нормально жить, когда всех подозреваешь? И как работать журналистом? Это ж постоянное общение, разговоры, как без этого?»
– Не отвлекайтесь, пожалуйста, товарищ Крещенская. – Дядя-крот был постоянно начеку, его микроглазки никогда не останавливались и были настроены на постоянное слежение за потенциальным противником. Катя старалась не смотреть в его сторону, она пыталась понять смысл того, что ей дали читать.